Глава 3
Жёлтая пена шипела, как змеиное гнездо, и с пугающей скоростью ползла во все стороны. Вонючая, липкая, она уже добралась до моих ботинок, противно чавкнув. Я брезгливо поморщилась. Рядом тяжело дышала хозяйка лавки, Аглая. Она что-то бормотала, размахивая руками, но её заклинания на шипящую массу действовали не больше, чем щекотка на кота. В углу забилась её ученица Варвара и тихонько плакала, чем выводила меня из себя ещё сильнее.
«Нужно что-то делать! Быстро!» — паниковала я.
«Мы все умрём!» — пискнул у меня в голове Шишок, мой маленький спутник, которого, к счастью, слышала только я. — «Эта жёлтая гадость нас сожрёт! Я не хочу умирать от зелья!»
«Тихо ты, паникёр!» — мысленно цыкнула я на него. В моём родном мире, на уроках химии, учительница постоянно твердила: чтобы погасить бурную реакцию, нужен нейтрализатор. А что может быть нейтрализатором здесь? В голове всплыло самое простое и очевидное — соль. Обычная соль. Ей и раны промывают, и от злых духов защищаются, как я слышала. Идея была совершенно дурацкой, выстрел вслепую, но других вариантов у меня всё равно не было.
— Соль! — крикнула я так громко, как только могла, пытаясь перекричать шипение. — Вам нужна соль!
Аглая обернулась, её лицо было белым от страха и усталости.
— Что? Какая соль, девочка? Ты в своём уме?
«Она думает, ты хочешь приправить наш будущий суп!» — не унимался Шишок. — «Может, перчика ещё попросить?»
Но спорить было некогда. Пена уже подбиралась к полкам с товаром. Я рванула к прилавку, лихорадочно шаря глазами. Вот она! Простая глиняная солонка, стоит себе как ни в чём не бывало. Схватив её, я подскочила к котлу. Вонь тухлых яиц и чего-то горького ударила в нос. Зажмурившись, чтобы пена не попала в глаза, я изо всех сил швырнула солонку прямо в центр бурлящего жёлтого безумия.
На мгновение всё затихло. А потом раздался оглушительный «ХЛОП!», будто лопнул гигантский пузырь. Пена вздрогнула и опала, на глазах превращаясь обратно в мутную жижу. Через пару секунд в котле осталось лишь немного грязно-жёлтой бурды, а весь пол был покрыт скользкой остывающей слизью.
Я стояла, пытаясь отдышаться, вся перепачканная этой дрянью, и не верила, что моя сумасшедшая идея из школьного урока по химии сработала в мире магии.
Аглая медленно опустила руки. Она смотрела то на меня, то на котёл с таким изумлением, будто я только что вырастила у себя на голове рога.
— Как… как ты это сделала? — прошептала она.
— Просто химия, — выдохнула я, но быстро поправилась. — То есть… я просто подумала, что соль может помочь. Вдруг сработает.
Тут из своего угла вылезла Варвара. Вид у неё был заплаканный, но очень злобный.
— Это всё она! — завизжала девчонка, тыча в меня пальцем. — Она пришла, и всё пошло наперекосяк! Она ведьма! Это она всё испортила!
Я аж дар речи потеряла от такой наглости. Но Аглая даже не посмотрела на меня. Её холодные, как льдинки, глаза впились в ученицу.
— Замолчи, Варвара, — произнесла она таким ледяным тоном, что у меня по спине пробежали мурашки. — Я хочу знать, что случилось на самом деле. И я это узнаю.
Она подошла к полке и взяла с неё маленькое серебряное блюдце с голубой каёмкой. Выглядело оно совершенно обычно.
«О, блюдечко! — обрадовался Шишок. — Она сейчас будет чай пить? Или нас кормить? Я бы перекусил, нервный день выдался!»
Но чаем и не пахло. Аглая зачерпнула пальцем каплю испорченной жижи из котла и капнула в центр блюдца. Потом уколола палец иголкой, и капля её крови упала рядом.
