Глава 22

Воздух в нашей маленькой лавке загустел до состояния киселя. Казалось, протяни руку — и пальцы увязнут в этом вареве из мужского упрямства, невысказанных угроз и моего собственного, тихо подрагивающего ужаса. Я так и сидела на пыльном полу, сжавшись в комочек, и чувствовала себя самой несчастной мышкой на свете. А надо мной нависли два кота. Один — огромный, дикий лесной котище с глазами цвета мха. Другой — лощёный, холёный городской котяра с повадками столичного интригана. И оба, кажется, твёрдо решили, что бедная мышка — это их законная добыча.

Фёдор, мой немногословный лесной богатырь, выпад Дмитрия проигнорировал с таким величественным спокойствием, словно тот был не богатым купцом, а назойливой мухой, жужжащей под ухом. Он даже бровью не повёл. Вместо этого он сделал шаг ко мне, медленно опустился на корточки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и заглянул мне прямо в душу своим тёплым, честным взглядом.

— Я не знаю, какая в тебе сила, Ната, — его голос был тихим, но гулким, как лесное эхо, и каждое слово отдавалось где-то в самой груди. — И мне, по правде, всё равно. Я догадался, как ты спасла старосту. Видел, как спасла меня от той железяки. В тебе столько добра и света, что хватит на всю нашу деревню, ещё и останется. И я не дам тебя никому в обиду. Ни зверю железному, ни человеку в дорогих сапогах. Пока я жив, клянусь, никто тебя и пальцем не тронет.

Он не говорил витиеватых речей, не сыпал обещаниями, как это любил делать Дмитрий. Он просто протянул мне свою огромную, покрытую мозолями ладонь и очень осторожно, почти невесомо, коснулся моей щеки. Его рука была грубой от топора и тяжёлой работы, но от неё исходило такое невероятное тепло и чувство защищённости, что я невольно подалась к нему, как цветок тянется к солнцу. Это было простое, ясное и нерушимое обещание. Настоящая каменная стена, за которой можно было укрыться от любых бурь.

«Так, хозяйка, диктую под запись! — тут же засуетился в моей голове Шишок, деловито поправляя воображаемые очки на носу. — Кандидат номер один: Фёдор Лесной. Плюсы: физическая защита — уровень „богатырь“. Надёжность — стопроцентная, как швейцарские часы, если бы мы знали, что это. Потенциальная ореходобыча — стабильная, в основном лесные, но в неограниченных количествах. Романтичность — зашкаливает до неприличия. Минусы — молчалив, придётся самой его развлекать и вытягивать слова клещами. Но в целом — кандидатура одобрена! Ставлю жирный плюсик!»

— Какая трогательная сцена. Прямо как в дешёвой сказке про красавицу и её верного пса, — раздался за спиной Фёдора ядовитый голос Дмитрия. Он скрестил руки на груди и с откровенной насмешкой наблюдал за нами. — Только вот, милая моя Ната, наш враг — не лесной волк, которого можно отогнать дубиной. Наш враг — князь. А у князя есть армия, законы и шпионы в каждом трактире. Твой верный защитник будет доблестно махать своим топором ровно до тех пор, пока его не скрутит десяток гвардейцев и не бросит в самую глубокую и сырую темницу. А потом придут за тобой. И его топор, увы, тебе уже не поможет.

Фёдор весь напрягся, его плечи окаменели, но он не обернулся. Он ждал, что я скажу. Он доверял мне.

Дмитрий же, наоборот, плавно обошёл нас и присел с другой стороны, тоже заглядывая мне в глаза, но уже по-своему — хитро, с прищуром.

