Глава 28 · Поймай и возьми меня

Пятница. Нерабочий день.

Солнце светило так, будто специально для нас — яркое, тёплое, почти июльское. Лучи скользили по крышам машин, по витринам магазинов, по лицам прохожих. Я сидела в такси, прижимая к груди сумку с купальником, и смотрела в окно на проплывающий город.

Аквапарк «Тропический рай» был наш целиком. С десяти утра до десяти вечера. Аренда всего комплекса — бассейны, горки, шезлонги, зона с едой и лёгкими напитками, открытая терраса на улице. Москва, шум, суета, пробки — а здесь свой мир. Островок рая внутри этого безумного города. Идеально.

Я подъехала и вышла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Тяжёлые, глухие удары отдавались в висках, в кончиках пальцев, в каждой клетке тела.

У входа уже толпился народ. Коллеги. Кто-то в шортах и майках, кто-то уже в купальниках под накидками, кто-то с полотенцами через плечо. Все возбуждённые, весёлые, предвкушающие отдых. Гул голосов, смех, чьи-то крики — всё сливалось в одно большое праздничное облако.

Наташка была там. И Кир. Они уже в открытую обжимались — она висела на нём, обхватив руками шею, он её обнимал за талию, и обоим было плевать, кто видит. Я улыбнулась. Вот ведь парочка. Два дня назад ещё просто коллеги, а сегодня — не разлей вода.

Но сама я смотрела не на них.

Я ждала его.

Каждую секунду, каждую минуту, каждую клетку тела занимал только он.

И он появился.

Чёрный внедорожник подъехал ровно в 9:55. Тяжёлая машина бесшумно замерла у входа. Дверь открылась, и он вышел.

Демид Александрович. С сумкой через плечо, в тёмных очках, скрывающих глаза, в лёгких льняных штанах и белой футболке, обтягивающей грудь и плечи. Ткань льнула к коже, подчёркивая каждый мускул, каждую линию. Довольный, расслабленный, но в каждом движении чувствовался хищник. Зверь, который вышел на охоту.

У меня внутри всё сжалось. Сердце пропустило удар, потом ещё один, потом забилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

Неужели сможет узнать? Если узнает — что тогда? Что будет, когда он поймёт, что его ледяная секретарша — та самая сучка, что писала ему «хозяин»?

Картинки понеслись в голове сами собой, яркие, детальные, пульсирующие. Он понимает, что это я. Хватает меня, затаскивает куда-то в укромный угол — между пальмами, за шезлонги, в тёмный закуток служебного помещения. Там, в тени, прижимает к стене, задирает купальник и входит. Жёстко, глубоко, заставляя кричать, зажимая рот рукой, чтобы никто не услышал. Или ставит на колени — прямо там, на плитку у бассейна, на глазах у всех — и заставляет сосать, пока никто не видит.

Дрожь пробежала по телу, горячая волна. Между ног сразу стало влажно, низ живота потяжелел. Боже, о чём я только думаю? Я стала извращенкой? Или просто хочу его так сильно, что уже не контролирую фантазии?

Он прошёл мимо нас — меня, Наташки и Кира, которые стояли чуть в стороне, у входа. Шаг ровный, уверенный. Солнце играло на его тёмных очках.

— Ну что, пойдём внутрь? — спросил он, обращаясь ко всем. Голос ровный, спокойный, деловой. — Готовы отдыхать?

Но смотрел он при этом на меня.

Прямо в глаза. Сквозь тёмные стёкла очков. Я чувствовала этот взгляд кожей — каждой клеткой, каждым нервом. Он ощупывал меня, раздевал, пробовал на вкус.

— Готовы! — радостно ответил Кир, и они с Наташкой пошли вперёд, увлекаясь разговором, смеясь.

А я застыла на месте.

Ноги стали ватными. В голове шумело. Мысли понеслись галопом, обгоняя друг друга. Хоть бы прямо сейчас, хоть в раздевалке, хоть где-нибудь — наброситься на него, прижаться, впиться губами, почувствовать его руки, его член. Боже, насколько же я стала сумасшедшей за эти недели?

Мы вошли внутрь. Просторный холл с пальмами в кадках, стойка администратора, запах хлорки и кокосового масла. Я направилась в женскую раздевалку, но кожей чувствовала его взгляд на своей спине.

Каждый шаг отдавался в спине жаром.

У двери в раздевалку я оглянулась.

Он стоял у входа в мужскую, смотрел на меня и улыбался. Медленно, хищно, уверенно. Той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени. Улыбкой зверя, который загнал добычу.

И вдруг что-то щёлкнуло во мне. Какой-то внутренний тумблер переключился. Страх ушёл, осталось только бешеное, пьянящее предвкушение.

Я улыбнулась в ответ. Не той дежурной, ледяной улыбкой секретарши, которую он видел каждый день. А той, которой улыбалась ему в баре, когда мы танцевали. Той, которой улыбалась той ночью, когда он трахал меня в вип-комнате и я кричала от удовольствия. Той, которая была только для него.

Он замер. Всего на секунду. Мышцы на лице дрогнули.

А потом его улыбка стала ещё шире, ещё хищнее, ещё опаснее. Глаз за тёмными стёклами я не видела, но знала — они горят.

Игра началась. Теперь уже не прятки. Теперь — догонялки.

Я зашла в раздевалку, прижалась спиной к двери и выдохнула. Воздух вышел со свистом. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно во всём аквапарке. Гулко, тяжело, почти больно.

Достала телефон. Пальцы дрожали, когда набирала сообщение в анонимку:

«Поймай и возьми меня, папочка.»

Отправила и замерла, глядя на экран.

Ответ пришёл через секунду. Ровно через секунду — будто ждал, будто держал телефон в руках.

«Будь уверена, поймаю и трахну. Умеешь сдерживать крики?»

Я закусила губу. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом подскочило к горлу.

«Буду стараться, папочка.»

«Умница. Хорошая девочка.»

Я сглотнула, чувствуя, как жар разливается по телу, как влага заполняет трусики, как клитор пульсирует в такт сердцебиению. Предвкушение. Страх. Желание. Всё смешалось в один дикий, пьянящий коктейль, от которого кружилась голова.

Я начала переодеваться.

Стянула платье через голову — тонкую летнюю ткань, которая уже успела пропитаться потом от волнения. Осталась в белье. Подошла к большому зеркалу во всю стену.

Посмотрела на себя.

Следы от его рук на попе сошли, засосы на шее и ключице тоже исчезли.

Уже нельзя было подумать, что здесь были его метки. Но я знала.

Я сняла очки и надела линзы. Убрала волосы в высокий хвост — светлые, длинные, тяжёлые, они рассыпались по спине, упали на плечи. Совсем другая. Не та Лиза, что сидит в приёмной и печатает бумажки.

Надела ярко-жёлтое бикини. Треугольники на груди, завязки на шее и спине, которые можно развязать одним движением. Трусики — такие же яркие, тоже на завязках. Всё открыто, всё на виду. Каждая складочка, каждая родинка, каждый изгиб.

Я посмотрела на себя в зеркало.

Совсем другая. Не секретарша Лиза. А та, ночная. Та, что писала ему «хозяин». Та, что ждала этой встречи долгие недели, считая дни и часы. Та, что сейчас готова упасть на колени прямо здесь, лишь бы он вошёл.

— Ну всё, малышка, — прошептала я своему отражению. Голос дрожал, но в глазах горел огонь. — Папочка будет наказывать.

Отражение кивнуло.

Я выдохнула и вышла из раздевалки навстречу своей судьбе.