Глава 5 · Понедельник

Утро началось рано. В пять утра я уже стояла перед зеркалом в ванной и с ужасом разглядывала свою шею.

Черт. Засосы.

Целых три штуки — на шее, чуть ниже уха, и один особенно сочный прямо у ключицы. Синие, фиолетовые, с четкими следами зубов по краям. Пометил, засранец! Как свою территорию пометил, как вещь!

Я провела пальцем по самому яркому — больно отозвалось где-то внутри сладким воспоминанием. Он кусал, когда вбивался в меня сзади. Зарывался лицом в шею, впивался зубами в плечо и рычал. Как животное. Остервенело.

Собственник, что ли? Так трахается только тот, кто реально хочет оставить след. Или просто кайфует от процесса до потери пульса. Благо, в шкафу нашлась блузка с высоким воротом — плотная, шелковистая, закрывает все, что нужно. Я застегнула верхнюю пуговицу под самое горло, проверила — не видно? Вроде норм. Сверху можно еще пиджак накинуть для надежности.

Я собрала волосы в гладкий пучок — ни одной выбившейся пряди, все идеально. Надела очки. Посмотрела в зеркало.

Из зеркала на меня смотрела Лиза. Секретарша. Серьезная, собранная, холодная. Белобрысая, в отличие от той каштановой девушки вчера. В очках, в строгой одежде. Никаких намеков на ту, что стояла на четвереньках и просила «жестко, папочка».

Никто не догадается. Никто.

Я поправила юбку, одернула блузку и вдруг поморщилась. Попа… если потрогать, она еще помнила вчерашнее. Я попробовала сесть на стул — нормально, вроде терпимо. Ну, легкая ноющая боль при каждом движении. Главное — виду не показывать.

Отшлепал тоже знатно. Ладонь у него тяжелая, увесистая. Я даже подумала — может, там синяки? Но нет, просто розовые пятна, которые к утру почти прошли. Почти.

В 7:30 я уже сидела на своем месте. Приемная пустая, только монитор горит да кофе остывает в кружке. Я прокручивала в голове вчерашнее и пыталась успокоиться. Никто не знает. Никто не догадается. Наташка— не в счет, она подруга, она не выдаст.

Ровно в 7:35 загорелась лампочка внутренней связи, и его голос — низкий, хриплый, от которого у меня внутри все переворачивается — раздался в динамике:

— Елизавета Марковна, зайдите ко мне.

Сердце пропустило удар. А потом забилось где-то в горле.

Спокойно. Ты — лед. Ты — статуя. Ты — идеальный секретарь.

Я поправила очки, одернула юбку, сделала глубокий вдох и натянула на лицо маску изо льда. Пустота в глазах за очками. Ни эмоций, ни воспоминаний, ни намека на то, что всего несколько часов назад я была под ним и орала от удовольствия.

Постучала. Два коротких удара.

— Войдите.

Я толкнула дверь и вошла.

Он сидел за столом — свежий, выбритый, в идеально выглаженной рубашке, с аккуратно закатанными рукавами. На столе — стопка бумаг, ноутбук, чашка кофе. Никаких следов вчерашнего разгула. Только под глазами чуть темнее обычного — не выспался, что ли? Или тоже всю ночь вспоминал?

Я подошла к столу, остановилась на привычном расстоянии. Руки сложила перед собой, взгляд — чуть выше его плеча, в стену.

— Доброе утро, Демид Александрович. Вызывали?

— Да, Лиза, — кивнул он, и я заметила, как его взгляд скользнул по мне — быстро, профессионально, оценивающе. Проверил, все ли в порядке с внешним видом секретаря. — Давай пройдемся по расписанию.

Я кивнула, внутренне ликуя. Не узнал. Не догадался. Ледяная глыба сработала.

Я достала планшет, включила календарь. Голос звучал ровно, без эмоций:

— На сегодня у вас в десять совещание с отделом продаж. Подготовлены презентации, все материалы у меня, я передам перед началом. В двенадцать — ланч с представителями банка, ресторан «Четыре сезона», бронь подтверждена, трансфер заказан. В три — встреча с юристами по новому договору, у них вопросы по формулировкам.

Он слушал, откинувшись в кресле, и смотрел на меня. Просто смотрел. Без особого выражения, но от этого взгляда у меня мурашки бежали по спине.

— В пять — звонок с партнерами из Сингапура, — продолжила я, стараясь не сбиться. — Я подготовила краткую справку по повестке, перевела основные тезисы на английский. Документы у вас на столе, верхняя папка.

— Хорошо, — кивнул он, мельком глянув на папку. Потом снова поднял глаза на меня. — Лиза, у меня к тебе вопрос.

Сердце екнуло. Неужели?

— Да, Демид Александрович?

— Ты вчера была на корпоративе? — спросил он, и в его голосе мне послышалось что-то… изучающее.

— Да, — ответила я ровно. — Заходила ненадолго.

— И как тебе? — он чуть наклонил голову. — Понравилось?

— Нормально, — пожала плечами я. — Обычный корпоратив. Шумно, людно. Я не очень люблю такие мероприятия.

— А маскарад? — он усмехнулся. — Тема понравилась?

Я позволила себе легкую улыбку — профессиональную, вежливую:

— Маскарад — интересная тема. Дает возможность побыть кем-то другим, но я предпочитаю оставаться собой.