— Я предлагаю тебе нечто иное, Ната. Нечто более изящное и эффективное, чем слепая ярость и гора мышц. Я предлагаю ум и хитрость. Я возвращаюсь в столицу. У меня там есть глаза и уши в самых высоких кругах, даже в княжеском дворце. Я разузнаю всё, что смогу, об этом вашем Железном Князе. О его планах, о его страхах, о его тайных слабостях. Знание — вот настоящее оружие, Ната. А не кусок заточенного железа. Я буду твоим щитом там, где этот лесоруб бессилен. Я буду твоими глазами там, куда ему вовек не добраться.

Он говорил красиво, страстно, убедительно, и я с тоской понимала, что в его словах есть горькая правда. Против княжеской власти не попрёшь с одним топором, каким бы сильным и верным он ни был. Дмитрий предлагал мне не просто защиту. Он предлагал мне шанс на победу в этой опасной игре.

«Так-так-так! — снова заскрипел в голове карандаш моего фамильяра-бухгалтера. — Кандидат номер два: Дмитрий Столичный. Плюсы: интеллектуальная и финансовая поддержка — уровень „бог“. Потенциальная ореходобыча — высочайшая! Заморские, в сахаре, в шоколаде, в меду! Плюс — связи, интриги, расследования, скучно точно не будет! Минусы — скользкий тип, надёжность — пятьдесят на пятьдесят. И слишком много говорит, и постоянно пытается тебя купить, как козу на ярмарке. Но предложение, чёрт возьми, дельное! Тоже одобряю!»

Я оказалась между двух огней. С одной стороны — Фёдор, моя каменная стена, моё тихое, надёжное убежище. Его сила была в его безграничной преданности, в его готовности умереть за меня здесь и сейчас. С другой — Дмитрий, мой острый клинок, моё секретное оружие. Его сила была в его изворотливом уме, в его связях, в его способности играть по правилам большого и жестокого мира.

И тут меня осенило. А зачем, собственно, выбирать?

Я подняла голову и посмотрела сначала на Фёдора, потом на Дмитрия. Они всё ещё сверлили друг друга взглядами, готовые вцепиться друг другу в глотку.

— Хорошо, — тихо, но твёрдо сказала я, чувствуя, как внутри зарождается новая, незнакомая мне уверенность. — Я… я принимаю помощь вас обоих.

Оба удивлённо уставились на меня, словно я предложила им вместе вышивать крестиком.

— Фёдор, — я посмотрела на охотника, и моё сердце сладко заныло от той нежности, что плескалась в его глазах. — Ты будешь моими руками и моим щитом здесь. В Вересково. Никто не сможет защитить меня лучше тебя.

Потом я повернулась к Дмитрию, который смотрел на меня с нескрываемым изумлением.

— А ты, Дмитрий, будешь моими глазами и ушами в столице. Твой ум и твои связи нужны мне там. Без тебя я буду слепа и глуха.

В лавке повисла оглушительная тишина. Они всё ещё смотрели друг на друга с плохо скрываемой неприязнью, но в их взглядах уже не было прежней открытой вражды. Появилось что-то новое. Неохотное, скрипучее, но всё-таки признание правоты моих слов. Они оба поняли, что поодиночке им меня не получить. И, что важнее, не защитить.

— Что ж, — первым пришёл в себя Дмитрий. Он элегантно поднялся на ноги и отряхнул свои безупречные штаны от несуществующей пыли. — Весьма… разумное решение, Ната. Я бы даже сказал, мудрое. Похоже, я тебя сильно недооценивал.

Он бросил на Фёдора последний презрительный взгляд и направился к выходу.

— Я отправляюсь завтра на рассвете. Жди от меня вестей.

Он ушёл, а Фёдор так и остался сидеть на корточках передо мной. Он снова взял мою руку в свою и крепко, но бережно сжал.

— Я буду рядом, — просто повторил он.

И я ему верила. Каждому слову.

