Глава 32

Наше хрупкое перемирие, которое мы с горем пополам установили в нашей маленькой знахарской лавке, треснуло, не продержавшись и пары дней. Дмитрий, как и обещал, испарился с первыми петухами. От него остался только едва уловимый аромат дорогих столичных духов, витавший в воздухе, да куча вопросов, на которые у меня не было ответов. Фёдор, мой хмурый телохранитель, снова занял свой наблюдательный пост на крыльце, всем своим видом напоминая сердитого медведя, которого разбудили посреди зимы. А я, чтобы окончательно не съехать с катушек от этого внезапно образовавшегося любовного треугольника, зарылась с головой в старинные книги, которые мне выдала Аглая.

Я отчаянно пыталась отыскать хоть что-то, хоть малейшую подсказку о том, как бороться с этими жуткими железяками. Но древние фолианты упорно молчали на этот счёт. Они были полны советов, как лечить мигрень, отваживать сглаз, привораживать суженых и даже предсказывать погоду по полёту ворон. Но ни в одной из них не было ни единого слова о том, как дать отпор армии механических чудовищ. Конечно, кто же из знахарей минувших лет мог бы подумать, что на головы их потомков свалится такой псих, как князь Глеб.

— Хозяйка, ты совсем не то ищешь! — прозвучал писклявый и очень деловой голос Шишка, который сидел прямо на раскрытой книге и с видом заправского профессора тыкал своей крошечной лапкой в пожелтевшие страницы. — Вот, гляди! «Заговор на богатый урожай репы». Вещь — во! Мы сейчас как наколдуем, у нас весь город в этой репе утонет! А репа, между прочим, это сплошные витамины! Её и продать можно! А на вырученные деньги купить… ну, ты сама знаешь что! Вкусняшек!

— Шишок, если на нас двинется армия, репа нам точно не поможет, —вздохнула я, представляя, как мы отбиваемся от врагов, закидывая их корнеплодами. Картина получалась так себе. — Сомневаюсь, что это их остановит.

Прошла неделя. Жизнь в Вересково потихоньку возвращалась в привычное русло. Местные жители, убедившись, что грозный богатырь уехал, в то время, как не «грозный» где-то пьяный спал, а местную ведьму, то есть меня, так и не поволокли на костёр, заметно расслабились. Даже я почти поверила, что князь просто махнул на нас рукой, решив, что наша глухомань не стоит его драгоценного внимания.

Ох, как же я ошибалась.

Дмитрий вернулся так же внезапно, как и исчез. Дверь в лавку распахнулась с таким грохотом, что я подпрыгнула на месте, едва не выронив склянку с отваром. На пороге стоял он, но на этот раз не один. За его спиной маячила дюжина суровых, бородатых мужиков в потрёпанных доспехах — настоящий отряд наёмников, от одного вида которых хотелось забиться в самый дальний угол. Сам Дмитрий выглядел ужасно. Он похудел, под глазами залегли тёмные круги, а в обычно насмешливых глазах плескалась холодная, злая ярость.

Он вошёл, даже не поздоровавшись, и швырнул на стол тяжёлый кожаный кошель. Монеты внутри глухо звякнули.

— Собирайтесь, — его голос был твёрдым и холодным, как сталь. — У нас есть от силы два дня. Потом будет поздно.

— Что стряслось? — Аглая, которая как раз разливала по бутылочкам успокоительное, замерла с протянутой склянкой. Фёдор, услышав шум, тут же материализовался в дверном проёме, его рука привычно легла на рукоять топора, а взгляд стал ещё более медвежьим.

— Мои люди в столице всё разузнали, — Дмитрий устало провёл рукой по лицу, взъерошив и без того растрёпанные волосы. — Доклад нашего честного богатыря Ильи Муромца произвёл на Железного Князя не самые лучшие впечатления.

Он криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ничего весёлого.

— Этот ваш герой, будь он неладен, выложил всё как на духу. И про то, как ты, Ната, людей своей магией лечишь, и про то, как он в твоей силе сомневался, и даже про тот фальшивый указ, который я ему подсунул. Думал, бедолага, что за правду-матушку радеет, а на деле — подписал нам всем смертный приговор.

«Фальшивый⁈, — взвизгнул у меня в голове Шишок так громко, что я поморщилась. — Как это фальшивый⁈ А я-то поверил! Хозяйка, да твой столичный павлин — не просто хитрый лис, он же гений подделок! Я в полном восхищении! Надо срочно брать его в долю! Он нам таких указов наштампует, мы всё царство себе заберём! И будем купаться в сметане!»

