Глава 20 · Предвкушение

Пятница. Я захватила на работу маску.

Ту самую. Белую, с перьями, в которой была в ту ночь. Она лежала у меня дома со дня корпоратива — я всё никак не могла её выбросить. Как талисман. Как напоминание. Каждый раз, натыкаясь на неё среди косметики и документов, я замирала и проваливалась в воспоминания. Его руки. Его дыхание. То, как он сжимал мои бёдра, входя в меня сзади, и маска сползала на глаза…

А теперь она пригодится.

Я пришла пораньше, пока офис ещё пустой. Семь утра, в здании тихо, только кондиционер гудит и лампы дневного света мерцают ровным белым светом. В приёмной ни души, только уборщица шуршит где-то в коридоре тележкой. Металлический скрежет колёс по линолеуму отдавался в висках.

Я зашла в его кабинет — быстро, бесшумно, стараясь ступать на цыпочках, хотя ковёр и так глушил шаги. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Запах его кабинета — кожа кресел, кофе, его одеколон, который остаётся в воздухе после того, как он уходит — ударил в ноздри, и на мгновение я замерла, втягивая его, как наркотик.

Его стол. Массивный, из тёмного дерева, с идеальным порядком. Монитор, подставка для ручек, ежедневник. И ящики.

Открыла верхний ящик стола. Там, где лежали не важные документы, куда он заглядывает редко, раз в месяц, не чаще. Закинула маску, прикрыла бумагами. Пальцы на мгновение задержались на перьях — мягких, шелковистых, ещё хранящих память о той ночи.

Закрыла ящик и выскользнула обратно.

В приёмной я села за свой стол, включила компьютер и выдохнула. Выдох получился дрожащим, как после пробежки. Ладони вспотели, пришлось вытереть их о юбку.

Он найдёт. Не сегодня, так завтра. И будет думать. И вспоминать.

Я улыбнулась своим мыслям. Внутри разливалось тепло — предвкушение, азарт, желание.

Через час начали подтягиваться сотрудники. Я кивала, здоровалась, делала вид, что ничего не происходит. Лицо держала ровно — ледяная маска, секретарь-функция, часть интерьера. Никто не должен ничего заподозрить. А сама ждала. Каждые пять минут поглядывала на дверь лифта, прислушивалась к шагам.

Ровно в 8:30 дверь лифта открылась, и вышел он.

Демид Александрович. В идеальном костюме, свежий, выбритый, с кофе в руке. Белоснежная рубашка, тёмно-синий пиджак, безупречный узел галстука. Но глаза… Под глазами тени, будто не спал ночь. Или спал плохо. Или думал обо мне.

Прошёл мимо моего стола, бросил короткое:

— Лиза, зайди в кабинет.

Я встала. Ноги на мгновение стали ватными, но я взяла себя в руки, натянула маску спокойствия на лицо. Ледяная глыба. Робот. Секретарь-функция.

Зашла за ним. Он сел в кресло, я остановилась у стола. Расстояние — метр, не больше. Я видела, как он положил руки на стол, как сжал пальцы в замок. Костюм сидел идеально, но под тканью угадывалось напряжение.

— Лиза, что с аквапарком?

Голос ровный, деловой. Никаких намёков на вчерашнюю переписку, на фото, на бешенство. Никаких «папочка», никаких «скучаешь». Идеальный начальник.

Я открыла планшет. Пальцы не дрожали — я следила за этим специально.

— Всё хорошо, Демид Александрович. Скинула на почту смету. Следующая пятница, весь день. Аквапарк «Тропический рай», аренда всего комплекса с 10 утра до 10 вечера. Включено питание, напитки, работа аниматоров.

— Отлично, — кивнул он. — Я посмотрю.

Я ждала. Стояла и ждала. Может, он спросит что-то ещё?

Он поднял глаза и посмотрел на меня. Пристально, изучающе. Так смотрят на подозреваемого. Так смотрят на женщину, которую хотят, но не могут опознать.

— Лиза, вы сегодня… — начал он и замолчал.