«Браво, хозяйка! Брависсимо! — раздались в моей голове бурные аплодисменты Шишка, сопровождаемые стуком литавр. — Гениально! Просто гениально! Ты не стала выбирать, а взяла всё оптом! И физическую защиту, и шпионаж! И лесные орехи, и заморские в шоколаде! Я всегда знал, что ты у меня самая умная! Теперь мы непобедимы! Ну, почти… Осталось решить только один ма-а-аленький организационный вопрос… Кто из них будет чесать мне спинку по вечерам? Надо срочно составить график! Понедельник, среда, пятница — Фёдор. Вторник, четверг, суббота — Дмитрий. Воскресенье — выходной. Нет, в воскресенье — оба! Точно! Я гений менеджмента!»

* * *

Дни после той жуткой ночи тянулись, как липкая ириска. Я шарахалась от каждого скрипа половицы, а по ночам меня преследовали кошмары с лязгающими железными челюстями и горящими зловещим огнём глазами. Мой телохранитель Фёдор, верный своему слову, кажется, пустил корни на крыльце нашей лавки. Он превратился в такого хмурого и молчаливого стража, что местные детишки стали обходить наш дом по другой стороне улицы. Дмитрий, сверкнув на прощание белозубой улыбкой, укатил в столицу, оставив после себя лишь лёгкий аромат дорогих духов и целую гору новых вопросов в моей голове. А я? Я, как прилежная ученица, корпела над древними книгами, что доверила мне Аглая. Правда, чувствовала я себя так, будто мне, первокласснице, подсунули талмуд по высшей математике и велели готовиться к экзамену.

Страницы фолиантов были испещрены мудрёными символами и советами на все случаи жизни, вот только ответов на мои, самые главные, вопросы в них не было. Что за «дикая сила» проснулась во мне? Как её, собственно, включать и выключать? И что, во имя всех богов, мне делать с этим жутким Железным Князем и его механической ордой? Я с тоской захлопнула очередной том. Нет, мне нужен не учебник. Мне нужен живой учитель. Тот, кто знает обо мне и моей силе больше, чем я сама. В идеале — тот, кто и забросил меня в этот мир, как нашкодившего котёнка.

Мысль о том, что мне нужно найти Бабу-Ягу, поначалу казалась дикой и пугающей, но с каждым днём она становилась всё отчётливее и навязчивее. Ну а кто ещё? Только она могла дать мне ответы. Или хотя бы пнуть в нужном направлении.

— Я должна уйти, — решившись, сказала я в тот же вечер Аглае. — Ненадолго. На пару дней.

Наставница окинула меня своим фирменным всезнающим взглядом, от которого у меня всегда бежали мурашки. Она даже не стала спрашивать, куда и зачем. Кажется, она читала мои мысли лучше, чем я сама. Молча собрала мне в дорогу небольшой узелок с едой, сунула несколько склянок с самыми полезными зельями и на прощание крепко-крепко обняла.

— Будь осторожна, дитя моё. И всегда слушай своё сердце. Оно у тебя не обманет.

На крыльце, разумеется, меня уже поджидал Фёдор. Увидев меня с дорожной сумкой через плечо, он тут же поднялся со своей лавочки. Лицо его, и без того не самое солнечное, стало похоже на грозовую тучу.

— Куда собралась? — его голос был таким низким и рокочущим, будто где-то вдалеке ударил гром.

— Мне нужно в лес, — я очень старалась, чтобы мой голос звучал твёрдо и уверенно. — Там есть одно место… где я, возможно, найду ответы.

— Я иду с тобой, — отрезал он, и это было совсем не предложение. Его рука уже сама потянулась к топору, висевшему на поясе.

— Нет, — твёрдо ответила я, и моё сердце предательски сжалось. Как же тяжело было ему врать! — Фёдор, пожалуйста. Туда я должна пойти одна. Это… очень личное дело. Оно связано с моей силой. Посторонним там быть нельзя.

Он сверлил меня взглядом, и в его серых глазах было столько неприкрытой тревоги, что мне на секунду захотелось всё бросить, разреветься и остаться под его надёжной защитой. Но я не могла.

