Глава 14

После обеда, который, несмотря на смятенное душевное состояние, весьма мне удался, за окнами домика для новобрачных послышался стук копыт.

– Карета, – проговорил, выглянув в окно, чародей. Удивлённым он, впрочем, не выглядел. – Похоже, это за нами.

– Так скоро? – отозвалась я. Мне-то казалось, что нас отправили из королевского замка на несколько дней, раз уж пообещали тем временем заняться отведёнными нам покоями. Хотя, кто знает здешние правила, может, молодожёнам и в самом деле полагалась лишь одна ночь вдали от любопытных глаз придворных.

Вместе с кучером прибыла и Элис Лойс – та самая женщина, что присматривала за домиком и которую мы с Дамианом отослали, когда приехали сюда вчера.

– Надеюсь, вы ни в чём не нуждались? – осведомилась она, входя в дом и по-хозяйски там осматриваясь. – Надо же, и с обедом управились! Обычно леди не ведают, как и к кухне-то подойти.

– Да, спасибо за то, что заботитесь о свежести продуктов, – поблагодарила я.

Показалось, что собеседница хотела спросить что-то ещё, но промолчала. Да и разговаривать было некогда. Вошедший вслед за Элис Лойс кучер сообщил, что лорда Колдуэлла срочно требует к себе его величество.

– Что ж, пора, значит, приступать к работе. Отдых закончился, – сказал на это чародей и оглянулся на меня. – Все вещи собрала?

– Ничего не забыла, – ответила я. Что там собирать-то, если я взяла с собой лишь самое необходимое? У меня и в замке их не сказать, чтобы много, не так уж и велик мой гардероб. Помнится, тётушка всё сокрушалась, провожая меня в столицу, что не успели мы с ней как следует подготовить моё приданое, пошить мне новые платья. Слишком уж внезапно вызвал меня к себе Джеремайя Стрикленд.

А сейчас вот так же поспешно вызывал нас к себе король Орен Десятый. Вернее, не нас – Дамиана. Только и дал, что небольшую передышку перед возвращением в замок. Туда, где у стен есть уши. И где ждал нас, раскинув сети, точно паук, лорд Стрикленд.

После разговора с человеком, ставшим моим мужем, я вынуждена была признать его правоту. Так легко бывший жених меня не отпустит. Неспроста же он терпеливо ждал, пока я вырасту и повзрослею, да ещё и позаботился о том, чтобы у него имелся на меня рычаг давления в случае моего отказа. Та бумага, подписанная отцом… Странно всё-таки, что Стрикленд не предъявил её на церемонии, чтобы придать своим словам больший вес и, возможно, переубедить его величество, уговорить его не выдавать меня замуж за только что назначенного придворного чародея.

Но может статься, я чего-то не понимала. Или не знала. Например, тот документ мог оказаться подделкой. Я ведь не законник, не разбираюсь. Меня можно было обвести вокруг пальца этой подсунутой под нос бумажкой. А во время церемонии, перед лицом короля, обман мигом бы разоблачили. Хотя и подпись отца, и печать показались мне вполне настоящими, подлинными…

Что ж, пока не знаю как, но этот вопрос я непременно выясню. Со временем. А сейчас… сейчас надо возвращаться в королевский замок и держать голову высоко, как и положено истинной леди.

Мы сели в карету, и та покатила по уже знакомой дороге. Вскоре лес сменился видами парка. Сейчас я уже не отводила смущённо взгляд от статуй, а рассматривала их с интересом, да и они при свете дня выглядели явно выигрышнее, чем вечером, освещённые фонарями. Некоторые и вовсе казались живыми, как, например, вот это изваяние девушки в пышном, словно бы многослойном наряде, с лицом, закрытым почти полностью, так, что видимыми оставались только глаза. Мраморная девушка стояла на цыпочках, вытянув руки вверх, точно приветствуя солнце, и казалось, будто она вот-вот оторвётся от земли и взлетит.

– Кто это? – подумала я вслух, и Колдуэлл тоже повернулся к окну, чтобы разглядеть, о чём я говорю. При этом наши головы почти соприкоснулись. – Вон та… с прикрытым лицом…

– Не могу сказать, – озадаченно ответил чародей. – Никогда не интересовался. Тебе не кажется, что она танцует?

– Да… – выдохнула я. Мне вдруг представилось, как девушка всё так же, на цыпочках, кружится, раскидывает в стороны руки, как крылья, и широкие рукава её одежды разлетаются от ветра. – И в самом деле танцует…

– Красиво… – задумчиво протянул Дамиан. – Тебе бы подошло такое одеяние. Правда, их уже столетия не носят, сейчас в моде другие фасоны.

– Говорят, мода имеет обыкновение возвращаться, – заметила я.

Карета свернула, и привлёкшая моё внимание статуя осталась позади. Я же подумала, что к ней надо будет вернуться уже не проездом, а специально, пешком. Не запретят же мне прогулки, если я буду жить в замке?..

– Кстати, об этом. Если тебе что-то нужно – платья и прочие женские штучки, – можешь смело покупать и заказывать. Как твой муж я оплачу всё, что пожелаешь.

– Даже так? – хмыкнула я. – Не боишься, что я растрачу все твои деньги? Мало ли чего мне захочется.

– Не боюсь, – откликнулся чародей. – Ты не похожа на транжиру. Да и средств у меня предостаточно, все не потратишь.

– Вот как?