У меня внутри всё сжалось. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в висках, заглушая всё.

— Что? — спросила я ровно. Голос не дрогнул. Ни одна мышца на лице не дёрнулась.

— Ничего, — он покачал головой. — Идите. Работайте.

Я кивнула и вышла.

Села за стол и выдохнула. Выдох получился длинным, дрожащим, как струна. Пронесло.

Но где-то внутри пульсировало предвкушение. Он откроет ящик. Он увидит маску. И начнёт думать. Вспоминать. Сходить с ума.

Я улыбнулась, глядя в монитор.

Игра продолжается.

Я пыталась работать, но мысли то и дело улетали в его кабинет. Туда, где в ящике стола лежала белая маска. Моя маска. Та самая, которую он видел на мне в ту ночь.

Пальцы сами тянулись к телефону, хотелось написать ему, спросить: «Ну как, папочка, нашёл?». Но я держалась. Пусть сам. Пусть напишеи, когда найдет.

Телефон завибрировал. Общий чат.

Я открыла — и чуть не рассмеялась. В голос, громко, на всю приёмную — пришлось зажать рот рукой.

Наташка:Ну что, Демон-то до сих пор ищет?*

Кирилл:А ты как думаешь? Вчера весь день по этажам шастал, на всех баб пялился. Даже на уборщицу смотрел подозрительно.

Я представила эту картину — он стоит в коридоре и вглядывается в тётю Зину с тележкой, пытаясь понять, не она ли его ночная сучка. Улыбка расползлась по лицу, пришлось спрятать её за монитором.

Лена из бухгалтерии:Ой, а я слышала, он в спортзал всех загонял. Думал, там увидит?

Сергей из IT:Не помогло. Видимо, не та спортсменка.

Наташка:А мне кажется, она специально прячется. Играет с ним.

Кирилл:Натах, ты как всегда в курсе? Говори, знаешь что?

Наташка:Ничего я не знаю! Просто предположение 😇

Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Если бы они знали. Если бы они только знали, что эта «она» сейчас сидит в приёмной и читает их переписку.

Лена из бухгалтерии:А я бы тоже спряталась, если б меня такой мужик искал. Страшно же!

Сергей из IT:Страшно, но приятно, наверное.

Кирилл:Серёж, ты романтик хренов. Ладно, девки, если что узнаете — свистите. А то Демон уже бесится по-настоящему.

Наташка:А что он сделает, если узнает?

Кирилл:Не знаю, но я бы не хотел оказаться на месте той девки.

Я смотрела на переписку и улыбалась.

Я:А может, она просто ждёт, когда он сам догадается?

Наташка:Лизка, ты права! Вот умница! Она ждёт, а он ищет. Романтика!

Кирилл:Какая, нахрен, романтика? Там секс и бешенство.

Лена из бухгалтерии:Ой, мужики, вы ничего не понимаете.

Я отложила телефон и посмотрела на дверь его кабинета.

Он там. Ищет. Сходит с ума. Дрочит по ночам, вспоминая моё тело.

А я здесь. Жду. И наслаждаюсь каждой секундой этой игры.

Я сидела за столом и краем глаза следила за дверью его кабинета. Тишина. Он ещё не открывал ящик. Или открыл, но молчит. Может, сидит там сейчас, держит в руках мою маску, гладит перья, вспоминает…

Телефон пиликнул — личное сообщение от Наташки.

Наташка:Слушай, Лизка. А тебе его не жалко? Он ведь реально бесится. Весь офис уже на ушах стоит, а он всё ищет и ищет.

Я усмехнулась. Жалко? Его? Этого зверя, который трахал меня так, что я кричала.

Я:Ну Наташ, не могу же я сесть к нему на стол с утра и сказать: «Здрасьте, это я, ваша ночная сучка»!

Наташка:А почему бы и нет?

Я чуть не поперхнулась кофе.

Я:Наташка! Ты с ума сошла?

