Глава 19 · Паранойя или нет?

Я примчался на работу раньше обычного.

Даже сам удивился, когда залетел в приёмную, а часы показывали начало восьмого. Обычно я в это время только кофе пью дома, ленту новостей листаю, раскачиваюсь. А сегодня — как ошпаренный. Спал хреново, крутился, ворочался, простыню скомкал в узел. Мысли об аквапарке, о родинке, о том, как я наконец-то вычислю эту сучку, не давали покоя. Они жгли изнутри, как температура, гнали кровь быстрее, заставляли сердце колотиться даже когда я просто лежал и смотрел в потолок.

В приёмной уже горел свет. Лиза была на месте. Сидела за своим столом, как всегда — пучок, очки, строгая блузка застёгнута на все пуговицы, даже верхнюю. Ничего не изменилось.

Или изменилось?

Я замер на пороге. Пригляделся. Вроде всё то же. Тот же идеальный пучок — ни волоска не выбивается. Те же очки в тонкой оправе. Та же блузка, белая, наглаженная, с длинными рукавами, хотя на улице уже июньская жара прет.

Я стоял и смотрел на неё, как дурак. Секунду. Две. Две с половиной. Она подняла глаза от монитора, встретилась со мной взглядом — и ни одной эмоции. Ни удивления, что я так рано. Ни вопроса, почему стою и пялюсь. Просто смотрит, ждёт.

— Лиза, за мной.

Сказал резче, чем хотел. Голос сел — пришлось откашляться.

Она подпрыгнула. Буквально подскочила в кресле — видно, не ожидала, что я с порога так на неё накинусь. Схватила планшет — всегда его под рукой держит, умница — и пошла за мной.

Я бросил взгляд через плечо. Идёт ровно, спина прямая, как струна, юбка строгая, ни сантиметра лишнего. Каблучки цокают по паркету. Всё как обычно.

Или нет?

Блядь. Не пойму. А если она изменила что-то, но так, что незаметно? Хитрая девка, моя сучка. Могла ведь выбрать такую деталь, которую я сходу не замечу. Заколку другую. Помаду. Серёжки. Или вообще бельё сменила.

Надо будет сегодня пройтись по этажам, глянуть, кто что изменил в образе. Внимательно поглядеть. На каждую женщину. На каждую деталь. Может, повезёт.

Я зашёл в кабинет, скинул пиджак на кресло. Повернулся к Лизе. Она стояла у двери с планшетом, готовая записывать. Всегда готовая. Идеальная секретарша.

Идеальная.

Или идеально играющая?

— Лиза, на следующей неделе надо снять аквапарк. Весь.

Она моргнула — один раз. Быстро. Ресницы дрогнули, но глаза не дрогнули. Ни удивления, ни вопроса. Только лёгкое, едва уловимое движение зрачков — и всё.

— Аквапарк? Весь? — переспросила она. Голос ровный, как у автоинформатора.

— Да. Корпоратив. Тема — водные развлечения. Хочу, чтобы все сотрудники пошли. Обязательно.

— Хорошо, Демид Александрович. — Она уже строчила в планшете. Стилус скользил по экрану. — Я свяжусь с администрацией, узнаю по ценам и датам.

— Спасибо, — я кивнул. — Я тебе доверяю. Знаю, что не подведёшь.

— Это моя работа, — ответила она ровно.

Я смотрел на неё и вдруг поймал себя на мысли: если бы она сейчас добавила «…папочка» — я бы, наверное, упал. Прямо здесь, на ковёр, лицом вниз. От неожиданности. От облегчения. От дикого, неконтролируемого возбуждения.

Но она не добавила. Стоит, ледяная глыба, и даже не улыбается. Только смотрит сквозь очки своими прозрачными глазами.

А ведь девка красивая. Это видно, даже сквозь эти дурацкие очки и пучок, даже сквозь эту строгую одежду. Черты лица правильные, тонкие. Губы — не накрашены, но форма красивая, чёткая. Кожа светлая, чистая. Если бы распустить волосы — они у неё, наверное, длинные, блонд, тяжёлые — если бы снять очки, если бы надеть что-то более открытое… была бы конфетка. Огонь.

