Глава 44

Глава 44

Его полный ненависти взгляд полоснул по сердцу как острый нож. Замерев в испуге, я сжала руку мужа.

– Кто это тебе позволил вводить про́клятую девушку в род Сумеречных драконов? ― Слова родственника сочились желчью. ― Она никто. Воровка. Да к тому же ещё и про́клятая.

– Мне плевать, какая у неё родословная, дядя, ― внешне спокойно произнёс Рейн, но я чувствовала, как его разрывает гнев. Пытаясь удержать его разум и чувства, я с силой сжимала его руку. ― Я люблю её. Она ― моя истинная. И я никому не позволю говорить гадости о моей жене.

Рейн обнял меня, прижал к себе.

– Не смей даже близко подходить к ней, ― с угрозой сказал муж.

– Если мне не изменяет память, то она дала магическую клятву…

– Любая клятва не имеет силы, если направлена против семьи, ― внезапно, словно из воздуха материализовалась жрица храма, которая проводила обряд.

– Это воровская клятва…, ― попытался объяснить Жорж ди Валаренн.

– Без разницы какая, ― равнодушно проговорила жрица. ― Важно, что сейчас она замужем и ничего не сможет сделать во вред своей семье и своему мужу.

– Змеища, ― зашипел он и бросился на меня.

Даже испугаться не успела, как Рейн задвинул меня себе за спину. Жрица взяла за плечи дядю и усадила на скамью.

Она невысокая, хрупкая, почти эфемерная, но без труда удерживающая здорового мужчину.

– Да, как ты вообще посмел провести обряд введения в род в этом храме? ― Уже не помня себя кричал и бился в тисках крепкой хватки жрицы дядюшка Жорж.

– Каждый имеет право провести обряд в храме богини Эсей, ― её голос звучал сурово, совсем не так, как полчаса назад.

– Но только не изгои, ― орал он так, что на шее вздулись вены. Мне было так страшно, что я, обняв мужа, спрятала лицо у него за спиной. Пусть кричит, Рейн защитит меня.

– Этот дракон не изгой, богиня и предки подтвердили это, ― спокойно произнесла жрица.

– Ты лжёшь, ― не мог успокоиться дядя моего мужа. Обвинения в адрес жрицы даже звучат дико. ― Вы сговорились.

– Попридержи язык, ― одёрнула его жрица. ― Ты в храме богини, которая покровительствует семье. Кому, как не мне знать об изгоях и о тех, кого предки сохранили в семье.

– Он изгнан, изгнан, ― кричал дядя.

– Нет, и никогда не был изгоем,― очень ласково проговорила жрица. ― Это же ты всё подстроил, не правда ли?

– Нет, ― испуганно произнёс Жорж, отшатываясь от нас. ― Нет, они лгут.

– Они ничего не знают о твоих гнусных проделках, ― голос жрицы изменился и звучал будто – то с небес. ― Богиня говорит моими устами.

Рейн подался вперёд, а я выглянула из-за его спины. Неужели сейчас всё станет ясно? Богиня поможет нам. Хорошо, что мы пришли именно сюда. Любопытство побороло страх.

– Что произошло на самом деле? ― Грубо спросил муж своего дядю.

На Жоржа было жалко смотреть. Куда делся весь апломб? Непробиваемая самоуверенность тоже где-то потерялась. Он закрыл лицо руками, согнувшись на скамье. За ним, как богиня правосудия, стояла жрица. Её лицо стало похоже на лица статуй богини. Может и правда сама Эсей говорит её устами? Впрочем, мне без разницы, лишь бы Рейн наконец-то узнал правду.

Дядюшку Рейна била крупная дрожь. Волосы от пота слиплись и висели сосульками. От шикарного дракона ничего не осталось. Перед нами сидел сломленный мужчина.

Мне не было его жаль. Он не заслуживал ни жалости, ни снисхождения. Я лишь хотела справедливого возмездия.

– Жорж ди Валаренн провернул гнусную интригу, ― замогильным голосом произнесла жрица. ― Он предал свою семью ради власти.

Напротив дверей из светлого дерева стояла статуя богини Эсей из белоснежного мрамора. Она была в традиционном одеянии богов, в одной руке держала младенца, на плече которого пристроился маленький дракончик, а другая рука была протянута вперёд, словно призывая всех, кто нуждается в её защите и благословении.

Статую окружили зелёными растениями, придающими месту живость и свежесть, а внизу лежала мягкая подушка, на которую прихожане могли преклонить колени в молитве. По стенам храма располагались алтарные столы, на которых стояли зажжённые свечи, цветы, фрукты и сладости – дары, приносимые прихожанами в знак благодарности и любви. Запах свежих цветов и воска создавал умиротворяющую атмосферу.

После слов жрицы статуя богини потемнела у нас на глазах. Спокойствие и благость, царившие в храме во время обряда введения в род, улетучились, оставив гнетущую атмосферу приближения беды. Свечи погасли, цветы завяли, фрукты источали запах гниения.

– Богиня не выносит в своём храме предателей семьи, ― сурово продолжила жрица. ― Семья, это святое. Это то, чем богиня одарила драконов и людей.

Дядюшка, раскачиваясь из стороны в сторону, стонал, как будто его мучили угрызения совести. Только я не верила в это.

– Что он сделал? ― Спросила я внезапно севшим голосом. Вот так свадьба у нас получилась.

– Его с детства терзала гордыня и зависть к старшему брату. Он считал, что несправедливо передавать права на главенство в клане по праву рождения. Он считал, что сам будет лучшим главой клана Сумеречных драконов.

– Но у него же не было магического дара? ― Неприятно удивился Рейн. Он столько молчал, поражённый вероломством родного дяди, и это он ещё не слышал всей истории.

– Да, зачем он вообще нужен, этот дар, ― вдруг перестав изображать безумие, поднял голову Жорж ди Валаренн. Его глаза сияли ненавистью не только к нам, но и к богине, когда он на неё смотрел. ― Я гораздо умнее твоего отца.

– Не умнее, а беспринципнее, называйте вещи своими именами, ― поправил его муж. ― Мой отец был благородным драконом, его уважал император, боялись враги и любили друзья.

Жорж захохотал как безумный. Я уже сомневалась, что он в своём уме.

– Твой отец жив, ― произнесла жрица. ― Его держат в заточении в Приграничье.

На глазах Рейна появились слёзы. Он отвернулся, чтобы никто не видел и смахнул их. Я же не считала проявление эмоций в такой момент слабостью.

– Это он сделал? ― Спросила я.

Жрица кивнула.

– Зачем? ― Выдавил из себя Рейн.

– Прибрал власть в клане к своим рукам, ― ответила жрица. ― Младший брат Рейна слишком юн, чтобы управлять кланом. Вот он и выступил в роли опекуна.

– Значит, Арон жив, ― выдохнул с облегчением муж. ― Я очень переживал за него, но вернуться не мог.

– А как он смог устроить, чтобы Рейна изгнали? ― Задала я самый важный для меня вопрос.