Наташка:😂😂😂

Наташка:Лизка, я просто представила! Ты заходишь к нему в кабинет, садишься на стол, закидываешь ногу на ногу и говоришь: «Что, папочка, заждался?»

Я:Ага, и он меня сразу уволит.

Наташка:Не уволит. Он тебя трахнет прямо на этом столе.

Я закусила губу. От одной этой картинки внутри всё сжалось. Низ живота потяжелел, между ног стало влажно. Я представила его стол — массивный, тёмный, холодный. Представила, как он сгребает бумаги одним движением, как сажает меня на край, раздвигает мои ноги…

Я:Натах, ну тебя!

Наташка:А что? Я ж на твоей стороне! Просто думаю, сколько можно его мучить?

Я:Пусть ищет. Так интереснее.

Наташка:Ой, Лизка, ты жестокая. Но я тебя понимаю. Ладно, давай, держись. Если что — я прикрою.

Я:Спасибо, подруга. Пошли в столовку?

Наташка: Оооо новые сплетни? Я уже бегу!

Я отложила телефон, снова посмотрела на дверь и пошла в столовую на наше с Наташкой место.

Сесть на стол? Вот так, средь бела дня? При всех? С его секретарской невозмутимостью?

Мы с Наташкой встретились у двери столовки и быстрым шагом направились к столу в углу. Пластиковые столы, запах борща и котлет, гул голосов — обычный офисный обед. Я ковырялась в салате, Наташка с аппетитом уплетала пасту, и мы вполголоса обсуждали последние новости.

— Слушай, а он сегодня ящик открывал? — спросила Наташка, косясь на дверь.

— Не знаю, — пожала я плечами. — Не видно. Сидит там, молчит.

— Наверное, уже нашёл, — хихикнула Наташка. — Сидит и любуется.

Я улыбнулась, но внутри всё сжалось. Что он думает? Что чувствует? Злится? Заводится?

И тут прямо перед нами плюхнулся Кирилл. Поставил поднос с гречкой и котлетой, уселся напротив и с хитрым прищуром уставился на нас.

— Девочки, — начал он с пол-оборота, даже не поздоровавшись. — А пошли в бар?

Наташка оживилась мгновенно. Глаза загорелись, ложка замерла на полпути ко рту.

— Когда?

— Да хоть сегодня. Пятница же.

— О, можно! — Наташка аж подскочила на стуле. — Лиз, ты как?

Я замялась. Бар? Сегодня? После всего, что происходит? После маски в ящике? После его взглядов?

— Да почему бы и нет, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Хотя внутри всё дрожало.

Кирилл вытаращил глаза и расплылся в ехидной улыбке. Он смотрел на меня так, будто я только что призналась в любви к футболу.

— Ого! Лиза в бар пойдёт? Наша ледышка решила отдохнуть?

— А что такого? — я почувствовала, как внутри закипает. Щёки начало жечь. — Я умею отдыхать. Очень даже умею.

— Даааа? — протянул Кир, явно наслаждаясь ситуацией. — Ничего себе! Наша ледышка умеет отдыхать?

— Да! — отрезала я, чувствуя, как краска заливает лицо.

— Ну всё, — Кир хлопнул ладонью по столу так, что ложки подпрыгнули. — Значит, идём вчетвером.

Я замерла. Сердце ухнуло куда-то вниз, в самый желудок, и там забилось, как птица в клетке.

— Вчетвером? — переспросила я, чувствуя, как голос сел.

— Ну да, — Кир уже вставал, поправляя поднос. — Демид пойдёт тоже. Он согласился. Ладно, бывайте. Вечером созвонимся.

Он ушёл, а я осталась сидеть с открытым ртом. Смотрела на его удаляющуюся спину и не могла пошевелиться.

Наташка смотрела на меня и молчала.

— Лизка, — выдохнула она. — Ты покраснела. Сильно.

Я схватилась за щёки — они горели огнём. Под пальцами кожа была горячей, как после бани.

— Боже… — прошептала я. — Он идёт. Демид идёт в бар. С нами.

— Ага, — кивнула Наташка. — И ты идёшь.

