Глава 9. Саркофаг

Клянусь, после произошедшего я отовсюду ждал подвоха. Однако больше не последовало никаких происшествий. Словно после неудачного покушения про нас забыли. Моя тревога от этого только росла. Я старался держаться людных освещенных улиц и завел привычку постоянно оглядываться. Голова время от времени начинала болеть так сильно, что мне приходилось прерываться и сидеть некоторое время с закрытыми глазами. Валентайн поглядывал на меня с участием, но ничего не говорил – честь ему за это и хвала. Я был бесконечно благодарен ему за спасение моей грешной жизни, но обсуждать это совершенно не стремился. По правде говоря, я хотел бы стереть происшествие из памяти, но к величайшему сожалению, не располагал такой возможностью. Единственное, что облегчало мою тяжелую долю в эти дни – то, что работа предполагалась исключительно кабинетная, и мне хотя бы не приходилось махать лопатой, рискуя лишиться чувств и рухнуть на шесть футов вниз вместо покойника. Поэтому я продолжил разбирать бумаги и, если честно, не отказался бы от помощи в этом нелегком деле, но Валентайн то и дело норовил куда-то исчезнуть. Он здорово разозлился. По крайней мере, я редко видел у него такой жесткий, блестящий взгляд – точно у ворона, приметившего добычу. Тонкие губы то и дело кривились в усмешке, пока он обдумывал что-то, замерев у окна или прикусив кончик ручки. Потом он хватал пальто и в спешке куда-то уходил, а мне оставалось только надеяться, что компанию ему составляют викарий или инспектор Браун, потому что рискованно лезть в пекло одному. – Не бойтесь, Дориан, – мягко ответил он, когда я не вытерпел и высказал ему свои опасения. – До салона леди Рассел остается не так много времени. Надо успеть подготовиться. Я буду в порядке. Вот и все, чего мне удалось добиться! Возмутительный человек! Окончательно измотав меня в течение недели, Валентайн сжалился накануне визита к вдове Рассел и собрал в конторе небольшой военный совет. Викарий Майерс и леди Рейвеншторм пили бренди из граненых стаканов, устроившись на кушетке, а инспектор Браун, втиснувшись в свое любимое кресло, то ослаблял, то затягивал ремешок на полицейском шлеме. Валентайн сидел на столе, помахивая ногой, и было заметно, что он нервничает. – На этой неделе я дважды встречался с Джеффри Коулом, – начал он. Я вскинул брови. Не то чтобы я не ожидал чего-то подобного, но для Валентайна было нехарактерно вот так сразу раскрывать карты. Поймав мой взгляд, он усмехнулся. – Я был под прикрытием моих дорогих друзей, не волнуйтесь, Дориан. Но мне необходимо было понять, чем же занимается это тайное «Общество Осириса». – И что, удалось? – вздохнул я. Валентайн покачал головой. – Мистер Коул упорно уходил от ответа. Лишь намекал, что только избранным откроется истина. – А вы, стало быть, избранный? – По словам мистера Коула, выходит, что так, – усмехнулся Валентайн. – Осирис отметил меня и сделал проводником своей воли. – Звучит не только еретически, но и в целом неприятно, – заметил викарий. Миссис Рейвеншторм согласно кивнула. – Вряд ли порядочному джентльмену пристало быть проводником чьей-то воли, – заметила она. – Пусть даже божественной. – Валентайн, вот как вы это делаете? – с досадой спросил инспектор Браун. – Если где-то творится какая-то чертовщина, значит, вы обязательно окажетесь рядом! – У меня такой жизненный удел! – Валентайн прижал руку к груди и печально склонил голову. – Офелия, я вас больше поминать не буду, – предупредил я, угрожающе поднимаясь из-за стола. – Я и не собирался! – Валентайн поднял руки, демонстрируя, что сдается. Леди Рейвеншторм рассмеялась, прикрыв карминовые губы веером, и сказала: – Вот именно для того, чтобы избежать поминок Офелии, мы и должны тщательно обсудить наши действия. – Есть только одна проблема. – Майерс оттянул белый воротничок своего одеяния священника. – Мы даже не представляем, с чем можем столкнуться. Мистер Ч. М. Блэк тоже не мог отказать себе в удовольствии присоединиться к военному совету. Когда я за ужином рассказал ему все, к чему мы пришли – с практически нулевым результатом, – он сел в любимое кресло, откинул с лица вуаль и потер обожженный подбородок с самым сосредоточенным видом. Сквозь его голову просвечивала золотая статуэтка на каминной полке – что-то из безделушек, дорогих сердцу миссис Раджани. – Дориан, но все, что вы мне рассказали – это способы попасть на сам прием. Но что вы собираетесь делать дальше? – Действовать по обстоятельствам. – Я развел руками. – Как минимум убедиться, что анкх действительно там, и