Глава 13 · Трусики

Я влетела в квартиру, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться.

Сердце колотилось так, будто я только что пробежала марафон. Нет, хуже — будто меня только что трахнули. Хотя нет, не трахнули. Но хотели. И я хотела. И этот взгляд, когда он смотрел на меня на улице…

Боже.

Я сползла по двери на пол, обхватила голову руками. Ну почему именно сейчас? Почему я должна была врезаться в него именно в тот момент, когда в голове были его член, его руки, его голос? Я же не успела натянуть эту дурацкую маску холодности. Я покраснела. Сильно. Заметно.

Но может, он подумает, что это после спорта? Да, логично. После тренировки все красные, разгорячённые. Я же в спортзале была, он сам видел. Нормально. Всё нормально.

Я заставила себя встать, прошла на кухню, налила воды. Выпила залпом, потом ещё. Потом пошла в душ, встала под горячие струи и долго стояла, пытаясь успокоить мысли.

Но они не успокаивались.

Он смотрел на меня. Смотрел пристально, изучающе. На секунду дольше, чем нужно. Или мне показалось?

Я выключила воду, закуталась в полотенце и побрела в комнату. Рухнула на диван, уставилась в потолок.

В спортзале он меня не нашёл. Это хорошо. Это значит, что я не спалилась. Но эта встреча на улице…

Ладно. Надо успокоиться.

Я потянулась за телефоном. Открыла переписку. Пролистала наши сообщения — все эти «господин», «хозяин», «трусики мокрые». Боже, какая же я развратная. Но как же это заводит.

Я набрала:

«Киска течёт.»

Отправила и закусила губу.

Пусть знает. Пусть мучается. Пусть ищет.

Ответ пришёл почти сразу:

«Ты меня сейчас добьёшь.»

«Надеюсь, приятно?»

«Сладко. Мучительно. Где ты?»

«Там же, где и всегда. Рядом.»

«Это не ответ.»

«Это игра, господин. Ты же хотел играть?»

«Хотел. Но игра затянулась.»

«Терпение, господин. Хорошая охота требует времени.»

«А если я не хочу ждать?»

«Тогда ищи быстрее.»

Я отложила телефон и улыбнулась в потолок.

Пусть ищет. Пусть сходит с ума. А я буду ждать. И дразнить. И течь.

Потому что когда он найдёт — это будет бомба.

«А желания мои выполнять будешь? Или только в переписке смелая?»

Он провоцирует. Он проверяет. Он хочет понять, насколько я готова зайти в этой игре.

Я закусила губу, чувствуя, как между ног снова становится влажно. Пальцы дрожали, когда я набирала ответ:

«Что мой папочка хочет?»

Отправила и замерла. Что он попросит? Что-то безумное? Что-то, что я не смогу сделать?

Ответ пришёл через минуту. Короткий. Чёткий. Убийственный.

«Твои трусики. Положи мне завтра на стол.»

Я выдохнула. Нет, даже не выдохнула — воздух из лёгких вышибло напрочь.

Положить трусики ему на стол.

Завтра.

В офисе.

Где я каждый день сижу напротив его кабинета.

Где он будет смотреть на меня своими серыми глазами и знать, что под моей строгой юбкой — ничего.

Боже…

Я перечитала сообщение раз пять. Потом ещё. Потом прикусила губу так сильно, что почувствовала вкус крови.

Он не шутит. Он реально хочет этого. Он проверяет, насколько далеко я готова зайти. Или просто хочет меня унизить? Или завести? Или всё сразу?

Я представила завтрашнее утро. Как я прихожу в офис, в строгой юбке, в блузке, застёгнутой на все пуговицы, — и без трусиков. Как прохожу мимо охраны, здороваюсь с коллегами, сажусь за свой стол. И знаю, что где-то там, в его кабинете, на столе лежат мои трусики. Он будет смотреть на них, представлять меня, заводиться.

А я буду сидеть и делать вид, что ничего не происходит.

Господи…

Я зажмурилась и провалилась в картинку: он берёт мои трусики в руки, рассматривает… Член у него встаёт, он сжимает их в кулаке и думает обо мне. О том, как я их снимала. О том, что под юбкой у меня сейчас пусто.

Я почувствовала, как жар разливается по телу, как между ног пульсирует, как трусики, которые на мне сейчас, становятся совсем мокрыми.

Ответ.

Надо ответить.

Я открыла глаза и набрала:

«Хорошо, папочка.»

Отправила и откинулась на диван, прижимая телефон к груди.

Что я творю? Зачем я это делаю? Это же безумие!

Но где-то глубоко внутри, там, где живут все мои тайные желания, было только одно: да. Я хочу этого. Хочу, чтобы он знал. Хочу, чтобы он заводился. Хочу этой игры, даже если она опасна.

Телефон пиликнул.

«Умница. Жду.»

Я улыбнулась в темноту комнаты.

— Жди, папочка, — прошептала я. — Завтра будет жарко.

Я встала, прошла в спальню и начала выбирать, какие трусики положить ему завтра на стол. Кружевные? Самые откровенные? Или похожие на те, в которых я была в ту ночь?

Я остановилась на чёрных, почти невесомых стрингах. Копии тех самых, в которых он уже видел меня. Тех, которые он стягивал с меня, когда ставил попой кверху.

Трусики — это одно. Но он хочет игры. Он хочет меня. Он хочет, чтобы я горела.

А у меня до сих пор на попе следы его рук.

Я встала, подошла к зеркалу в прихожей и повернулась спиной. Сняла трусы, чтобы было видно.

Они ещё не прошли. Бледно-розовые разводы на коже, особенно яркие на левой ягодице — там, где он шлёпал сильнее всего. Я провела рукой — больно, но приятно. Воспоминания снова накатили: как он шлёпал, как я выгибалась, как просила ещё.

Боже…

Я смотрела на своё отражение и понимала: если уж добивать, то окончательно. Чтобы он понял — я не просто играю. Я горю. Я хочу. Мы на равных.

Я вернулась на диван, взяла телефон и сделала фото.

Просто попа. Только ягодицы в трусиках — чёрных, кружевных, похожих на те, которые он стягивал с меня в ту ночь. Но трусики чуть спущены, так, чтобы были видны следы. Его следы. Отпечатки его ладоней на моей коже.

Я посмотрела на фото. Без лица, без намёков на личность. Только попа, трусики и синяки.

Идеально.

Пальцы дрожали, когда я нажимала «отправить».

Без подписи. Просто фото.

Отправила и замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Что он скажет? Что подумает? Не испугается ли? Не решит ли, что я слишком наглая, слишком доступная?

Секунда. Две. Три. Пять. Десять.

Телефон завибрировал.

Я открыла сообщение и чуть не задохнулась.

«Блядь…»

И ещё через секунду:

«Это мои следы?»

Я закусила губу до крови.

«Твои, папочка. До сих пор не прошли.»

«Сука…»

«Ты меня сейчас убьешь.»

«Но смерть будет красивой?»

«Самой красивой в моей жизни.»

Я улыбнулась, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза — от счастья, от возбуждения, от всего сразу.

«Завтра будут трусики, папочка. А пока — спокойной ночи.»

«Спокойной ночи, моя грязная сучка. Сладких снов.»

«И тебе, хозяин.»

Я отложила телефон, свернулась калачиком на диване и закрыла глаза.

Завтра будет безумие. Но сегодня — сегодня я самая счастливая женщина на свете.