— Блюдце правды, покажи, что было, — властно сказала она.
Капли слились, и по блюдцу пошла рябь. А потом на дне начало появляться изображение, как в кино. Мутное, но понятное. Я увидела, как Варвара, вместо того чтобы взять дождевую воду из бочки, просто сполоснула корень под рукомойником. А потом, вместо нужного ингредиента, бросила в котёл щепотку какой-то дряни из соседнего мешка.
«А девчонка-то — обманщица!» — восхищённо пискнул Шишок.
Лицо Варвары стало белее мела. Она поняла, что её поймали с поличным.
— Я… я не хотела… — залепетала она. — Я просто очень торопилась…
— Ты солгала, — отрезала Аглая. — Ты солгала мне и испортила дорогое зелье. Всё из-за твоей лени и лжи. В моей лавке таким, как ты, не место. Убирайся.
— Наставница, простите! Умоляю! Я больше никогда-никогда так не буду! — Варвара бросилась на колени, пытаясь обнять ноги знахарки.
— Вон! — рявкнула Аглая так, что склянки на полках подпрыгнули. — Чтобы духу твоего здесь не было!
Варвара, громко рыдая, вскочила и, поскальзываясь на слизи, выбежала из лавки, хлопнув дверью так, что чуть стёкла не вылетели.
«Так ей и надо! — злорадно прокомментировал Шишок . — Нечего было на нас наговаривать!»
В лавке стало тихо. Я чувствовала себя ужасно неловко, будто подсмотрела чужую семейную ссору.
— Простите, я, наверное, пойду, — пробормотала я, медленно пятясь к выходу.
— Стой, — остановила меня Аглая. Она выглядела очень уставшей, но смотрела на меня уже без паники, а с задумчивым интересом. — Ты спасла мою лавку. И моё доброе имя. Ты не только поняла, что что-то не так, но и нашла способ это исправить. Это очень редкий дар.
Она подошла ко мне и заглянула прямо в глаза.
— Как тебя зовут, дитя?
— Ната, — тихо ответила я.
— Ната… — повторила она, словно пробуя имя на вкус. — У меня больше нет ученицы. Но мне нужен помощник. Кто-то с ясной головой и честным сердцем. Я не могу предложить тебе золотые горы, но у тебя будет крыша над головой, еда и все знания, которыми я владею. Ты хочешь стать моей новой ученицей?
Я смотрела на неё во все глаза, а в горле стоял ком. Ещё час назад я была бездомной и голодной, а теперь… теперь у меня появился шанс. Настоящий.
«Соглашайся! Скорее соглашайся! — заверещал от восторга Шишок у меня в голове. — Ура! У нас будет дом! И еда! Много еды! Надеюсь, тут кормят не только гусеницами! Спроси у неё, спроси!»
Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как на смену страху и отчаянию приходит робкая, но такая тёплая надежда.
— Я согласна.
* * *
Мой первый рабочий день в лавке могущественной знахарки начался совсем не с изучения древних фолиантов или варки таинственных зелий. Нет, он начался с ведра, вонючей тряпки и отчаянных попыток отскрести от пола нечто липкое, что осталось после вчерашнего веселья предыдущей ученицы. Аглая, моя новая наставница, вручила мне этот нехитрый инвентарь с таким видом, будто даровала скипетр и державу.
— В нашей лавке чистота — это первое правило магии, — строго произнесла она, скрестив руки на груди и наблюдая, как я, пыхтя, еложу тряпкой по полу. — Твоя предшественница, Варвара, так этого и не поняла. Ты только вошла на порог, а уже сообразительней её оказалась.
«Она бы ещё зубную щётку тебе всучила! — возмущённо пропищал в моей голове Шишок, который устроился на самой верхней полке, подальше от эпицентра уборки. — Мы сюда зачем пришли? Магию постигать или полы драить? Это унизительно!»