— А ты чего в блузке по самое лицо? — спросил я вдруг. Сам не знаю, зачем спросил. Вырвалось. — Лето же, жара. Не жарко?

Она подняла на меня глаза — всё так же спокойно. Ни тени смущения, ни удивления от странного вопроса.

— Не жарко. Кондиционер.

Я усмехнулся.

— Ну-ну.

Она ждала. Стояла с планшетом и ждала, пока я скажу что-то ещё. Или отпущу.

— Иди. Работай. Как договоришься с аквапарком — доложишь.

— Хорошего дня, Демид Александрович.

Развернулась и вышла. Дверь закрылась бесшумно, как всегда.

Я выдохнул и сел в кресло. Закинул ноги на стол. Уставился в потолок.

Блузка под горло. В такую жару. Странно. Или не странно? Может, просто мерзлявая? Или стесняется чего-то? Или…

Или прячет что-то? Засосы, например? Мысль ударила, как током. Я даже выпрямился в кресле.

Засосы. Следы. Те, что я мог оставить на ней в ту ночь. Если это она, конечно. Если та самая сучка — это Лиза, то у неё на шее, на плечах — мои отметины. Мои зубы. Мои пальцы.

А она их прячет под этой дурацкой блузкой.

Я вспомнил её попу, которую разглядывал вчера, когда она поливала цветы. Круглую, упругую, идеальной формы. Как юбка натянулась, когда она наклонилась. Как я замер, не в силах отвести взгляд.

И вдруг картинка сложилась. Сама собой, без спроса.

Блядь.

Член дёрнулся в штанах, заныл согласно. Пришлось переложить поудобнее, чтобы не так давило.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Нет, — сказал я вслух. Голос в пустом кабинете прозвучал глухо. — Лиза не может. Она же робот. У неё вместо сердца — процессор. Вместо крови — офисная пыль.

Я встал и подошёл к окну. Упёрся лбом в стекло. Стекло было тёплым — солнце уже припекало. Внизу, на улице, люди спешили по делам, машины сигналили, жизнь кипела. А у меня внутри — пожар. Который никак не потушить.

Я закрыл глаза и представил Лизу в мокром бикини. Как вода стекает по коже тонкими струйками, как купальник облепляет грудь, тяжёлую и тугую, как ткань впивается между ягодиц, подчёркивая каждую линию. Как она выходит из бассейна, откидывает мокрые волосы назад, отжимает их — и смотрит на меня. Прямо в глаза. С вызовом. С улыбкой, которую я никогда не видел, но которую чую за версту.

Блядь.

— Спокойно, — прошептал я ему. — Скоро. Очень скоро.

Ладно. Пока ждём аквапарк, надо действовать. Она сказала, что изменит что-то в образе. Я должен это заметить. Должен, блядь. Буду смотреть на каждую женщину. На причёску, на очки, на детали. На серьги, на заколки, на помаду. На длину юбки, на вырез блузки, на обувь. Всё замечу. Каждую мелочь.

Может, сегодня она проколется.

Проходя мимо Лизы, я снова скользнул по ней взглядом. Сидит, печатает. Пальцы порхают по клавиатуре. Монитор, бумаги, чашка с недопитым кофе. Всё то же.

— Лиз, — остановился я.

Она подняла глаза. Спокойные, пустые.

— Да?

— Если будут вопросы по аквапарку — сразу решайте. Деньги не проблема. Главное — чтобы все пошли. Ясно?

— Поняла, Демид Александрович.

Я кивнул и пошёл дальше.

В лифте достал телефон. Экран засветился, выхватил из полумрака моё лицо — глаза горят, зрачки расширены, как у наркомана. Написал:

«Сегодня ищу тебя. Очень внимательно.»

Отправил и замер. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Ответ пришёл через минуту.

«Удачи, папочка. Я где-то рядом.»