сообщить об этом лорду Лейтону, как-никак его вещь пропала. – Простое ограбление никогда не заставило бы вас рыть носом влажную землю, подобно гончему псу, Дориан, – усмехнулся мистер Блэк. – А вот отчаяние душ, заполонивших кладбище – вполне. – Вы чувствуете их? – тихо спросил я, заранее опасаясь ответа. Призрак кивнул. – Меня и самого гнетет происходящее, – признался он. – Я не собираюсь покидать земную юдоль, а если произойдет то, о чем вы говорите, – распахнутся врата в чуждый нам Дуат… Станут ли эти силы разбирать, кто и чего хочет? Ведь им явно нужно получить много энергии… – Зачем? – Вот это вам и предстоит узнать. Я, друг мой, не такой большой специалист в религиозных фанатиках, как некоторые ваши приятели. Одно могу сказать с уверенностью – ничего хорошего от них ждать не стоит. Поэтому будьте осторожны, Дориан, заклинаю вас. Я кивнул. Мог ли я пообещать ему это? Я не был уверен. Но я готов был лезть в самое пекло, и мистер Блэк был прав – не столько ради безвинно убитых жертв маньяка, сколько ради призраков, тоскующих и томящихся. Их боль отзывалась во мне, и как бы я ни пытался не фокусироваться на ней, не давать себе пропустить ее через себя, она ныла и ныла возле раны на затылке, и сердце мое обливалось кровью. Что бы ни происходило за закрытыми дверями особняка Клары Рассел – я обязан был это прекратить. В назначенный час я сошел с подножки дилижанса и элегантно подал руку своей спутнице. Леди Рейвеншторм была великолепна в фиолетовом бархатном платье, расшитом черным жемчугом и ониксом. Это платье, как и многие другие, она заказала у нас и демонстрировала его с гордостью. Ее траур перевалил за вторую половину, потому черного в ее туалетах становилось все меньше, а в изящно уложенных волосах игриво поблескивали аметисты. Я рядом с ней выглядел бледно и невзрачно, хоть мои волосы и подхватывала дорогая зеленая лента, по уверению моей спутницы, подходившая к моим глазам, и я был в лучшем своем наряде. Но меня это устраивало – я чувствовал, что все взгляды устремлены на нее, а я был в глазах общества лишь сопровождавшим ее очередным кандидатом в альфонсы, мечтающим о ее состоянии. Наших клиентов среди этой публики было довольно мало – мы специально наводили справки, пользуясь связями леди Рейвеншторм, а потому шансы, что во мне признают гробовщика, были невысоки. Швейцар в дорогой ливрее встретил нас у входа и, приняв у леди ее бархатный черный кейп, направил нас в зал, где собирались гости. Великолепное светское общество, только самые сливки! Почти тот же блеск и сияние, пыль, пускаемая в глаза, что и на аукционе. Я даже узнавал знакомые лица. На лацканах блестели значки принадлежности к «Обществу Осириса». Валентайн где-то раздобыл несколько штук и посоветовал каждому нацепить на видное место – ведь, судя по всему, случайные люди на этот прием попасть не могли. – О, Шерил, какое счастье, что твои глаза наконец прозрели и ты перестала отрицать истину! – Хозяйка дома, дородная леди в роскошном лиловом платье, вышла нам навстречу. – «Общество Осириса» готово принять тебя, заблудшее дитя! Шампанское? Бери, не отказывайся, ведь сегодня великий день! – А почему он великий? – тихо спросила леди Рейвеншторм. – Увидишь, моя милая. – Леди Рассел рассмеялась, прикрыв черным веером плохие зубы. – Мы все здесь ради этого момента! И каждый из нас душу за него готов отдать, ха-ха! Она делано рассмеялась и отошла встречать следующих гостей. Мы с леди Рейвеншторм переглянулись. Последние слова леди Рассел не показались нам забавными – скорее, дурным предзнаменованием. – Дориан, я постараюсь узнать как можно больше, – подхватив с подноса шампанское, сказала леди Рейвеншторм. – Но где же наши друзья? – Скоро должны появиться, – памятуя о том, что не стоит привлекать внимания, я тоже взял шампанское и пригубил. – Пока все идет по плану. – Если бы у нас еще был надежный план, – пробормотала леди Рейвеншторм. Мне оставалось только вздохнуть. Я отошел к стене – что еще делать брошенному спутнику, когда его леди осаждают великосветские знакомства, – и стал ждать. Гости прибывали и прибывали. Особняк Расселов был огромен, и леди Рассел, кажется, собрала здесь все сливки общества. Некоторых из окружающих меня людей я раньше видел только на дагерротипах первых полос газет. Я засмотрелся на гостей и пропустил момент, когда мне на плечо легла чья-то рука. Я вздрогнул и резко развернулся, уперевшись взглядом в черное сукно одеяния викария. – Майерс! – шепотом воскликнул я. – Нельзя же так пугать! Он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся, явно