— Князь в ярости, — Дмитрий понизил голос, и от этого он стал звучать ещё более зловеще. — Он наконец-то понял, что Вересково — это не просто какая-то там глухая окраина с суеверными бабками. Он увидел в нас очаг сопротивления. Опасный пример для подражания. Он смекнул, что если не заткнуть эту дыру сейчас, то зараза «старой магии» и вольнодумства расползётся по всему княжеству.

Он замолчал, обводя нас тяжёлым, усталым взглядом.

— Он решил устроить показательную порку. Чтобы другим неповадно было. Он не просто пришлёт сюда карательный отряд. Он пришлёт армию. Небольшую, но состоящую из его лучших, самых новых и самых смертоносных железяк. Его цель — не просто захватить тебя, Ната. Его цель — стереть Вересково с лица земли. «Зачистить», как он выразился. Чтобы от вашего города не осталось даже горстки пепла. Чтобы все вокруг видели, что бывает с теми, кто смеет идти против его железной воли.

В лавке повисла мёртвая тишина. Было слышно, как за окном отчаянно жужжит одинокая муха, бьющаяся о стекло. Я смотрела на Дмитрия, и до меня медленно, как сквозь вату, доходил весь ужас его слов. Это была война. Настоящая, беспощадная война. И мы должны были стать её первой, показательной жертвой.

— Когда? — глухо, как из бочки, прозвучал голос Фёдора.

— Через три дня они будут здесь, — отрезал Дмитрий. — Мои люди попробуют задержать их на переправе, но это даст нам от силы день, может, два. Не больше.

Он снова посмотрел прямо на меня, и в его глазах больше не было ни капли прежней игривости или задора. Только холодная, деловая решимость.

— Я пришёл не для того, чтобы уговаривать тебя бежать, Ната. Я уже понял, что это бесполезно. Ты упрямая, как лесной кабан, которого пытаются согнать с насиженной поляны. Я пришёл, чтобы драться вместе с вами.

Он кивнул на своих людей, которые мрачными статуями застыли на улице.

— Эти ребята — лучшие головорезы, которых можно нанять за деньги. Они будут сражаться за нас. Но их слишком мало. Против целой армии нам не выстоять в открытом бою. Нам нужен план. Какая-нибудь хитрость. Что-то такое, чего этот железный болван от нас никак не ожидает.

Он подошёл ко мне вплотную и, к моему удивлению, взял мои руки в свои. Его ладони были горячими и сухими.

— Ты — наше главное оружие, Ната. Твоя сила, твои знания из другого мира. Только ты можешь придумать, как остановить эту армаду. А мы… мы сделаем всё, чтобы дать тебе время.

Я смотрела на него, потом перевела взгляд на Фёдора, на побледневшую, но не сломленную Аглаю. Я видела страх в их глазах, но я видела и кое-что ещё. Решимость, готовность стоять до самого конца. За свой дом, за свою землю, за меня.

И в этот момент я поняла, что больше не имею права бояться. Страх никуда не делся, он противным холодком всё ещё сидел где-то внутри, но теперь он был не главным.

— Хорошо, — твёрдо сказала я, сама удивляясь силе, которая вдруг прорезалась в моём голосе. — Раз князь так хочет войны, он её получит. Но играть мы будем по моим правилам.

* * *

Дом старосты, который всегда пах щами, парным молоком и умиротворением, сегодня превратился в настоящий военный штаб. Пахло тревогой, пылью старых карт и чем-то неуловимо-опасным. На огромном дубовом столе, где ещё вчера наверняка стояла сметана и краюха хлеба, теперь были небрежно разложены пожелтевшие карты нашей местности, какие-то непонятные схемы, начерченные углём на куске коры, и несколько ножей, чьи лезвия хищно поблёскивали в свете лучины. Напряжение в комнате было таким плотным, что, казалось, ткни в него пальцем — и пойдёт рябь, как по воде.

Я сидела во главе стола, и от этой незаслуженной чести мне было дурно. Главная на военном совете! Я! Девушка, которая в прошлой жизни путала право и лево и не могла собрать даже тумбочку по инструкции. А теперь от моих решений зависели не просто фигурки на игровом поле, а самые настоящие, живые люди. Хотелось зажмуриться и оказаться дома, под тёплым пледом, с кружкой какао.