Я усмехнулся. Где-то рядом. В этом здании. На этом этаже.

Лифт открылся, я вышел в коридор и улыбался как дурак. Она ответила. Она всегда отвечает. Всегда на связи. Всегда дразнит.

Я зашёл в бухгалтерию. Толкнул дверь, прошёл между столами. Осмотрел всех девчонок. Зоя — старая, толстая, не та. Наташа — симпатичная, но слишком простая, не её стиль. Инна — молодая, вертлявая, но взгляд глуповатый. Такая не сможет вести игру.

Вроде всё как обычно. Никто ничего не изменил. Или изменили, но я не замечаю?

Вышел, прошёл мимо столовой — оттуда пахло борщом и котлетами, заглянул в отдел маркетинга. Те же лица, те же причёски. Никаких намёков. Света — громкая, смешливая, всё время хохочет. Катя — тихая, в углу сидит, в монитор уткнулась. Лена — начальница отдела, старая грымза, даже думать смешно.

Ничего. Пусто.

Вернулся в приёмную. Лиза сидела на месте, как приклеенная. Даже позу не сменила за те полчаса, что я ходил. Я остановился, посмотрел на неё. Долго. Внимательно.

— Лиз, — позвал я.

Она подняла голову.

— Да?

— Всё в порядке? Вы сегодня какая-то… не знаю. Другая?

Она моргнула. Один раз. Медленно.

— В смысле?

— Ну, — я пожал плечами, делая вид, что просто так спрашиваю. — Может, причёску сменили? Или очки новые? Или… не знаю. Что-то другое.

— Нет, — ответила она ровно. — Всё как обычно.

— Понятно, — я кивнул и пошёл в кабинет.

Сел, выдохнул. Ничего. Пусто. Ноль.

Телефон пиликнул. Она.

«Ну как, папочка, нашёл кого-нибудь?»

Я усмехнулся. Сидит где-то, наблюдает за мной. Видит, как я хожу, как пялюсь, как теряюсь. И дразнит.

«Нет. Ты хорошо прячешься.»

«Я не прячусь. Я жду.»

«Чего ждёшь?»

«Когда ты меня найдёшь. И сделаешь то, что обещал.»

«Я обещал много чего.»

«Я помню. И жду.»

Вот сучка же. Я сидел в кабинете и смотрел в одну точку.

Все блядь девки смешались в кучу.

Я уже не понимал, кто есть кто. Бухгалтерши, маркетологи, логисты, секретарши — все слились в одно большое женское тело, которое я разглядываю целыми днями. На всех смотрю, всех оцениваю, всех мысленно раздеваю.

В голове каша. Каждая проходящая мимо женщина — потенциальная она. Каждая улыбка — подозрение. Каждый взгляд — проверка.

Я уже дошёл до того, что смотрю на походку, на то, как юбка облегает бёдра, как двигаются руки, как поворачивается голова. Ищу ту самую пластику. Ту самую текучесть, которую запомнил в ту ночь.

А Лиза… Лиза под рукой. Всегда здесь, в приёмной. Входит и выходит, приносит кофе, документы, улыбается своей ледяной улыбкой. Могла ли она? А хрен её знает.

Я уже её всю рассмотрел. Каждый раз, когда она проходит мимо, я провожаю взглядом. Попу эту дурацкую, которую она так удачно выставляла, когда поливала цветы. Талию — осиную, перехваченную тонким ремешком. Ноги — длинные, стройные, в этих вечных колготках телесного цвета. Даже руки — длинные пальцы, аккуратный маникюр без лака, тонкие запястья.

И члену понравилось. Блядь, члену реально понравилось. Каждый раз, когда я на неё смотрю, он дёргается, требует. А я злюсь на него, потому что это нихера не нормально. Мне кажется, я уже на всех потенциальных стою. Каждая женщина в этом офисе кажется мне подозрительной. Каждая может оказаться той самой сучкой, что пишет «хозяин» и подбрасывает трусики.

Паранойя.

