Глава 26

Отчего-то счастливые моменты пролетают так быстро, что не успеваешь в полной мере насладиться ими. Может, оно и к лучшему? Будь они бесконечными, разве стали бы их так ценить? Я только и успела, что накупаться вдоволь, да блаженно вытянуться на песочке, как меня выдернуло в реальность.

— Ого! — в изумлении завертела головой. А тут было, чему удивляться. Яйцеобразное ложе, наполненное прозрачным гелем, из которого только голова и торчала. Сама я в комбинезоне из тонкой эластичной ткани плаваю в этом киселе, а к телу отовсюду тянутся серебристые жгуты. Они проникают под кожу и ощущаются продолжением меня. — Любопытненько! Марго, что это такое?

— Центр управления! — передо мной соткалась женская фигурка, подозрительно знакомой внешности. Одета девушка в черный латексный комбез с вырезом на груди, накрашена вызывающе и… мда, из-под синих прядок выбиваются остроконечный ушки.

— Марго? — уточнила на всякий случай, и ехидная улыбочка, заигравшая на лице, послужила лучшим доказательством. — Ммм, ярко выглядишь. — Сама бы так никогда не вырядилась. Да и красилась так в последний раз лет двадцать назад. Ага, на школьную дискотеку. Когда мама увидела, уши надрала, они потом неделю горели.

— Ага, — улыбнулась шальной улыбкой, — как я тебе, Ри? — покрутилась, призывно виляя задницей. Гм, редко, когда увидишь себя со стороны. Тем более, в роли распутной девицы. Но, если не придираться, то Маргоша права, я очень даже ничего. И ушки эти забавно сморятся. Грай точно бы оценил.

Примерно это и озвучила симбионту. Маргоша надула губки, сделала вид, что обиделась, а после исчезла. Ненадолго, правда.

— З-зараза! — теперь голограмма выглядела Ритой Минкиной еще до похищения. В растянутых джинсах, обтягивающей футболке и с мышиным пучком волос на голове. Этакая сдобная булочка, которую перетянули в нескольких местах.

— Что, не нравится? — и вызов в горящем взгляде.

— Нет, — призналась со вздохом, — запустила я тогда себя. Ладно, это в прошлом. Расскажи, как дела? Чего натворить успела?

— Почему сразу натворить? — голограмма мигнула, меняя облик, и вот уже Марго в деловом темно-синем костюме, белой рубашечке, через вырез которой видна аппетитная ложбинка. Волосы прилизаны и убраны в строгую улитку, на переносице очки в роговой оправе. Деловая леди! Ну-ну! — Докладываю! Четыре боевые «Сигмы» под нашим контролем. Пришлось попотеть, чтобы разобраться с идентификационным кодом. Не будь мы связаны с эноем, ничего бы не получилось. Правда, тут одна проблемка вылезла, — поморщилась, — пока мы находимся на Даркуэле, то пользуемся всем, до чего сможем дотянуться. Но покинуть планету уже не получится, — виновато шмыгнула носом. — «Сигмы» же и собьют.

— А как же та станция, которую пираты захватили? — скептически вскинула бровь. Ни за что не поверю, что Маргоша уже не просчитала этот вариант.

— Ты о «Сигме-R3»? Вот, сама смотри, — чуть сместилась в сторону, а в воздухе развернулся тактический экран, на котором я с трудом узнала орбитальную станцию. Вроде бы немаленькая станция, два километра в диаметре, но ее с лихвой закрывала черная туша гигантского корабля, растянувшегося на десять километров. Эту глыбу если целиком рассматривать, то в уменьшенном вчетверо масштабе.

— Эт-то что?

— «Санхой» по прозвищу «Крушитель», супердредноут ирсайской империи, — симбионт подсветил название корабля, нанесенное на корпус.

— И давно он тут? — сглотнула, впечатлившись видом пушек, матовые дула которых нацелились на планету.