Слева от меня, прямая и невозмутимая, как изваяние, сидела Аглая. От неё веяло спокойствием и запахом сушёных трав, и это немного успокаивало мой бешеный пульс. Справа, мрачнее тучи, застыл Фёдор. Охотник, как всегда, молчал, но его огромная ладонь так вцепилась в рукоять топора, что костяшки побелели. Во взгляде его серых глаз плескалась такая ледяная ярость, что я ни секунды не сомневалась: он готов в одиночку выйти против всей этой железной орды.

Напротив меня, с видом бывалого генерала, расположился Дмитрий. Совершенно освоившись с ролью, тыкал холёным пальцем в карту, что-то быстро и вполголоса объясняя старосте Степану. Староста, ещё не до конца оправившийся от хвори, осунулся и побледнел, но слушал очень внимательно, сдвинув кустистые седые брови. Он был здесь голосом простых людей — до смерти напуганных, но не желающих сдаваться.

«Так, хозяйка, не дрейфь! — раздался в моей голове тоненький, ободряющий писк Шишка. Мой фамильяр, крошечный лесной дух, кажется, тоже осознал всю серьёзность момента и сидел в кармане моей передника тихо-тихо. — Главное — вид делай поумнее! И побольше таинственности! Можешь иногда вставлять что-нибудь из своего мира, они всё равно не поймут, но проникнутся уважением! Скажи, например: „Нам поможет эффект Доплера!“ или „Без интегрального исчисления тут не обойтись!“. Звучит солидно!»

Я мысленно хмыкнула, представив лица собравшихся. Спасибо, конечно, за совет, дружище.

В этот момент старая дверь жалобно скрипнула, и в горницу, виновато кашлянув, протиснулся последний, самый неожиданный участник нашего «совета безопасности». Алёша Попович.

Но это был уже не тот лощёный красавчик в сияющих доспехах, от которого за версту несло самодовольством. Передо мной стоял совершенно другой человек. Доспехов на нём не было, лишь простая, чуть помятая льняная рубаха. Он как будто сдулся, поник, а в голубых глазах вместо привычной удали и хвастовства плескалась неподдельная, почти детская растерянность. Видимо, встреча с настоящим, а не сказочным Ильёй Муромцем, подействовала на него как ушат холодной воды.

— Простите, что без стука, — глухо пробасил он, неловко топчась у порога. — Я это… прослышал, что у вас тут… важное. Я… я тоже помочь хочу. Чем смогу.

Фёдор медленно повернул голову и смерил его таким тяжёлым, презрительным взглядом, что Алёша съёжился и, кажется, стал ещё меньше. Но я остановила охотника, подняв руку.

— Проходи, Алёша. Присаживайся. Сейчас любая помощь важна. Даже твоя.

Он с благодарностью кивнул и бочком, стараясь не шуметь, примостился на самый краешек лавки, будто боялся её сломать.

— Итак, — Дмитрий откашлялся, вновь привлекая к себе внимание. Он явно наслаждался своей новой ролью, и, надо признать, она ему чертовски шла. — Мои разведчики донесли, что армада князя движется по старому тракту. Они не спешат, идут нагло, в открытую. Будут здесь послезавтра, ближе к полудню. Их около сотни. В основном — уже знакомые нам «пауки» и «волки», но есть и несколько новых тварей, покрупнее. Разведчики описали их как железных медведей на четырёх лапах.

— Сотня… — выдохнул староста, и его лицо, и без того бледное, стало совсем серым. — Матерь божья… Да они же нас… нас же просто в землю втопчут. У нас и мужиков-то с вилами столько не наберётся.

— В чистом поле нам не выстоять, это и дураку понятно, — согласился Дмитрий. — Значит, будем брать не числом, а умением. Фёдор, ты знаешь этот лес как свои пять пальцев. Есть ли там места, где можно устроить им тёплый приём? Узкие тропы, овраги, топкие места?

— Есть, — коротко бросил охотник, и в его глазах мелькнул хищный огонёк. — Старая волчья тропа. Она через Чёрный овраг идёт. Там и десятку в ряд не пройти, придётся им в кишку вытягиваться, по одному. А сбоку — Гнилая топь, гиблое место. Если их туда заманить… то многие там и останутся.

— Прекрасно! — Дмитрий тут же склонился над картой, его глаза загорелись азартом. — Значит, первый удар наносим там! Твои люди, Фёдор, и мои ребята. Устроим им засаду, чтобы жизнь мёдом не казалась.

— И я! Я тоже пойду! — неожиданно встрепенулся Алёша, вскакивая с лавки. — Меч у меня есть! Большой, тяжёлый! Я хоть одного, да пристукну!