— Дем, ты чего такой? — Кир зашёл без стука, как всегда. Ворвался, развалил своим напором тишину, плюхнулся в кресло напротив. — Сидишь, как сыч.

— Думаю, — ответил я, не отрывая взгляда от окна.

— О чём?

— О том, что я уже на всех баб в этом офисе смотрю как на подозреваемых. Даже на Лизу.

— На Лизу? — Кир удивился. Даже брови поднял. — Она же ледышка.

— Ага, — усмехнулся я. — Ледышка. А у ледышек, ты сам говорил, самые горячие трусики.

Кир заржал. Громко, заливисто, так что я поморщился.

— Ого, — Кир присвистнул. — Ты уже и на Лизу запал? Дем, тебе лечиться надо. Серьёзно. У тебя уже крыша едет.

— Не запал, — отмахнулся я. — Просто… не знаю. Вдруг это она? Она же всегда рядом. Может писать с анонимки, пока я в кабинете. Может подложить трусики в стол, пока я на совещании. У неё доступ есть. Ключи. Возможности.

— Может, — согласился Кир, почесав затылок. — Но это же Лиза. Она же робот. У неё даже улыбки нет. Я за три года ни разу не видел, чтобы она улыбнулась.

— Блядь, — я провёл рукой по лицу. Ладонь была влажной. — Я уже параноик. Реальный параноик. Мне кажется, я скоро начну юбки задирать.

— Нормально, — успокоил Кир, вставая. — Такая баба любого параноиком сделает.

Он вышел, хлопнув дверью. А я снова уставился в окно.

Лиза. Могла ли она?

Я вспомнил её взгляд сегодня утром. Спокойный, ледяной, прозрачный. Ни тени эмоции, когда она увидела трусики в моей руке. Ни удивления. Ни смущения. Ни презрения. Вообще нихера.

Или это была игра? Лучшая игра в её жизни?

Я сидел в кабинете, сжимая телефон, и смотрел на экран. Написал ей:

«Что изменила?»

Я затаил дыхание. Сейчас узнаю. Сейчас пойму, на что смотреть. Куда пялиться, что искать.

Ответ:

«Надела чулки… На подвязках.»

Я выдохнул весь воздух из лёгких разом.

Воздух вышел со свистом, будто из проколотой шины. Я откинулся в кресле, закрыл глаза и зашипел сквозь зубы.

— Суууука… — прошептал я, чувствуя, как член встаёт колом, упирается в ширинку, требует выхода.

Чулки. На подвязках.

Под строгой офисной одеждой. Под этими дурацкими юбками до колена, где-то в этом здании, среди этих серых юбок и скучных блузок, ходит женщина, у которой под одеждой — чёрные чулки с подвязками. Резинки впиваются в нежную кожу бёдер, кружево обнимает ноги.

Я представил. Закрыл глаза и представил, как она идёт по коридору. Юбка чуть колышется при ходьбе. И никого не волнует. Никто не знает. Только я. Только я сейчас сижу и схожу с ума от этой картинки.

«Это не честно», — набрал я дрожащими пальцами. Буквы плясали перед глазами.

«Я старалась для папочки.»

Я зарычал, откидываясь в кресле. Рык вырвался из груди сам, дикий, звериный. Хорошо, что дверь закрыта.

«Где ты?» — написал я.

«Там же, где и всегда. Рядом.»

«Это не ответ.»

«Это игра, папочка. Ты же хотел играть?»

«Хотел. Но сейчас я хочу тебя трахнуть.»

«И я хочу, чтобы ты меня трахнул. Но сначала найди.»

Чулки. Чёрт возьми, чулки. Теперь я буду смотреть на каждую юбку, пытаясь угадать, есть ли под ней подвязки.

Я вышел из кабинета.

— Лиза, — позвал я.

Она подняла голову. Взгляд спокойный, прозрачный, пустой.

— Да, Демид Александрович?

Я смотрел на неё. На её юбку — строгую, до колена. На её ноги. Представил, что под этой тканью — чулки, резинки, кожа, горячая и влажная…

— Ничего, — сказал я. Голос сел, пришлось откашляться. — Просто проверяю, как дела с аквапарком.