— Вспышка гиперперехода зафиксирована шесть часов назад. За это время дредноут достиг станции и заглушил двигатели. Дредноуты медлительны и неповоротливы, но, если уж вышли на позицию, победа будет за ними. Такой запросто продавит оборону «Сигм». Броня у него толстая, проблем с боеприпасами, подозреваю, что и нет, в отличие от нас.

— И как же с такими махинами воюют? Вот, не верю, что у древних не было подобных кораблей. Значит, и способ разделаться с ними существовал. Что будем делать, Марго?

— А нужно ли воевать? — округлила глазки. — Посидим тихо, благо место для этого есть, с голоду тоже не помрем. Глядишь, надоест ирсаям, возьмут и улетят.

— Сама в это веришь? Не дадут нам спокойно отсидеться. Знают ведь, мы на планете, искать будут. Рано или поздно, все равно найдут. И смысл тогда прятаться?

— Ну, мы же не без дела тут сидеть будем. Базы подучим, освоимся, разберемся, чем тут энои занимались.

— А люди?

— А что люди? Архсианцы прекрасно переносят анабиоз.

— Марго, я не об этом! — предложение симбионта категорически не нравилось.

Спрятаться, конечно, можно. Поверю даже, что ирсаи сразу нас не найдут. Но что будет потом? Оставшиеся годы провести взаперти? Жизнь предстоит долгая. Вопрос в том, какая это будет жизнь? Я бы смирилась, если бы пришлось осесть на Даркуэле, но не горсткой изгоев, запертых в бункере. Вот, если бы любимый человек был рядом, друзья, да просто люди, с которыми интересно общаться, вместе преодолевать трудности первопоселенцев, тогда другой разговор. Только кто ж добровольно откажется от родных, что остались во внешнем мире? От благ цивилизации и привычной вещей? От возможности самому выбирать собственный путь? Я и сама не согласилась бы, если б знала, куда возвращаться.

— Оба линарийских поселения уже под контролем ирсаев, а это не пираты или еще какой сброд. Нас слишком мало, чтобы сопротивляться армии ушастых и профессиональных наемников.

— А Грай? — я вздрогнула, — считаешь, с ними заодно?

— Командует «Крушителем» Дарай Хиан-Кош. Как думаешь, это совпадение? — ответила вопросом на вопрос.

— Все равно хочу поговорить с ним. Посмотреть в глаза и понять, я всего лишь часть плана или же… он не лгал тогда. Грай — не чудовище! Его чувства искренние, так играть невозможно. Если ирсаям нужен артефакт, пусть забирают! Знаю, без меня он бесполезен. И даже готова сотрудничать… на определенных условиях.

— Боюсь, этого мало, — прошептала Маргоша. — Но ты права, поговорить необходимо. — Я даже поперхнулась, не ожидая такой покладистости. — Только, уж прости, разговаривать будете не здесь. Грай не должен узнать о существовании бункера.

— Согласна, — приняла это условие. Противно, конечно, что-то утаивать от любимого человека. Но разве я это начала?

Процесс извлечения меня из управляющего кокона оказался забавным. Сначала отсоединились тонкие жгутики, вызвав щекотку и пару нервных смешков. Потом гель вдруг стал густеть, выталкивая тело наверх. Пару минут, и подо мной уже твердая поверхность. Комбез — попробовала его наощупь, — практически не ощущался и сидел как вторая кожа. И цвет под стать — телесный. Удобный, приятный к телу, но слишком уж откровенный.

Надо бы старый найти, что ли, — только подумала, как ткань потемнела, уплотнилась, принимая форму знакомого уже одеяния.

— Твою ж паленую микросхему! Марго, а предупредить? Что это за… чудо такое?

— Универсальный комбез древних, — возникла рядом голограмма, отчего я резко дернулась в сторону. Никак не привыкну к внезапным исчезновениям и появлениям. — Правда, удобная вещь?

— Правда! — буркнула, — предупреждать надо! Так заикой недолго сделаться.

— Мне срочно понадобилось быть в другом месте, но я учту. Ты как, не возражаешь, если я архсианцев до уровня Торма подтяну?