«Помолчи, советник, — мысленно огрызнулась я, оттирая особо въедливое пятно. — Если я не буду драить полы, то снова окажусь на улице. А там, если ты забыл, из еды только гусеницы и твои любимые жуки. Хочешь обратно в то меню?»
Шишок обиженно засопел и замолчал, болтая в воздухе своими тонкими ножками.
К обеду пол блестел так, что в нём можно было увидеть своё уставшее отражение. Аглая придирчиво осмотрела мою работу, хмыкнула, что, по всей видимости, было её версией бурных оваций, и велела приступать к следующему этапу посвящения в подмастерья. Мне нужно было перетереть в ступке сушёный корень луноцвета. Работа была нудной, монотонной и совершенно не волшебной. Руки быстро устали, но я упрямо продолжала, боясь снова вызвать недовольство наставницы.
Затем она показала мне, как разжигать магический очаг. И вот тут я впервые почувствовала трепет. Аглая не использовала ни дров, ни огнива. Она просто наклонилась над холодным камином, что-то тихо-тихо прошептала, и в очаге тут же вспыхнуло ровное, спокойное пламя голубого цвета. Оно совсем не дымило и пахло свежестью, как воздух после летней грозы.
— Запомнила? — строго спросила она. — Огонь должен быть именно таким. Если вдруг станет красным — жди беды. Если позеленеет — немедленно зови меня, поняла?
Я торопливо закивала, чувствуя себя первоклассницей на первом уроке.
После обеда, который состоял из удивительно вкусной грибной похлёбки и огромного куска хлеба, Аглая ушла по делам, оставив меня за главную. Моё задание было простым, как мне показалось: рассортировать свежие травы из нескольких больших корзин.
— Разложишь всё по мешочкам, подпишешь и ничего не перепутаешь, — велела она, уже стоя на пороге. — Каждая травинка на счету!
И вот тут-то моя душа бывшего лаборанта, привыкшая к идеальному порядку и строгой систематизации, не выдержала. Травы были свалены в одну большую кучу. В этом хаосе моя внутренняя перфекционистка увидела вызов. Я решила применить научный подход! Сначала рассортирую всё по цвету, затем по запаху, а потом уже буду аккуратно раскладывать по мешочкам. План казался мне гениальным.
«Вот это я понимаю! Наконец-то дельная мысль! — одобрительно пискнул Шишок, спрыгивая с полки мне на плечо. — Давай я буду помогать нюхать, у меня нос — ого-го какой!»
Я с энтузиазмом вывалила содержимое первой корзины на большой дубовый стол. Чего тут только не было: и сухие листья, и причудливые корешки, и яркие цветы, и даже несколько уже готовых порошков в бумажных свёртках. Я взяла один свёрток с серым порошком и другой — с белым. Понюхала. Пахли они почти одинаково, чем-то сладковатым и пряным. Наверное, это что-то вроде местной ромашки, решила я.
«Ух, сколько всего!» — радостно воскликнул Шишок почти что у самого уха, отчего я невольно вздрогнула и обронила содержимое свёртков в одну большую миску.
— Ох… — только и успела сказать я.
И в этот самый момент мой нос предательски защекотало.
— Апчхи!
«Будь здорова!» — вежливо пискнул Шишок у самого уха.
Я снова чихнула. И ещё раз. И ещё. Из глаз брызнули слёзы, а в носу свербело так, будто там поселилась целая колония муравьёв.
— Апчхи! Апчхи! АПЧХИ!
Но самое странное было не это. Чихала не только я. Откуда-то из-под потолка донеслось тоненькое и злобное «Апчхи!». Потом что-то громко чихнуло прямо за моей спиной, и с полки со звоном слетела пустая бутылочка.
«Ой, что это было?» — испуганно прошептал Шишок, вцепившись своими лапками-колючками в воротник моей рубахи.
— Апчхи! — раздалось прямо над столом, и все мои любовно рассортированные кучки трав взлетели в воздух, перемешавшись в один безумный, пёстрый вихрь.