— Всё в процессе, — ответила она ровно. — Бронь есть, рассылку делаю.

— Хорошо.

Я вернулся в кабинет и закрыл дверь.

Прислонился к ней спиной, закрыл глаза.

Чулки. Блядь.

Она надела их специально для меня.

И как, блядь, я должен это заметить?

Юбки задирать? Подходить к каждой сотруднице и спрашивать: «Извините, а у вас случайно не чулочки сегодня?» Или: «А можно посмотреть, что у вас под юбкой? Я ищу одну сучку в чулках».

Сука.

Я встал, прошёлся по кабинету. Из угла в угол, из угла в угол. Мысли метались, как угорелые, бились о черепную коробку, не находили выхода. Она специально это сделала. Специально выбрала то, что невозможно увидеть. Чтобы дразнить меня ещё сильнее. Чтобы я сходил с ума, представляя, а не видя. Чтобы я мучился, гадал, фантазировал.

Умная сучка.

Я вышел в коридор и пошёл по этажам. Заглядывал в каждый отдел, искал повод, чтобы кто-то наклонился.

В бухгалтерии попросил достать папку с нижней полки. Девушка нагнулась — юбка короткая, чуть не до трусов. Я вгляделся — обычные колготки, телесные, скучные. Никаких чулок. В маркетинге уронил ручку специально. Прямо у ног Светы. Она наклонилась, подняла — опять колготки. Бежевые, противные. В логистике Ольга выскочила мне навстречу в юбке, которая едва прикрывала попу. Я заглянул — нет, чулок нет. Только голые ноги, гладкие, загорелые.

Ничего. Пусто. Ноль.

Я вернулся в кабинет злой и заведённый. Как зверь в клетке. Как охотник, который упустил добычу.

Она издевается. Она знает, что я не могу это проверить. И дразнит меня этим. Смакует мою беспомощность.

Я взял телефон и написал:

«Как я должен заметить чулки, если юбки задирать нельзя?»

Ответ пришёл быстро:

«А ты постарайся, папочка. Может, повезёт.»

«Ты меня пытаешь.»

«А тебе не нравится?»

«Нравится. Но я сейчас лопну.»

«Не лопнешь. Терпи, папочка. Хорошая охота требует терпения.»

Я отложил телефон и зарычал в пустоту.

— Терпи, — прошептал я. — Легко сказать.

Я посмотрел на дверь. За ней сидела Лиза. И у неё под юбкой могли быть чулки. Или не могли.

День близился к завершению, чулки не нашел, зато куча бумаг задавила полностью. Я сидел зарывшись в документы по самую макушку.

Сука, дел по горло. Отчёты, договора, планы на следующий квартал — всё навалилось разом. На столе высились стопки бумаг, монитор мигал уведомлениями, телефон разрывался от пропущенных. А в голове вместо цифр и сроков — чулки, подвязки, родинка на левой ягодице и один-единственный вопрос: кто из них она?

Я потёр переносицу, глянул на часы. седьмой вечера. За окном уже темно, офис гудит кондиционером и больше ничем. Часть сотрудников уже разошлась.

И тут дверь открылась.

— Демид Александрович, вызывали? — Лиза стояла на пороге с планшетом, как всегда — идеальный пучок, очки, строгая блузка. Даже в конце рабочего дня ни волоска не выбилось, ни пуговицы не расстегнуто.

— Да. Задержаться можешь? На полчаса-час. Надо с документами помочь разобраться.

— Да, могу, — кивнула она без тени сомнения.

— Отлично, — я откинулся в кресле. — Оплачу в тройном размере.

— Не нужно, — ответила она ровно. — Просто помогу.

Я удивился. Обычно секретарши за сверхурочные держатся зубами, выбивают премии, бонусы, отгулы. А эта — отказывается.

— Почему? — спросил я.

— Это моя работа, — пожала она плечами. — Что нужно делать?

Я показал на стопку бумаг.