довольный произведенным эффектом. – Никогда нельзя терять бдительность, Дориан, – заметил он. – Как вы сюда проникли? – поинтересовался я. Во время обсуждений викарий только обмолвился, что у него есть способ попасть на прием, но о деталях умолчал. – У меня есть одна прихожанка, с которой мы, можно сказать, хорошо подружились, – улыбнулся Майерс. – Видите ту даму в лиловом платье? Я проследил за его взглядом. Сухонькая невысокая старушка с идеальной прямой спиной носила траурный лиловый по-королевски. Почувствовав мой взгляд, она обернулась и подмигнула мне. Взгляд у нее был острый и ясный. Я покраснел и повернулся к викарию. – Подруга, значит? – Ее зовут миссис Миранда Андерсон, – сказал викарий. – Она прожила полжизни в Милтон-Кинсе и знала меня до того, как я получил должность приходского викария. Я же вырос там… А после смерти мужа она перебралась в Лондон к племяннице, и теперь я каждый раз навещаю ее, когда оказываюсь здесь по делам. Номинально она все еще считается моей прихожанкой, но на деле мы чаще пьем чай и разговариваем обо всем на свете. – Мне понравился ее взгляд, – заметил я. – Она чрезвычайно умна, начитанна и к тому же обладает склонностью к дедуктивному мышлению. Она время от времени становится свидетельницей разного рода преступлений и помогает распутать узелок. Кстати, вязание – такая же ее страсть, как наблюдение за перипетиями судеб людских. – И поэтому она согласилась вам помочь? – О, она была в восторге – оказывается, вокруг этого особняка давно ходят разные слухи, и ей было любопытно. А узнав от меня некоторые подробности, она сразу пообещала мне поддержку. – Как вам это удалось? Викарий усмехнулся. – Ее племянница пришла к нам на помощь – она, оказывается, шапочно знакома с племянником профессора Коула и гораздо ближе с его приятелем, повесой Ричардом Кертисом. Поэтому донести до вдовы Рассел, что есть одна старушка, которая разочаровалась в христианстве и решила приобщиться к истине, не составило труда. – А как же… – Я окинул взглядом викария. Белый воротничок отчетливо выделял его из толпы. – Предполагается, что я сопровождаю миссис Андерсон, и она надеется отвратить меня от веры, которая не приносит мне ничего, кроме больной спины, раздражения и дыры в кармане. – Что ж… – Я не удержался от смешка. – А значок вам еще не выдали? – Миссис Андерсон обещала раздобыть. Говорит, что у ее мужа была целая коллекция разных значков, орденов и наградных лент, и она не отказалась бы пополнить ее! При слове «коллекция» меня пробрала дрожь. Я вспомнил, с чего все началось – с дождливого неба и старого особняка в Шотландии… – Смотрите, это Браун! – вывел меня из раздумий викарий Майерс. И в самом деле. Инспектор Браун, в штатском, выделялся среди гостей. Он не выглядел полицейским, но выглядел работягой из среднего класса, который случайно оказался на ярмарке тщеславия среди сильных мира сего. Человека рядом с ним, затянутого в смокинг, выдавала военная выправка. Однако на лацканах у обоих блестел в свете свечей крюк Осириса, и потому взгляды гостей скользили по ним равнодушно, без лишних вопросов. – Скотленд-Ярд в действии, – усмехнулся я. – Только двое? Я думал, будет больше людей, – нахмурился викарий. – Если что-то пойдет не так… – Майкл… – Я осторожно коснулся его руки. По имени я обращался к нему в самых редких случаях, и это был один из таких. – Браун – великолепный профессионал, и не надо забывать об этом только потому, что он наш друг. Да и в целом Ярд не держит кого попало. Я уверен, что вся полиция Лондона поднята на ноги на случай… Чего-то, что может пойти не так. – С учетом обстоятельств – даже призраки-полицейские, уверен, патрулируют кладбище, – пробормотал викарий. Я кивнул. – Вы правы, Дориан. Что ж, кажется, все гости прибыли. А нам время вернуться к нашим спутницам, чтобы не вызывать лишних подозрений. У леди Рейвеншторм был огромный круг знакомств, поэтому найти ее в огромной гостиной было задачей не из простых. Я пробирался через толпы спин, затянутых в черные фраки, и всевозможных шелковых турнюров, высматривая в толпе знакомое фиолетовое платье, когда меня цепко схватили за локоть и дернули назад. Я в панике обернулся. Хватка на локте разжалась, а Сид Уоррен рассмеялся, довольный произведенным эффектом. – Испугались? – осклабился он. – Не стоит, милый, это приличный дом! – Вы-то что здесь делаете?! – поразился я, немного придя в себя. Сид Уоррен был одним из главных наших конкурентов. Он держал популярное похоронное бюро в Ист-Энде и исповедовал приверженность