До меня медленно начало доходить, что я натворила что-то ужасное. Кажется, я смешала то, что смешивать было категорически нельзя. И теперь в лавке завёлся… чихательный призрак. Невидимая сущность металась по комнате, оглушительно чихала и сбрасывала с полок всё, что попадалось ей под руку.
— Апчхи! — чихнуло оно снова, и стопка старинных книг с грохотом рухнула на пол, подняв облако пыли.
— Прекрати немедленно! — крикнула я в пустоту, но в ответ услышала лишь очередной оглушительный чих, от которого задребезжали стёкла в окне.
Шишок решил, что с него хватит. Он спрыгнул со стола и, как маленький пушистый торнадо, бросился наводить порядок. Сначала он попытался поймать невидимого нарушителя спокойствия. Это выглядело так, будто пучок сушёной полыни сам по себе подпрыгнул, пролетел через всю комнату и врезался в банку с сушёными лягушачьими лапками. Банка опрокинулась, и лапки весёлым зелёным дождём посыпались на пол.
— Шишок, нет! — прошипела я, зажимая нос.
Но он уже вошёл в раж. Он увидел, что на полке опасно качается дорогая ступка Аглаи. С разбегу он запрыгнул на полку, чтобы удержать её. Но его лапки-веточки поскользнулись на полированном дереве. В итоге ступка с грохотом свалилась на пол, к счастью, не разбившись, а сам Шишок улетел в противоположную сторону, прямиком в большой мешок с лебяжьим пухом.
Мешок с громким треском порвался. И лавку накрыла настоящая метель из белого, щекочущего нос пуха.
Теперь чихали абсолютно все. Я, невидимый призрак и даже Шишок, который барахтался в пушистом сугробе и издавал тоненькие, жалобные «пчи-пчи-пчи».
Именно в этот момент дверь лавки открылась, и на пороге застыла Аглая.
Картина, представшая перед её взором, была апокалиптической. Вся лавка была покрыта ровным слоем белого пуха, на полу валялись книги, склянки, лягушачьи лапки и перевёрнутая ступка. Посреди этого бедлама стояла я — красная, заплаканная и беспрерывно чихающая. А вокруг летала невидимая чихающая сила, продолжая ронять вещи.
Аглая молча смотрела на этот хаос. Потом её брови сошлись на переносице. Она сделала шаг внутрь и тут же сама громко чихнула.
— Апчхи! Так… — проговорила она, вытирая выступившие слёзы. — Похоже, кто-то додумался смешать перхоть волколака с пыльцой хохотуньи-травы. Гениально.
Она, не обращая внимания на летающий пух и падающие предметы, спокойно подошла к дальнему шкафчику, достала оттуда пузырёк с тёмной жидкостью, капнула несколько капель в чашку с водой и сделала глоток. Потом подошла ко мне и почти силой влила остатки мне в рот. Жидкость была отвратительно горькой, но чихать я перестала почти мгновенно. Даже невидимый призрак затих.
— Убирай, — коротко бросила Аглая, обводя рукой учинённый мной разгром. В её голосе не было злости, только вселенская усталость. — И запомни раз и навсегда, ученица. В магии нет места глупостям. Здесь есть только знание и уважение к силе. Ты сегодня не проявила ни того, ни другого.
Она развернулась и ушла в свою комнату, оставив меня одну посреди этого хаоса. Я в полном отчаянии опустилась прямо на пол, в кучу пуха и лягушачьих лапок. Из-под груды тряпок вылез виноватый Шишок, весь в пуху, похожий на маленький белый одуванчик. Он подбежал ко мне и ткнулся в ладонь своей колючей макушкой.
«Прости… — жалобно пропищал он в голове. — Я просто хотел помочь… Навести порядок…»
Я тяжело вздохнула и погладила его. Да, я натворила дел. Но, кажется, это был мой первый, по-настоящему важный магический урок. И я его точно запомню на всю жизнь.