— Вот эти договора надо проверить на соответствие. И вот эти отчёты разложить по датам.

Она подошла к столу, взяла папки и села напротив, за приставной столик.

Я смотрел на неё. Как она склонила голову чуть набок. Как водит пальцем по строчкам, шевелит губами, читая про себя. Тишина. Только бумаги шуршат и кондиционер гудит.

И вдруг я заметил.

Она сидит нога на ногу. Юбка чуть задралась — самую малость, на пару сантиметров выше колена. И там, на ноге…

Чулок?

Я пригляделся. Сердце пропустило удар. Тонкая полоска кружева выглядывала из-под юбки. Чуть выше колена. Чёрное кружево на бледной коже.

У меня внутри всё оборвалось. Воздух застрял в лёгких.

— Лиза, — сказал я. Голос сел, пришлось откашляться.

Она подняла глаза.

— Да?

— У тебя… — я запнулся. Язык прилип к нёбу. — Не жарко? В блузке?

Она моргнула.

— Кондиционер работает.

— А… — я кивнул на её ноги, сам не знаю зачем. — Чулки? В такую жару?

Она посмотрела вниз, на свою ногу, на край кружева, выглядывающий из-под юбки. Потом снова на меня. Взгляд — абсолютно спокойный. Ни тени смущения, ни удивления, ни гнева.

— Это моё дело, Демид Александрович, — ответила она.

Я усмехнулся. Усмешка вышла кривой.

— Верно.

Она кивнула и снова уткнулась в бумаги.

А я сидел и смотрел на неё. На это чёртово кружево, которое дразнило меня из-под юбки. На эти длинные пальцы, перебирающие документы. На это спокойное, невозмутимое лицо.

Чулки. Она надела их сегодня.

Или это просто совпадение?

Я откинулся в кресле и уставился в потолок.

Сука.

Ничего не понятно. Одни догадки, одни «может быть», «а вдруг», «а если». И все эти догадки — нихера не сто процентов. Я покосился на Лизу. Она сидела за приставным столиком, склонившись над документами. Спокойная, сосредоточенная, идеальная. Очки, пучок, строгая блузка. И это чёртово кружево чулка, которое я заметил, когда она закинула ногу на ногу.

Случайность? Или намёк?

Если она — та самая, то она сейчас сидит и улыбается внутри. Знает, что я вижу, знает, что я мучаюсь, знает, что у меня сейчас член дырявит штаны — и ждёт, когда я сделаю шаг. Ждёт, когда сорвусь, подойду, задеру юбку…

Если не она — то она просто Лиза, моя идеальная секретарша, которая работает сверхурочно без премии, потому что «это моя работа». И которую я сейчас подозреваю в чёрт знает чём. Которая, может быть, даже не знает, что такое подвязки. Которая спит с книжкой и чаем и судя по всему вообще девственица.

А если ошибусь? Если начну к ней приставать, задавать вопросы, намекать, пялиться на её ноги — а она не та? Я её напугаю. Она уволится. И где я потом найду такого секретаря?

Лизу я потерять не могу. Где ещё такую найду? Работящую, спокойную, незаменимую. Она знает мои привычки, мои встречи, мои документы. Она знает, какой кофе я пью, в какое время, с сахаром или без. Она знает, кому звонить, кого посылать, кого не пускать. Она — идеальный винтик в моей рабочей машине.

И при этом… такая попа. И чулки.

Блядь.

— Лиза, — позвал я.

Она подняла голову.

— Да?

— Ты давно в очках?

Она моргнула. Один раз.

— С детства. А что?

— Просто, — я пожал плечами, делая вид, что просто так спрашиваю. — Спросил.

Она кивнула и снова уткнулась в бумаги.

С детства. Значит, не линзы. Не маскировка. Не способ спрятать глаза.

Я вздохнул.

— Ладно, — сказал я. — Давай заканчивать. Уже поздно.

Она кивнула, собрала бумаги, встала. Поправила юбку — автоматически, даже не глядя.