– Ринэлис… почти ничего не взяла из дома. Даже то, на что имела все права. Как будто считала себя недостойной ни своего приданого, ни… всего остального…

– Из-за того, что сбежала со сводным братом? – произнесла я, чувствуя неловкость из-за того, куда свернула наша беседа. Как в лесу возле домика для новобрачных, когда я сначала рассердилась на Дамиана Колдуэлла за его резкий ответ, а затем увидела его стоящим у крыльца со склонённой головой, и мне показалось, что он прячет слёзы за усмешкой и показной бравадой. – Или… у неё могла быть ещё какая-то причина стыдиться?..

Дамиан Колдуэлл

– Причина? – озадаченно переспросил чародей. По правде говоря, об этом он не задумывался. Был твёрдо уверен в том, что Джеремайя Стрикленд обольстил его сестру и убедил её уехать с ним, покинув родной дом. Это именно то, чего боялся Дамиан, уезжая и оставляя Ринэлис. Однако он считал, что какой-то другой молодой человек вскружит ей голову, а вовсе не тот, кого она считала родственником, с кем вместе выросла. Да, Тони, как они его тогда называли, был влюблён в неё с детства, но сама Ринэлис… Неужели и у неё со временем проснулись к нему какие-то чувства, а он, родной брат, не заметил этого, что-то упустил?.. Доверил её Стрикленду, когда уехал учиться. Думал, что тот о ней позаботится, а он…

– Я просто предположила, – отозвалась Селестина. – Знаешь… я, конечно, не была знакома с твоей сестрой, но примеряя ситуацию на себя… Если бы я убежала из дома с мужчиной, не взяв ничего, даже того, что причитается мне по праву, для этого бы потребовался какой-то весомый резон…

– Влюблённость в сводного брата – чем не повод? – усмехнулся Колдуэлл. Ему казалось, что он не сомневается в своих убеждениях, но что-то в словах собеседницы заставило их поколебаться. Могла ли Ринэлис в самом деле потерять голову от любви к Джеремайе?..

– На твоём месте я бы всё-таки попыталась с ним поговорить, – заметила девушка. – Вы ведь оба её любили… дорожили ею… Или я ошибаюсь?

– То, что любишь, тоже можно погубить, – ответил на это чародей, но на этот раз не рассердился на Селестину. При всей своей неискушённости она говорила искренно и пыталась разглядеть что-то хорошее в глубоко обидевшем её человеке. Возможно, в её словах и правда скрывалась истина, но Дамиан очень сомневался, что Стрикленд пожелает вести с ним разговоры по душам. Не его это стиль. Джеремайя хитёр, изворотлив, во многом именно жизнь при дворе сделала его таким, хотя он и в детстве был неглуп и стремился добиваться своего любой ценой. Видимо, и Ринэлис стала для него такой добычей. Отец с матерью ни о чём не подозревали, чем тот, увы, и воспользовался.

Карета остановилась у парадного входа в королевский замок. Колдуэлл вышел первым и протянул руку, чтобы помочь своей спутнице. Всего одна ночь… Одна ночь передышки, отведённая им двоим, а сегодня ему уже пора приступать к своим обязанностям. Жаль… он надеялся пробыть наедине с Селестиной побольше времени, но, видимо, придворному чародею долгий медовый месяц не положен.

Верный слуга уже встречал его.

– Ваши покои готовы! – оповестил он.

– Так быстро? – удивился Дамиан.

– Так всю ночь работали! Новая мебель и прочее… Я за всем присмотрел. Всё в полном порядке, – заверил собеседник. – Надеюсь, миледи понравится, – добавил, бросив взгляд на молодую супругу своего господина.

– Спасибо, – устало улыбнулась ему Селестина.

– Позвольте, я вас туда провожу!

Покои в самом деле выглядели иначе. Даже стены в спальне их новой хозяйки обили нарядной тканью – светло-золотистой с узором. И мебель поставили такую, которая и в опочивальне королевы бы неплохо смотрелась. И кровать, и банкетка, и туалетный столик – всё изящное и дорогое. Похоже, нового королевского чародея решили задобрить таким образом. Вот только Колдуэллу вся эта забота об их с женой комфорте не понравилась, а, напротив, насторожила. Золотые клетки тоже красивые, однако птиц в них лишают даже иллюзии свободы.

Похоже, Селестина думала точно так же, потому что выражение её лица, когда девушка увидела всю эту приготовленную для них роскошь, было скорее озабоченным, нежели радостным.

– Его величество хочет, чтобы ты теперь всю оставшуюся жизнь на него работал? – осведомилась она, когда слуга вышел, оставив их наедине.

– Вот пойду к нему сегодня и узнаю, – пожал плечами Дамиан. – Никарии, конечно, без чародеев нельзя. А их… нас осталось мало и с каждым годом рождается всё меньше.

– А твои дети… – очаровательно покраснев, задала вопрос его супруга, – они тоже будут чародеями?

– Может, да, а, может, и нет, – ответил он. – Мой отец им не был. Только дед, а затем мы с сестрой.

Их разговор прервало появление молодой женщины, которая, раскланявшись, представилась как Юника, новая личная горничная леди Колдуэлл, назначенная её величеством.

Оставив Селестину знакомиться с горничной, Дамиан вышел из покоев, и вовремя – его как раз вызвали к королю.

Орен Десятый уже ждал чародея. Он выглядел взволнованным – расхаживал по кабинету с таким видом, будто прямо сейчас решалась его судьба. Увидев вошедшего Колдуэлла, велел ему запереть дверь и проговорил:

– Не буду ходить вокруг да около, скажу сразу – мне нужно, чтобы ты снял с меня проклятие.