— Я поклялся тебя защищать, — упрямо, как баран, повторил он.

— И лучшая защита сейчас — это отпустить меня, — я сделала шаг к нему и легонько коснулась его мощной руки. — Я справлюсь. Честно. И я вернусь. Обещаю.

Он тяжело вздохнул, но спорить больше не стал. Наверное, увидел в моих глазах ту самую железобетонную решимость, о которой пишут в романах. Молча снял с пояса небольшой, но, судя по всему, очень острый нож в красивых кожаных ножнах и протянул мне.

— Возьми. На всякий случай.

Я кивнула, принимая его дар. Мы постояли ещё мгновение в неловкой тишине, а потом я резко развернулась и быстрым шагом пошла прочь, не решаясь обернуться. Я буквально физически ощущала его взгляд на своей спине, и он был тяжелее любого булыжника.

Я шагала по знакомой тропинке, уводящей из деревни, и чувствовала себя последней предательницей. Обманула. Обманула самого честного и преданного человека, которого встречала в своей жизни. «Ну а что я ему должна была сказать? — мысленно оправдывалась я. — Прости, Федь, я тут к своей бабушке-людоедке намылилась, чайку попить? Он бы меня просто запер в чулане и ключ выбросил».

Когда последние крыши Вересково скрылись за деревьями, я позволила себе остановиться и перевести дух. Лес встретил меня прохладной тишиной и густым запахом влажной земли. Я одна. Совершенно одна. «Интересно, а Шишок сильно обиделся? — подумала я. — Наверное, уже всю мою подушку в клочья разодрал от возмущения. Сейчас бы он точно сказал что-нибудь едкое. Например: „Бросила своего гениального советника одного! На произвол судьбы! А если меня тут тоска зелёная съест?“»

— Кхм-кхм! Апчхи!

Я подпрыгнула на месте и испуганно завертела головой. Звук доносился… из моей сумки.

— Вообще-то, в приличном обществе принято не только прощаться со своими защитниками, но и брать с собой в дорогу своих гениальных советников! — раздался из сумки обиженный, писклявый голосок, который я узнала бы из тысячи. — А ещё принято класть в сумку съедобную провизию! Для этих самых советников! А у тебя тут что? Какая-то трава, пучок другой травы и вонючая склянка! Хозяйка, ты совершенно обо мне не заботишься!

Из сумки, отряхиваясь от крошек, показалась взъерошенная и очень сердитая колючая макушка Шишка.

— Шишок! — выдохнула я. — Ты что здесь делаешь?

— Как что? — возмутился он, ловко выбираясь наружу и по-хозяйски усаживаясь ко мне на плечо. — Отправляюсь с тобой в очередное самоубийственное приключение, разумеется! Ты же без меня и шагу ступить не можешь, сразу вляпаешься куда-нибудь! Кто будет давать тебе бесценные советы? Кто будет поднимать твой боевой дух? И, самое главное, кто будет напоминать тебе о необходимости регулярно питаться? Нет уж, хозяйка, от меня так просто не избавишься! Мы — команда!

Я невольно рассмеялась, и на душе сразу стало так тепло и легко. Я была не одна. У меня был мой маленький, вредный, но бесконечно преданный друг.

— Ну что, команда, — сказала я, поправляя сумку на плече и поглаживая его по чешуйкам. — Готов к походу в гости к старой ведьме?

— К ведьме? — тут же оживился Шишок, его глазки-бусинки заблестели. — А у неё есть орешки? Или хотя бы печенье с изюмом? Я слышал, у ведьм всегда полно всяких вкусностей! Если есть, то я готов! Веди, хозяйка! Нас ждут великие дела! И, я очень на это надеюсь, очень-очень сытный ужин!

Я улыбнулась и уверенно шагнула вглубь Зачарованного леса. Путь предстоял неблизкий и опасный, но теперь я знала, что иду не одна. И это придавало сил.