традициям. У стен его конторы стояли гробы, демонстрируя товар лицом, а сам он предпочитал традиционную мантию гробовщика любой современной одежде. Сейчас же он выглядел как порядочный джентльмен в неплохом сюртуке и брогах, крюк Осириса поддерживал шейный платок вместо булавки. Я уперся в него взглядом. – Как, вы тоже?.. – Вы же помните мое небольшое увлечение, Дориан? – Его пальцы скользнули по моему лицу, поднимая за подбородок и заставляя смотреть в лицо. Глаза у него маниакально блестели. – Гальваника, да, – пробормотал я. – Египтяне, этот удивительный народ, знали секрет вечной жизни. Они многие столетия решали загадку путей между жизнью и смертью, и теперь, многие годы спустя, мы можем прикоснуться к их секрету бессмертия! – Значит, вы принадлежите к тайному-тайному обществу? – прямо спросил я. Он раздвинул губы в ухмылке и придвинулся к моему уху. – А кто, по-вашему, рассказал им о восхитительной тайне Валентайна? Я отшатнулся. Лицо пылало от гнева. – Вы! – воскликнул я, забыв об осторожности. – Вы совсем с ума сошли с вашими о… Холодная костлявая ладонь легла мне на лицо. – Тише, – шикнул Уоррен. – Вы не хотите, чтобы некоторые из здесь присутствующих задумались о том, что вы здесь забыли. Вы не такая неизвестная персона, какой хотите казаться самому себе, Дориан Хэйзел. Как и Вэл, и отчасти поэтому все устроено так, чтобы Вэл вошел через особую дверь. – Вы с ним?.. – Я широко распахнул глаза. Он обещал не делать глупостей, не посоветовавшись с нами! – Пойдемте за мной, – поманил меня Уоррен. – У вас свои задачи, у меня свои. Все, что я могу – показать вам дорогу. – Вас действительно ничего не волнует, кроме бессмертия? – поразился я. Сид Уоррен потер подбородок. – Давайте подумаем… Еще деньги, клиенты и странное желание сохранить жизнь одному моему другу. Ведь вы же понимаете, Дориан, со мной или без меня, он обязательно влезет в самое пекло, так не проще ли возглавить этот процесс? Я в отчаянии застонал. И пошел за Уорреном – что мне еще оставалось? Я жалел, что не успел предупредить леди Рейвеншторм, инспектора Брауна или викария. С другой стороны, мы все обсудили на берегу. Каждый из нас пришел сюда, чтобы раздобыть как можно больше информации. И я знал, что иду в нужном направлении. Уоррен выскользнул в распахнутую дверь, ведущую в роскошный внутренний сад, и, проведя меня небольшой крытой галереей, показал незаметный вход в заднюю часть особняка. В отличие от центральной части дома, она не была ярко освещена, а значит, визиты гостей, особенно незваных, сюда не предполагались. Уоррен приоткрыл дверь и, обернувшись, поманил меня пальцем. Я последовал за ним, внутренне надеясь, что он не вздумает прибить меня в уголке, чтобы ставить на мне эксперименты по воскрешению. Меня успокаивало только то, что Валентайн ему этого не простит. А мнение Валентайна Сид, как ни странно, уважал. Мы оказались в темном коридоре. Но Уоррен явно знал, куда идти. И видел в темноте намного лучше меня – или бывал здесь уже много раз. Меня не удивил бы любой вариант. – Вот теперь тише. – Он повернулся ко мне, схватив за руку. – Я пойду вперед, а вы идите за мной с небольшим отставанием. Я закрою дверь неплотно, так что вы сможете слышать и видеть все, что будет происходить. – Но что будет происходить? – прошипел я ему на ухо. – Хотя бы вы не говорите загадками! Сид Уоррен закатил глаза и вздохнул. – Ладно. Слушайте: вдова Рассел собрала все это чудесное общество, которое мы с вами наблюдали, где сейчас вращаются наши друзья, с одной целью – продемонстрировать вскрытие саркофага и разворачивание настоящей египетской мумии. Причем не просто какой-то! А самого фараона Семнекхара! Я уже где-то слышал это имя… Я сжал пальцами виски. – Анкх с аукциона! Аукционист сказал тогда, что он из гробницы Семнекхара… Это связано! – Браво, Дориан, – издевательски ответил Уоррен. – Конечно, связано, иначе этот анкх не добывали бы с такими предосторожностями… – Предосторожностями?! Да его украли у лорда Лейтона… – Тише вы! Украли – и передали в нужные руки через закрытый аукцион. Никогда и никто не догадался бы, если бы вы уже не были заняты поисками. В его словах был резон. – Так вот, если вам все еще интересно, что тут будет… – Да говорите же! – возмутился я. Уоррен словно нарочно тянул время! – Вдова Рассел, конечно, эксцентричная почтенная леди, но совершенно безобидная. Чего не скажешь о ее сыночке. Понимаете, коллекционеры – такие странные люди… Страсть его отца к собиранию древностей передалась и ему. Как и странная вера в то, что артефакты