— А…

— Артефакт тут не нужен. Я же говорила, медотсек для высшего состава разительно отличается от того, что на первом уровне. Да и техника классом повыше. Укрепить скелет и адаптировать организм под местные условия возможно и без использования твоей медкапсулы.

— Гм, если так, конечно. Только артефакт мне не принадлежит, сама знаешь. Его владелец Аж Фэг, если не забыла.

— Док оставил медкапсулу на «Патори»! — парировала Маргоша, — а ты, рискуя жизнью, между прочим, эвакуировала ее с гибнущего линкора. Так что, теперь она снова по праву твоя. И не спорь!

— Маргош, я тут вспомнила кое-что. А ведь Грай знал, что Аж не забрал артефакт и бросился вслед за ним. Как думаешь, заодно с нападавшими действовал или…

— Самое время узнать об этом! — голограмма моргнула, исчезая и проявляясь вновь, а на помощнице возникла черная военная униформа со свастикой на отворотах воротничка. В руках, затянутых в лайковые перчатки, девушка держала хлыст, которым многозначительно поигрывала.

— Не смешно! Что ты задумала?

— Полное ментальное сканирование, — хлыст со свистом рассек воздух, намекая, что шутки кончились.

— Сдурела? Не вздумай! Он же псион, это опасно!

— Тоже мне новость! У эноев поголовно все псионами были. Что им какие-то ирсаи, среди которых по одному псиону на сотню? Если уж ушастые нашли управу на одаренных, древние — подавно, собаку на этом съели. Грай ничего не почувствует, а мы будем уверены.

— Прекрати, я приказываю! — в глазах потемнело от злости на эту нахалку. — Ты же знаешь, я ни за что…

— А вот Грай тебя неоднократно прочитать пытался. Если бы не защита древних, расколол бы еще в первые дни на «Патори»…

— Хватит! — выкрикнув, приложила пальцы к вискам и помассировала. Спорить уже устала, и бороться с собой — тоже. В этом вопросе разум и сердце никогда не придут к согласию. В мире, где каждый сам за себя, не принято беспокоиться о чувствах других. Считал бы меня ирсай, будь у него такая возможность? Да, как ни прискорбно это осознавать. Почему тогда я продолжаю мерить разумных земными мерками? Может, потому что не хочу им уподобляться?

Симбионт притих, притулившись в сторонке. Одежду она снова сменила на офисный костюм и усиленно изображала, что занята полезным делом. Помимо постамента с ложем, в белоснежном помещении располагался полукруглый тактический стол. На прозрачной столешнице отображался медотсек, в котором на кушетках рядами лежали обнаженные архсианцы. Голову каждого закрывала металлическая полусфера, и от нее вдоль тела кольцами расходились зеленые лучи. Грай находился в отдельном боксе, фиксаторы прижимали его к ложементу, голову закрывал шлем, а вся конструкция — сердцевина непонятной установки из светящихся трубок. Данные, получаемые от ирсая тут же обрабатывались и поступали на голографический экран, развернутый над столом. Мельтешение картинок и лиц указывало, что процесс в самом разгаре.

Я демонстративно отвернулась, показывая, что не собираюсь в этом участвовать. Объяснять мою позицию Марго не нужно, если найдет доказательства, тогда и позовет. Остальное — не интересует. Вру, конечно. Я бы с удовольствием посмотрела, как Грай жил раньше, что ему нравилось и чем любил заниматься. Это естественно, узнать любимого человека получше. Вот только способ подкачал. Потому и стою, скрестив руки на груди, и нервно кусаю губы. Волнуюсь, ожидая ответа, как приговора.

— Ри, — позвала Марго, — ты должна это увидеть.

— Нет, — мотнула головой, — просто скажи «да» или «нет».