— Я не могу!

— Можешь. Ты же сказала, что умеешь отдыхать.

— Но это же… он там будет! Рядом! Весь вечер!

— Тем интереснее, — Наташка подмигнула. — Посмотришь на него в неформальной обстановке. Может, даже потанцуете.

— Наташка!

— А что? — она засмеялась. — Расслабься. Ты же в маске не пойдёшь. Ты будешь просто Лизой. А он будет просто Демидом. Всё нормально.

— А если он что-то заподозрит?

— Не заподозрит. Ты же ледышка. Ледяная глыба. Айсберг в очках. Вот и держись.

Я выдохнула, пытаясь успокоиться. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая гул столовой.

— Ладно, — сказала я. — Ладно. Я справлюсь.

Наташка сжала мою руку под столом. Её ладонь была тёплой и сухой — в противовес моей, влажной от волнения.

— Справишься, подруга. А если что — я рядом.

Я кивнула, но внутри всё дрожало. Встала на ватных ногах, но старалась не показывать всем видом ни грамма волнения. Айсберг Ледышка…Эти слова звучали, как спасительная мантра. Я дошла до своей приемной и повалилась на стул, пытаясь унять сердцебиение после разговора с Кириллом. Пальцы дрожали, когда я поправляла бумаги, в глазах рябило от монитора.

Бар. Сегодня. С ним.

Боже.

Телефон пиликнул.

Я глянула на экран — и воздух застрял в лёгких. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Он него.

«Ммм… Маску подложила.»

Я закусила губу. Нашёл. Увидел. Понял. Сидит там, в своём кабинете, держит её в руках и пишет мне.

«Как напоминание», — написала я. Пальцы дрожали, промахивались мимо букв.

Ответ пришёл почти сразу:

«Лучше б себя на мой стол положила.»

У меня внутри всё перевернулось. Кровь прилила к щекам, к шее, к груди. Я представила эту картинку — лежу на его столе, раздвинув ноги, он надо мной, его руки сжимают мои бёдра, его губы на моей шее…

Между ног снова стало влажно и я всерьез уже задумалась о вторых русах на работу. Я сжала бёдра под столом, пытаясь унять дрожь.

«Мечтаешь, папочка?» — набрала я дрожащими пальцами.

«Мечтаю. И найду скоро. Есть у меня одна мысль»

«Ищи. Я рядом.»

«Знаю.»

Я отложила телефон и уставилась в монитор. Экран плыл перед глазами, буквы сливались в одно расплывчатое пятно. Он знает, что я рядом. Он чувствует. Нюхом чует, как зверь. Но не знает, кто именно. Не может опознать. Но есть подозреваемые.

А вечером мы встретимся в баре. Я и он.

И он даже не догадается.

Или догадается?

Я посмотрела на своё отражение в тёмном экране. Пучок, очки, строгая блузка застёгнута на все пуговицы. Ледяная глыба. Айсберг. Функция.

Никто не узнает во мне ту, которая стонала под ним в ту ночь.

— Справишься, — прошептала я своему отражению. — Ты справишься.

Отражение кивнуло.

* * *

День пролетел быстро.

Я сидела как на иголках. Работа не шла, документы плыли перед глазами, цифры в отчётах скакали и плясали. А в голове крутилось одно: сегодня вечером. Бар. Он. Я. Рядом. Близко. Опасно.

Наташка периодически присылала подбадривающие сообщения:

«Держись, подруга! Ты справишься!»

«Если что — я рядом!»

«И не вздумай надираться!»

Я только закатывала глаза и улыбалась. Надираться. С ним рядом. Чтобы потом проснуться и обнаружить, что я ему всё рассказала сама? Ну уж нет.

Ровно в 18:00 дверь его кабинета открылась, и он вышел.

Демид Александрович. В тёмных джинсах, свободной рубашке с закатанными рукавами, без пиджака. Простой. Расслабленный.

И от этого — ещё более опасный.