обладают могучей силой. – Для чего это Майклу Расселу? – спросил я, внутренне холодея. Я догадывался, каким будет ответ, и мне отчаянно хотелось, чтобы я ошибался. Сид Уоррен подался ближе и положил ледяную руку мне на грудь. – Вы сами знаете, Дориан, – тихо проговорил он мне на ухо. – Что делают отчаянно тоскующие сыновья, когда в их руках оказывается иллюзорная правда о бессмертии? О возвращении мертвецов? О лучшем мире, который можно, казалось бы, создать собственными руками? – Он сумасшедший… – пробормотал я. – Он скучает по отцу, – серьезно сказал Сид Уоррен. – Его можно понять. Но чудовища, возвращенные из Дуата, никогда не будут теми, кто ушел от нас. – Этот Дуат… Он в самом деле существует? – Это у вас надо спросить. – Он посмотрел мне в глаза. Я уже привык к темноте, а потому разобрал в них непривычную серьезность, словно с эксцентричного безумного гробовщика разом упали все маски. – Призраки на кладбищах… – беспомощно начал я. – Я знаю. Это было первое, что Валентайн мне рассказал. – Так что будет, когда вдова Рассел?.. – Боюсь, ее участие даже не предполагается – истинное «Общество Осириса» намеревается поднять фараона прямо сейчас. И заставить открыть вход в Дуат. – Это безумие, – меня охватил страх. Валентайн был там сейчас. Валентайн… Я прижал руку ко рту. – Это безумие, – довольно кивнул Уоррен, снова становясь самим собой, – и что вы с ним сделаете – решать вам, милый мой. Вот так я оказался брошен в одиночестве у дверей, за которыми творилось безумие. Сид Уоррен, как и обещал, оставил небольшую щелочку, в которую я мог видеть комнату, освещенную свечами, с богатым древним саркофагом с утонченным каноническим лицом и яркими росписями, лежащим на полу в самом центре. Вокруг стояло несколько мужчин. Валентайна я увидел сразу, а человек, стоящий рядом с ним и что-то тихо ему рассказывающий, то и дело показывая на саркофаг, был тем самым племянником профессора Коула. Сходство между ними пугающе бросалось в глаза, вот только у старика-профессора не было на лице и тени того безумия, которое охватило Джейсона. В тени у стены стоял громила, чье лицо, к сожалению, мне тоже было знакомо. Джеффри Кайл, не иначе. Вот он, клиент Скотленд-Ярда. Я задумался, не надо ли быстро сбегать обратно и привести сюда хотя бы Брауна, тем более, у него наверняка есть ордер на арест беглеца. Однако, обернувшись в тень глухого коридора, я понял, что, уйдя отсюда, просто не найду дорогу назад. Джеффри Кайл бурил подозрительным взглядом Валентайна, а тот, словно бы не узнавая его, переговаривался о чем-то с Уорреном. Я занервничал. В моих карманах не было ни хлебных крошек, ни камешков, ни завалящего клубка ниток, потому я остался стоять где стоял, ругая себя за невнимательность. Еще один человек подошел к Валентайну – кажется, это Майкл Рассел. У саркофага я видел юношу с нервическим лошадиным лицом. – Холден! – резко обратился к нему мистер Рассел. – Что вы там стоите? Займитесь делом! Меня словно опрокинули в ледяную воду. Холден! Не тот ли это племянник экономки Ребекки Холден, причастный к краже у лорда Лейтона? – А ты мной не командуй! Все в одной лодке, – огрызнулся мистер Холден. Он говорил с ярко выраженным скаузом. Кажется, все начинало сходиться. Сид Уоррен был последним пришедшим. Еще нескольких мужчин в комнате я не знал. Ни одной женщины не было – закрытый джентльменский клуб как он есть. Вот только изображение странного зеленого человека в высокой шапке и с уже знакомым мне крюком и плетью в руках наводило на мысль, что эти господа не сигары курить собрались. Наверное, это и есть Осирис, пронеслось у меня в голове. Я затаился, пытаясь перестать дышать и расслышать, о чем говорят за дверью. – Времени у нас не так много, – нервно проговорил мистер Рассел. – А что, твоя матушка потащит всех сюда? – усмехнулся мистер Коул. – Они же не влезут. Она пол-Лондона, кажется, собрала. – С нее станется взять несколько избранных, а остальных заставить стоять в коридоре, – закатил глаза мистер Рассел. – Перетаскивать саркофаг ей никто не позволит: во-первых, он тяжеленный, во-вторых, твой дядюшка всю плешь ей проел тем, как важно создать подходящие условия для сохранности мумии! – Как подумаю, что раньше ими топили поезда, так в дрожь бросает, – пробормотал мистер Холден, проведя рукой по саркофагу. – Потому темные все были и необученные, – усмехнулся мистер Коул. – Ты смотри, при моем достопочтенном дядюшке это не упомяни. – А иначе что? – А иначе лекция на несколько часов тебе обеспечена. У него это больная тема. – Его можно