— Если рассматривать только голые факты, да, виновен. Но я бы назвала нашего Заюшку жертвой. Его отец, Флай Хиан-Кош, — вот настоящий монстр. Грай никогда не хотел идти по военное стезе, любил искусство, занимался живописью, ценил жизнь в любых ее проявлениях. Это дозволялось, все-таки третий ребенок, ему не светило место главы рода. Так бы и продолжалось, пока не погиб старший брат Тхай. Тогда-то Флай Хиан-Кош и обратил внимание на младшего сына, и с того момента жизнь парня превратилась в ад. Трудно ли сломать псиона? Легче легкого, если знать, на какие точки давить. Флай знал, как знает собственного ребенка родитель. И наносил удары столь беспощадно, что однажды психика ирсая не выдержала, и он сорвался. От псионического всплеска погибло все живое в радиусе полукилометра. Слуги в поместье, охрана, жители ближайшей деревни, звери, птицы и… любимая сестра, которая оказалась не в том месте и не в то время. Думаешь, Флая это остановило? Нет, он сознательно вытравливал из сына привязанности и чувства, чтобы в дальнейшем враги не использовали слабости против него. Грай находился на грани помешательства и на тот момент счел за лучший выход разделить сознание. Внутри него обитают две личности: беззаботный мальчишка, с каким познакомилась при слиянии, и беспощадный монстр, не знающий жалости.

— То есть, нам повезло встретиться с первой?

— К счастью, да! — подтвердила Марго, — но Флай Хиан-Кош не был бы тайным советником императора, если бы не нашел способа управлять обеими личностями. Сын — марионетка в его руках, когда он дергает за ниточки, Грай делает то, что от него требуется. Он будто зомби. Достаточно сказать слово-активатор, и ирсай превращается в покорного исполнителя.

— Сотворить такое с собственным ребенком? В голове не укладывается, — сердце защемило от боли. — Ему можно как-то помочь?

— Я могу уничтожить якори и снять подчинение, но блокировать вторую личность не получится. Это две половинки целого, как Джекил и Хайд: если уничтожить одну, пострадает и другая. Но Грай — сильный ирсай и в его власти удержать темную часть в подчинении. В отличие от героя Стивенсона, светлая знает о наличии темной.

— Делай, что нужно! — процедила, всматриваясь в калейдоскоп картинок сквозь застившую глаза пелену слез.

Вот мальчишка, непокорный и бесшабашный, с проворностью белки перелезает через забор и сбегает из поместья. Семье Хиан-Кош принадлежат земли Заповедного леса, красивейшие места — реки, горы, водопады. Вот, ирсай уже на живописной поляне, где у него оборудован тайник. Грай извлекает мольберт, краски, кисти и устремляется дальше. Путь пролегает по горной тропе, узкой и довольно опасной, но он знает здесь каждый камешек, каждую выщерблинку. Немного усердия, и мальчишка у цели. Крохотный пятачок, скальный выступ, на пару метров выступающий вперед. Но этого хватает, чтобы Грай расположился с комфортом. Зато какой вид! Дух захватывает! На сколько простирается взгляд тянется зелень леса, разбавленная островками цветущих лугов и каменных проплешин. Синие нити ручейков сбегают по склонам, теряются в зелени, чтобы влиться в зеркальное озеро, берега которого щедро усыпаны белыми цветами.

Или другая картина: темноволосая ирсайка с синими глазами, чуть старше Грая и такая же красивая. Ее смех похож на перезвон маленьких колокольчиков, а улыбка… будь я мужчиной, влюбилась бы без памяти. Несмотря на разницу в пару лет, на уроках они сидят вместе, изучают одни и те же предметы. Проказничают тоже вместе, а вот наказание чаще получает Грай. Оно и понятно, как мужчина и брат, берет вину на себя. Но Ильрея не остается в долгу, тайком таскает сладости или одалживает нейроком для связи.

Это светлые воспоминания, которые Грай часто перебирает в памяти, но они неизменно заканчиваются одним: застывшим в муке мертвенно бледным оскалом с потеками крови из глаз, носа и ушей.