— Я доделаю завтра с утра, — сказала она. — Спокойной ночи, Демид Александрович.

— Спокойной ночи, Лиз.

Она вышла, а я остался один.

Я сидел в кабинете и смотрел на дверь, за которой только что скрылась Лиза.

Тишина давила на уши. Где-то гудел кондиционер — ровно, монотонно, как дыхание спящего зверя. В окнах чернела ночь, и моё отражение в стекле смотрело на меня — осунувшееся, с тёмными кругами под глазами, с диким блеском в зрачках.

Чулки.

Может, мне показалось? Может, это была просто резинка от колготок? Или тень? Игра света? Глюк перегретого мозга?

Я провёл рукой по лицу.

Лиза… она вообще носила когда-нибудь чулки? Я пытался вспомнить, но память подсовывала только одно: строгие юбки, блузки, застёгнутые на все пуговицы, пучок, затянутый так туго, что, кажется, кожу на лбу стягивает. Ноги? Я никогда не смотрел на её ноги. Она была для меня частью интерьера, функцией, приложением к столу в приёмной, а не женщиной. Мебель. Фон. Голос, который говорит «хорошего дня».

А сейчас смотрю. Слишком внимательно. Слишком долго. Слишком… жадно.

Раздеть. Хорошо бы. Прижать к столу, задрать эту строгую юбку, увидеть своими глазами — есть там чулки или нет. Есть там родинка или нет.

Но серьёзно. Надо что-то придумать. Аквапарк — да, но до него ещё неделя. Целая неделя. Семь дней, в течение которых я буду сходить с ума, смотреть на каждую женщину и гадать.

Блядь.

Я просидел в офисе ещё час после того, как Лиза ушла.

Просто сидел и смотрел в одну точку. Сначала на дверь, потом на кресло, где она сидела, потом в окно, потом снова на дверь.

Перебирал в голове всё, что случилось за день. Чулки, которые я заметил у неё под юбкой. Её спокойный взгляд, когда она сказала: «Это моё дело». И это чёртово кружево, которое теперь стояло перед глазами, стоило только закрыть веки.

И тут телефон пиликнул.

Я схватил его, как утопающий соломинку. Пальцы скользили по экрану, не слушались. Открыл сообщение — и воздух застрял в лёгких.

Фото.

Бёдра. Женские бёдра в чулках. Кружевных, на подвязках. Резинки впиваются в нежную кожу, чулки облегают идеальные ноги. Ракурс такой, что видно и край юбки — строгой, офисной, чуть задранной.

И ни лица. Ни намёка, кто это.

Только бёдра, чулки, подвязки. И лёгкая тень на коже — может, от пальцев, может, от света.

И подпись:

«Скучаешь, папочка?»

— Сука… — выдохнул я, чувствуя, как член встаёт колом, упирается в ширинку.

Она издевается. Она специально. Сидит где-то — может, дома, может, в машине, может, еще где, — фоткает себя в этих чулках и шлёт мне, пока я тут схожу с ума.

Я смотрел на фото и не мог оторваться.

Я напряг память. Лиза. Её фигура, когда она стояла ко мне спиной. Тонкая талия, крутые бёдра, попа, которая свела меня с ума. Могла это быть она?

Или любая другая? Ольга из логистики? Света из маркетинга? Та тихая из бухгалтерии?

Я набрал ответ дрожащими пальцами:

«Это фото сейчас сделано?»

«Только что. Специально для тебя, папочка.»

«Покажи лицо.»

«Не проси. Игра есть игра.»

«Я хочу тебя.»

«Я знаю. Ищи.»

Я положил телефон и уставился на фото.

Блядь.

Я посмотрел на часы. Половина десятого. Она где-то там. В чулках.

А я здесь. Один. В пустом офисе. С членом, который вот-вот продырявит штаны. И ни хера не могу сделать. Только ждать. Искать. Играть.

Я откинулся в кресле, закрыл глаза и представил её. Эти бёдра. Эти чулки. Эту родинку, которую я скоро увижу.

Скоро. Очень скоро.