понять, – согласился Валентайн. – Когда человек так предан своему делу. – Вы знакомы с дядюшкой? – насторожился вдруг мистер Коул. Валентайн безмятежно рассмеялся. – Ну что вы, к сожалению, не довелось. Однако вы так много о нем говорите, что мне кажется, что мы уже большие друзья. Мне показалось это слабым оправданием, но мистера Коула оно успокоило. – Какая жалость, что дядюшка это не увидит, – усмехнулся он. – Но истина требует жертв. Дядюшка слишком стремится к сохранению того, что давно мертво, и не понимает истинной важности жизни! – Лишь те, кто отмечены Великим Осирисом, могут постичь это, – кивнул Уоррен. – Бессмертие дает безграничные возможности, но достижимо лишь для избранных! – Верно говорите, – живо подхватил мистер Рассел. – И только мы истинно получили благословение. Мы – на ком Вечный Осирис оставил свою метку… Подняв руку, он стянул перчатку и показал изуродованную ожогом руку. – В ночь, когда погиб мой отец, была гроза. Молния ударила в меня, но не убила, а лишь оставила отпечаток… Многие годы я пытался узнать, что же это значило, пока на моем пути не повстречался мистер Коул… И не открыл истину! Мистер Коул запрокинул голову и рассмеялся. – Мне потребовалось немало лет, чтобы нащупать истину среди лжи. Но вот мы здесь. И вместе с нами – истинный секрет бессмертия, ключ к вратам Дуата! – А почему бы нам самим им не воспользоваться? – спросил Валентайн. – Не привлекая к нашему милому обществу что-то настолько древнее? Уоррен расхохотался. Мистер Коул посмотрел на Валентайна с сочувствием: – Вам еще многому предстоит научиться, мой благословленный, но необразованный друг! К сожалению, никто из нас не обладает правом, дарованным фараонам. Лишь в их руках ключ послужит своему предназначению и откроет двери! Я поморщился. Мне казалось, что я смотрю дешевый спектакль. Мне и в голову не могло прийти, что воспитанные джентльмены могут говорить реплики, точно из плохих пьес. – Наше счастье, что нам удалось получить мумию фараона Семнехкара до того, как о находке узнали ученые, – сказал мистер Рассел. – Это не было бы проблемой, – возразил мистер Холден. – Пока у нас есть ресурсы… – У нас? – Мистер Коул поднял бровь. – Холден, помните свое место. Вы получите то, что хотите, но не забывайте, что платим здесь мы. – Я бы хотел сразу забрать свою долю, – раздался хриплый голос. Я не сразу понял, что заговорил Джеффри Кайл. От его голоса меня пробрало холодом. В комнате на миг стало тихо. – Не бойся, Кайл, – сказал наконец Коул. Он стоял спиной к убийце, и я видел его лицо – холодный взгляд и мрачную усмешку. – Ты свое получишь. В конце концов, ты был очень полезен нам. – Когда? – настаивал Кайл. – Как только будет совершено истинное чудо, ради которого мы здесь собрались, – жестко оборвал его мистер Рассел. – И замолчите, ничто не должно отвлекать от ритуала. Ты здесь, чтобы обеспечить нашу безопасность, Кайл, не более того – в обмен на то, что мы обеспечим твою. Не забывайся. Кайл замолчал, но я увидел мрачную тень, набежавшую на его лицо. – Что ж, господа, мы должны приступить к ритуалу, – бодро сказал мистер Коул и, оттолкнув мистера Холдена, налег на крышку саркофага, сдвигая ее. Мистер Холден и Уоррен тут же бросились ему на помощь. Минута – и тяжелая каменная плита обрушилась на пол с грохотом. Все замерли, прислушиваясь – не было ли кого рядом, не обратил ли кто внимания на шум? – Кажется, никого, – выдохнул мистер Рассел. – Да кто тут может быть? – весело спросил Уоррен. – Мало ли кого из матушкиных гостей понесет в сад, – скривился мистер Рассел. – Редко кто может выдерживать ее долго. Я почувствовал себя странно. Мистеру Расселу было на вид не меньше сорока лет, но мимика, походка, голос и интонации – все заставляло думать, что ему не исполнилось и четверти века. Я встречал таких студентов в Итоне, лишенных родительской любви и смертельно за это обиженных, но видеть взрослого мужчину, мало чем отличающегося от них… – Пока был жив отец, он хоть как-то ее сдерживал, – продолжил мистер Рассел тем же обиженным тоном. – А теперь… – Ничего, друг мой. – Мистер Коул похлопал его по плечу. – Скоро все кончится. Скоро увидишься с папочкой. От меня не укрылось, как Валентайн и Уоррен встревоженно переглянулись за их спинами. Мне тон мистера Коула не понравился тоже, но я куда больше волновался за моих друзей. Тем более, там был этот ужасный Джеффри Кайл… Мне оставалось молиться, что они оба отправились туда вооруженными. – Что ж, хватит болтовни, – хлопнул в ладони мистер Коул и склонился над саркофагом. – Вот