Почему она? — заходится в немом крике его подсознание, — Ильреи там не должно было быть! Не должно! Она поступила в академию. Только не в первый день занятий. У нее новая жизнь! Ей незачем возвращаться домой!

— Врагу такого не пожелаешь! — всхлипнула.

— А я вот не удивлюсь, если выяснится, что папочка приложил к этому руку, — зло бросила Марго. — Смерть Ильреи послужила переломным моментом в жизни Грая. Попадись мне этот изверг, выпотрошила бы поганца, как свинью!

— Ты можешь, как-то смягчить боль? Он ведь наказывает себя, сохраняя в памяти это воспоминание, — я видела похороны, и Ильрея там выглядела ангелом, уснувшим вечным сном.

— Постараюсь, но это займет некоторое время.

— А мы куда-то спешим?

Мда, риторический вопрос. Остатки экипажа в лагере, сообщение о десантном боте, обещание помочь людям. Среди них наверняка есть раненые. И те четверо, кто остался в палатке, их вряд ли успели эвакуировать. А почему, собственно, меня должна волновать их судьба? Я ничего не обещала и ничем не обязана. Долг за спасение с пиратского корабля давно возвращен сторицей.

— Вот-вот! — поддакнула Маргоша, — вспомни еще о поселенцах на двух линарийских базах, и о проблеме мирового голода.

— Ладно, — поняла, что бороться с собственной совестью бесполезно, — что там с лагерем?

— Я бы успела вывести людей. Предупреждение Либер Антц получил вовремя, могли бы уйти и раненых унести. Вот только нашлась добрая душа, которая выложила планы противнику.

— Кто?

— Геда Улисс. Мерзавка! Зря только лечили, сдохла бы, туда ей и дорога!

— Все живы хоть? — сколько уже сталкиваюсь с предательством, а каждый раз как ножом по горлу.

— Антцу шкурку попортили, но, когда запихивали в бот, сопротивлялся. Если окажут помощь, может, и выкарабкается, если нет, ну и не велика потеря! Кстати, их на ближайшую базу повезли, и запасы наши тоже. Так что, считай, услугу оказали. Не нужно теперь голову забивать, разделяться или нет, кого в лагере оставлять, а кого с собой брать. А базу потом захватим, если понадобится.

— Что, так уверена в этом?

— Да я тут хозяйство Эха разбираю. Тот еще хомяк! Плакался, что энергии мало, боеприпасов не хватает. А у самого склады ломятся от добра! — Маргоша радостно потерла ладошки, а глаза ее при этом масляно заблестели. У, аферистка! И настроение у нее переменчивое, не уследишь, мгновенно переключается. А я вот долго обмусоливать и переживать буду.

— Проводи меня к Граю, пожалуйста! Хоть рядышком посижу, пока с ним работаешь. Он псион, обязательно почувствует, что о нем беспокоятся и очень ждут.

Ну, не сопровождение, а маршрут, подсвеченный стрелочкой на инфотабло нейросети, Маргоша обеспечила. Я бы наверняка заблудилась посреди одинаково безликих коридоров из белого пластика и хрома, переходных шлюзов, контрольно-пропускных пунктов и комнат.

Отдельный медбокс оказался точно таким, каким запомнила его на экране. Стерильным, ослепительно белым и полупустым. Кроме жутковатой на вид конструкции, внутри которой находился Грай, ни одного предмета. А, нет, вру. Из боковой стенки выдвинулся металлический стол и стул с высокой спинкой. Подойти ближе к ирсаю не получилось. Едва заступила невидимую черту, как полыхнул энергетический щит, наподобие того, какими на космических кораблях снабжают взлетные площадки для удержания атмосферы.

Ну и ладно! — присела на краешек стула и прикипела взглядом к изможденному на вид ирсаю.

— Все будет хорошо, Грай, — прошептала, вызывая в памяти короткие мгновения нашего счастья. Их не так много, по пальцам пересчитать можно. Но, клянусь, приложу все усилия, чтобы наша жизнь состояла только из таких моментов.