В офисе, в костюме, за столом — он был начальником. Частью системы. А здесь, в джинсах, с открытыми предплечьями, на которых виднелись вены и мышцы, он был просто мужчиной. Зверем. Тем самым, который трахал меня в ту ночь.

Глаза скользнули по приёмной, остановились на мне. Тяжёлый взгляд, тёмный, липкий. Я кожей чувствовала, как он меня ощупывает.

— Лиза, пошли, — бросил он коротко.

Я подпрыгнула, вскакивая с кресла. Сердце ухнуло в пятки, потом подскочило к горлу.

— Куда?

— В бар, — он усмехнулся. — Кирилл с Наташей уже на парковке ждут.

Я схватила сумку, закинула на плечо, и в этот момент телефон — выскользнул из рук и завалился под стол.

— Чёрт… — прошептала я и наклонилась.

Пришлось перегибаться через стул, тянуться в самый угол, где пыль и провода. Юбка натянулась на попе до предела, я спиной чувствовала его взгляд. Он там, сзади, стоит и смотрит.

Боже, только бы не думать, что он видит. Что он оценивает. Что у него в голове сейчас…

Я нащупала телефон, выпрямилась, поправила юбку — одёрнула, пригладила — и обернулась.

Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на меня. Взгляд тяжёлый, тёмный, совсем не начальственный. Так смотрят на женщину. Раздевают глазами. Оценивают. Пробуют на вкус. Или у него такой взгляд стал на всех после той ночи…Он же ищет…

Я замерла. Воздух между нами загустел, стал осязаемым. Казалось, ещё секунда — и он шагнёт ко мне, схватит, прижмёт…

— Кхм, — он кашлянул, и голос его прозвучал сдавленно, хрипло. — Ты готова?

— Да, всё, — ответила я. Голос сел, пришлось откашляться. — Всё готово.

Он кивнул и пошёл к лифту. Я за ним.

В лифте мы стояли молча. Кабина маленькая, тесная, зеркальные стены множили наши отражения. Я чувствовала его взгляд на своём затылке, на плечах, на ногах. Просто смотрел. Изучал. Воздух между нами наэлектризовался так, что, казалось, искры летят. Я боялась дышать.

Двери открылись. Мы вышли на парковку.

Наташка и Кирилл стояли у машины Демида и о чём-то весело спорили, размахивая руками. Увидели нас, замахали, заулыбались.

— О, явились! — крикнул Кир. — Дем, давай ключи, прокачу с ветерком!

Демид вручил ключи Кириллу, Наташка подскочила ко мне, схватила за руку и шепнула на ухо, обжигая дыханием:

— Ты как? Держишься?

— Держусь, — выдохнула я. — Пока держусь.

— А он на тебя как смотрел… — она закатила глаза, изображая обморок. — Я аж завидую.

— Наташ!

— Ладно-ладно, — она хихикнула. — Пошли, расслабимся.

Мы сели в машину. Я на заднее сиденье, Демид рядом. Наташка спереди, Кир за рулём.

Машина тронулась, заиграла музыка — что-то ритмичное, с басами. А я сидела и чувствовала его бедро рядом со своим. Совсем близко. Слишком близко.

Я смотрела в окно на проплывающие огни, а сама вся обратилась в слух и кожу. Каждая клетка тела чувствовала его присутствие. Каждый нерв вибрировал.

Впереди Наташка с Кириллом уже о чём-то спорили, смеялись, обсуждали бар. А мы с ним сидели молча, в своём собственном пространстве, в своём напряжении, в своей игре. Он не смотрел на меня. Просто сидел рядом. Но я знала — он тоже чувствует. Тоже дышит чаще. Тоже хочет. Он уже знает или ему вдруг приглянулась я — его секретарь. От этих мыслей все внутри заиграло новым светом. Что, если он смотрит на меня, как на женщину, даже несмотря на ту, ночную. Слишком пристольно изучал и доизучался и что будет, если два образа сойдутся во мне. Он будет рад?

Бар. Сегодня. Всё может случиться.

Я сжала сумку на коленях и закрыла глаза.