он, Семнекхара, преемник неизвестного доселе Эхнатона, фараон восемнадцатой династии! – Так близко… – Безумный шепот Майкла Рассела был слышен, в каждом уголке комнаты. – Мы так близко… – Время начинать ритуал! Я хотел подробно рассмотреть, что они будут делать, но едва мистер Коул первым вскрыл себе ладонь и начертил какой-то символ, как меня замутило. Причем так сильно, что пришлось очень тихо отойти от двери и сползти по стеночке на мраморный пол. Мир вокруг пришел в движение. Мне показалось, что абсолютно все в мире сейчас – призрачная энергия, огромная сеть, раскинутая над городом, и я – лишь маленькая букашка, попавшая в эту сеть. Она сдавила меня, не давала даже вздохнуть. То, что творилось за дверью, противоречило всем законам мироздания. Оно было противно Господу, и противно всем законам природы. И мне оно было противно особенно. Все мое тело обратилось в глину. Кровь мою заменил золотой песок, пересыпающийся, слипшийся от вязкой крови… Боль пронзила меня, заставляя меня сложиться пополам, уткнуться лицом в колени и стиснуть зубы, молясь лишь об одном – чтобы не издать ни звука. Там Валентайн, там Уоррен, они знают, что делают, они смогут… Я повторял снова и снова, что они смогут помешать происходящему, но с каждой новой волной боли и ужаса, накатывающей на меня, ломающей мою плоть и душу, я понимал, что они потерпели неудачу. Наконец все кончилось. Я осторожно поднялся на ноги, не до конца веря в то, что жив. И даже ни одной сломанной кости на самом деле в моем теле нет, а значит, я смогу двигаться… Из комнаты донесся радостный крик мистера Рассела: – Получилось! И следом холодный голос мистера Коула: – А теперь ты получишь свою долю, Кайл. Звук выстрела, раздавшийся следом, заставил меня вздрогнуть. И, по всей видимости, не меня одного. – Зачем, Коул? – недоуменно спросил мистер Холден. – Он же нас охранял! – Он слишком много знал и стал опасен, – равнодушно ответил мистер Коул. – А денег я ему платить не собирался. – Он хотел не денег, – вкрадчиво пробормотал Уоррен. – У него были свои цели… Договорить он не успел. – Началось! – закричал мистер Рассел, и я услышал чудовищный скрип и скрежет. Не удержавшись, я вновь прильнул к щели в дверном проеме и увидел, как чудовищное существо в бинтах садится в саркофаге. Звук, который оно издало, невозможно сравнить ни с одним из когда-либо мной услышанных. С диким ревом оно принялось срывать с себя бинты. Под ним проступали ужасающие очертания иссохшего трупа. В котором не было души. Только ярость, боль, такое ее количество, что меня захлестнуло с головой, и пришлось прикусить ладонь, чтобы не застонать. Я не понимал, почему так резонирую с этим чудовищем, не понимал, что мне делать, не пора ли вмешаться… Одно я знал точно: возвращение к жизни этого… существа никогда не должно было произойти. Это неправильно. Это искажало все – законы времени и пространства, души присутствующих, естественный цикл смерти и рождения… И все это было делом рук нескольких людей в этой комнате. – Канопы! – хохоча, как безумный, воскликнул мистер Рассел. – Несите канопы! Валентайн и Уоррен, как настоящие актеры, до конца не выходя из роли, принесли тяжелые глиняные сосуды. Лица Валентайна я не мог рассмотреть, но от меня не укрылось, как напряжены его плечи, как прямо он стоит. – Узри, повелитель, наши дары тебе! – торжественно произнес мистер Коул и взял ближайшую канопу. Из нее он извлек какой-то орган – с моего места наблюдения сложно было разобрать какой, – и протянул к ревущей мумии. Чудовищные звуки застыли на мгновение – чудовище взяло орган и… Я клянусь, я видел это собственными глазами! – погрузило в свое нутро. Меня едва не вывернуло наизнанку. Не столько от отвратительного ритуала, сколько от осознания, ради чего были убиты все те несчастные. Осколки разбитой канопы полетели на пол, и вот уже второй сосуд оказывается перед мумией… Одно за другим чудовище поглотило содержимое всех четырех каноп. Пол усеивали глиняные осколки. – Восстань, повелитель! – низко проговорил мистер Коул, опускаясь в поклоне. Чудовище издало стон. Теперь он был более разборчивым – я вспомнил, что среди внутренних органов находились голосовые связки. – Но у него нет рта, – донеслось до меня задумчивое замечание Валентайна. – И правда… Коул, может быть, не стоило убивать Кайла так рано? – заволновался мистер Рассел. – Он бы пригодился… – Ничего, – расхохотался мистер Коул, запрокидывая голову и широко раскрывая руки. – Здесь полно кандидатов! Обойдемся и без Кайла! – Никто из нас не хирург, – вмешался