Дмитрий окинул его скептическим взглядом, но благоразумно промолчал.

— Этого будет мало, — вмешалась Аглая. Её тихий, но властный голос заставил всех замолчать и прислушаться. — Железо можно побить железом. Но чтобы победить, нужна сила, которой у них нет и никогда не будет. Сила самой земли. Я схожу к Лешему. Он хоть и старый ворчун, и людей не жалует, но свой лес любит больше всего на свете. А эти твари лес топчут, деревья без разбору ломают. Думаю, он не откажет в помощи. Может, корнями им ноги спутает или вековыми деревьями дорогу завалит.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как из разрозненных кусков начинает складываться общая картина. — План вырисовывается. Значит, так. Фёдор и Дмитрий со своими людьми встречают их в лесу, на подходе. Аглая идёт договариваться с духами. А мы… мы должны подготовить к обороне город.

Я повернулась к старосте.

— Степан, твоя задача — собрать всех, кто может держать в руках топор или лопату. Мужиков, баб, всех. Нам нужно перекопать дорогу на въезде в город. Вырыть волчьи ямы, глубокие, и замаскировать их ветками и травой.

— Это мы можем, — заметно оживился староста. — Это дело нам привычное, понятное. Копать мы умеем! Уж ямы-то выроем, любо-дорого поглядеть!

— А я? Что буду делать я? — снова подал голос Алёша. Ему отчаянно хотелось быть полезным, это было написано на его лице.

Я окинула взглядом его могучую, но какую-то растерянную фигуру. И тут меня осенило. Гениальная в своей простоте идея.

— А ты, Алёша, будешь нашим знаменем.

— Знаменем? — не понял он, хлопая ресницами.

— Именно. Ты наденешь свои самые блестящие, самые начищенные доспехи, сядешь на своего самого белого коня и будешь красоваться на самом видном холме у города. Ты будешь приманкой. Отвлекающим манёвром. Они увидят тебя, такого сияющего и героического, и решат, что ты — главная угроза, самый сильный богатырь. И бросят все силы, чтобы тебя одолеть. А мы в это время ударим с другой стороны, там, где они не ждут.

Алёша сначала нахмурился, соображая. В его глазах промелькнуло обида — ему предлагают роль не героя, а какого-то пугала. Но потом его лицо медленно начало проясняться.

— Приманкой, значит… Самой важной… Чтобы всех врагов обмануть… Это я умею! — с неожиданной гордостью заявил он. — Обманывать — это мой конёк!

— А что будешь делать ты, Ната? — спросил Дмитрий, и в наступившей тишине все взгляды устремились на меня.

Я сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— А я… я приготовлю им главный сюрприз. То, чего они от нас точно не ждут.

С этими словами я медленно достала из кармана крошечный флакончик из тёмного стекла, подарок Кощея.

— Это — мёртвая вода. Одна её капля способна превратить в ржавую труху любой, даже самый прочный металл.

В комнате повисла звенящая, благоговейная тишина. Даже Фёдор чуть приоткрыл рот.

— Мы смешаем её с глиной и древесной смолой, — продолжила я, чувствуя, как внутри разгорается азарт и страх отступает. — И обмажем этой смесью всё, что сможем: стены домов, заборы, ворота. Всё, что они могут попытаться сломать. Когда их железные лапы или тараны коснутся наших стен, они просто рассыплются в пыль.

— Но её же тут… чуть больше одной капли, — с сомнением протянул Дмитрий, недоверчиво глядя на крошечный пузырёк. — Нам и на один дом не хватит.

— А мы её усилим, — я хитро улыбнулась и достала второе своё сокровище — маленькую деревянную коробочку, из щелей которой пробивалось слабое зеленоватое сияние. — С помощью этого.

Я открыла крышку. Комнату залил мягкий, волшебный свет от живого, дышащего мха.

Я обвела всех взглядом. Они смотрели на меня, как на какое-то чудо. Простой охотник, хитрый купец, мудрая знахарка, раскаявшийся хвастун и упрямый староста. Напуганные, растерянные, но готовые сражаться. Моя странная, нелепая, но такая внезапно родная армия.

— Они думают, что мы — всего лишь горстка крестьян, которых можно легко раздавить, как букашек, — сказала я, и мой голос обрёл твёрдость, которой я сама от себя не ожидала. — Так давайте покажем им, на что способна эта горстка. Давайте покажем этому Железному Князю, что живое сердце, смекалка и капелька магии всегда будут сильнее мёртвого железа.