Холден. Голос его дрожал. – Коул, ты уверен?.. – Кто из вас готов отдать свой рот нашему повелителю? – В голосе мистера Коула звучало безумие. – Мистер Коул, – вкрадчиво начал Сид Уоррен. – Ваши слова немного противоречат той цели, с которой мы, «Общество Осириса», собрались в этом месте. Знаете, что самое важное в изучении вопроса бессмертия? – И что же? – с безумной улыбкой надвинулся на него мистер Коул. – Самому остаться живым. – Валентайн, оказавшись за спиной мистера Коула, вырубил его коротким ударом. Чудовище, поняв, что прямо сейчас никто не намерен обеспечивать ему рот, дико взвыло. Глаза на истлевшем лице бешено вращались. Мумия протянула руки и медленно поднялась из саркофага. То, что произошло дальше, оказалось предсказуемым – и в то же время никто не мог этого ожидать там и тогда. Мистер Рассел схватил анкх, выпавший из кармана мистера Коула при падении, и бросился к выходу. Я едва успел отскочить, чтобы меня не снесло дверью. В панике я пытался придумать, куда мне укрыться, но, к моему счастью, мистер Рассел умчался в противоположном направлении, не заметив, что я подслушивал. Однако следом за ним к двери бросилось чудовище. Спровоцированное, точно дикий зверь, дракой и побегом, оно неслось к дверям, протянув руки, с которых на ходу спадали бинты. Все его тело напоминало сейчас древний папирус, слой за слоем прошлое сходило с него, ложилось на мраморный пол, а под бинтами оказалось вполне крепкое тело, хоть и с явными признаками разложения. Возможно, так подействовал ритуал и восстановление органов. Но тогда, выходит, кожу ему тоже надо с кого-то снять? Я вжался в стену за открытой дверью и старался не выдать себя даже вдохом. Но и чудовищу было не до меня. Остановившись на миг, оно принюхалось тем, что было у него вместо носа, – темным провалом, – и медленно, но неотвратимо, как ночной кошмар, отправилось по коридору вслед за Майклом. Судя по тишине в комнате, оцепенение охватило всех оставшихся – слишком стремительно начали развиваться события. – Там люди! – первым опомнился Валентайн. – За ним! – За ним! – вторил мистер Холден. – Он украл анкх! Надо вернуть анкх! – Интересно, что же он будет делать дальше? – усмехнулся Уоррен, но на него никто не обратил внимания. Они втроем промчались мимо меня. Кажется, даже Сид Уоррен забыл, что я здесь – или же решил, что я, как здравомыслящий человек, давно вернулся и рассказал инспектору Брауну, что здесь творится. К сожалению, здравомыслящим меня назвать было нельзя. Я выдохнул и отошел от двери. Мысль об инспекторе Брауне немного успокоила меня – конечно, чудовише направилось туда, где были люди, много людей, живых… Но ведь Скотленд-Ярд там, да и викарий Майерс в первую очередь экзорцист, а уже потом раб божий. И если его ритуалы действуют на наших британских призраков, почему должны не сработать на египетской мумии? Пора было возвращаться и помочь: как бы мы ни были подготовлены, все равно нас было слишком мало, и каждый человек был на счету. Тем более если понадобится уводить женщин в безопасное место. Судя по жертвам, разницы между женскими и мужскими органами фараон не видел… Внезапно чья-то рука схватила меня за горло. Я оказался спиной прижат к чьему-то сюртуку. – Незваный гость! – ухмыльнулся мистер Коул мне на ухо. – Мне кажется, что вас никто не приглашал, мистер Хэйзел. Я захрипел, пытаясь высвободиться. Но его хватка оказалась железной. – Сейчас я разберусь с теми, кто предал общее дело, выступлю дланью Осириса, что уничтожит их, напитаю повелителя нашего их органами и верну его полную силу… А после вернусь и разделаюсь с вами… – Что вам… – хрипло спросил я. – Что вам нужно? – То же, что и всем – бессмертие и власть, – неприятно рассмеялся он. – Кто владеет ключом в Дуат, владеет миром. Впрочем, вам не понять. Вы слишком обычный. Вот обычным меня еще не называли! Во мне вскипела обида, придав мне сил, и я резко ударил его локтем в живот. Безрезультатно. – Бейся, бейся, птичка. – Он сильнее сжал руку и потащил меня в комнату. – Куда бы мне пока вас деть… Хм… Пожалуй, что это надежнее всего. Он развернул меня к себе лицом и резко толкнул спиной вперед. Тяжелый камень ударил меня под колени, и я, пошатнувшись, упал назад. Прямо в черное нутро саркофага. Ударившись спиной и головой об камень, я на несколько мгновений потерял способность дышать. Перед глазами почернело. Когда же сознание вернулось ко мне, я успел заметить лишь, как свет гаснет и тяжелая каменная плита накрывает меня. Последнее, что я увидел, был полный холодной ненависти оскал Джейсона Коула.