Он смотрел на меня еще секунду, потом кивнул, будто соглашаясь с чем-то своим.

— Ясно. Ладно, работай. Если что-то изменится в расписании, я скажу.

— Хорошего дня, Демид Александрович, — ответила я и вышла из кабинета, чувствуя, как дрожат колени.

Закрыла дверь, дошла до своего стола, села в кресло и только тогда выдохнула.

Фух.

Пронесло.

Он не узнал. Или делает вид, что не узнал? Нет, он реально не догадался. Ледяная глыба сработала, очки, пучок, белые волосы — никто не свяжет эту серую мышку с той развратной шатенкой в шелке.

Я только успела открыть ежедневник и сделать первый глоток остывшего кофе, как в приемную влетела Наташка. Буквально влетела — глаза горят, уши торчат, вся на взводе, как гончая, взявшая след.

— Подруга! — выдохнула она, хватая меня за руку и буквально стаскивая с кресла. — Бросай все! По кофейку, быстро! Посплетничаем!

— Наташ, у меня работа… — попыталась сопротивляться я, но куда там. Наташка — это стихийное бедствие в юбке-карандаш и с рыжими кудряшками, выбивающимися из вечно небрежного пучка. Если она решила, что мы идем пить кофе — значит, мы идем пить кофе.

Я позволила утащить себя в комнату отдыха. Внутри все дрожало мелкой противной дрожью, но я старалась держаться. Ледяная глыба. Бесстрастная статуя.

Мы схватили по стаканчику кофе из автомата и забились в самый дальний угол, за высокий столик, откуда было видно всех входящих.

— Ну! — Наташка подалась вперед, впиваясь в меня глазами. — Ты вообще как? Вызывал к себе?

Я оглянулась — за соседними столиками никого, в коридоре тихо. Наклонилась к ней почти вплотную и зашептала, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди и ускакать в закат:

— Да… вызывал. По расписанию прошелся, как обычно. Спрашивал про корпоратив… Но кажется, не узнал. Совсем.

— Не узнал? — Наташка округлила глаза. — Лизка, ты серьезно? Вы там, блин, полчаса друг друга долбили так, что стены дрожали, а он тебя не узнал⁈

— Да тихо ты! — зашипела я, оглядываясь на дверь. — Я в парике была! В маске! И вообще, мы не разговаривали почти. Я молчала, как партизан ну и парочку фраз сказала, когда была на пределе,но там голос другой.

Наташка присвистнула, закатывая глаза:

— Ну ты мать даешь! Два года на него смотрела, облизывалась, сохла, можно сказать, и трахнулась так, что он теперь всю неделю искать будет! И при этом — инкогнито! Лизка, ты гений! Шпионка хренова!

Я захихикала нервно, прикрывая рот ладошкой. Адреналин до сих пор бурлил в крови, перемешиваясь с остатками того ночного секса и утреннего ужаса.

— Тише, Наташ, умоляю! Если кто узнает…

— Да кто узнает? Я — могила! — она приложила руку к сердцу, изображая клятву верности. — Но ты даешь, конечно… Власьева объездить — это тебе не с программистами из соседнего отдела любезничать! Это уровень!

Я уже открыла рот, чтобы ответить, как дверь в комнату отдых распахнулась, и внутрь впорхнули две девицы из логистики.

Мы с Наташкой синхронно заткнулись и уткнулись в стаканчики, делая вид, что обсуждаем погоду. Но девчонкам было плевать на нас. Они уселись за соседний столик, даже не взглянув в нашу сторону, и защебетали, как две голодные на сплетни сороки.

— Слышала новость? — начала одна, высокая брюнетка с нарощенными ресницами, кажется, Катя. — Говорят, наш Демон, гендир, с кем-то трахался на корпоративе!

— Да ты что⁈ — вторая, невысокая Лариса, с округлившимися глазами, аж привстала. — Врешь!

— Да зуб даю! — Катя понизила голос до театрального шепота, который был слышен, наверное, на первом этаже. — Прикинь, прям в вип-комнате! Кто-то мимо проходил и голос его слышал!

— Охренеть… — Лариса мечтательно закатила глаза. — Эх, жаль, не со мной… Я б этому Демону показала!

— Лариса, ты ж замужем! — хихикнула Катя.

— Да похрен! — отмахнулась та, поправляя вырез блузки. — Такой мужчина же! Ты видела, какие у него руки? А задница? Я каждый раз теку, когда он мимо проходит. Ту девку понять можно, хоть и шлюха, конечно, раз на корпоративе с начальником уединилась. Но я бы тоже… не отказалась.

Мы с Наташкой переглянулись. У меня щеки уже горели так, что, казалось, сейчас вспыхнут волосы.

— Интересно, кто это? — продолжила Катя, явно смакуя детали. — Из наших или так, залетная шалава?

— А откуда инфа-то, что это вообще было? — Лариса подалась вперед, готовая ловить каждое слово.

— Да кто-то из админов рассказал. Они камеры смотрят обычно по утрам, ну, за выходные, — Катя понизила голос еще больше, но мы все равно слышали каждое слово. — Говорят, на видео видно, как она из випки выходит. В маске, в черном платье, вся растрепанная. А через минуту — Демид Александрович. И у него на брюках… ну, пятна. Сам понимаешь, какие.

— Оооо… — Лариса аж зажмурилась от удовольствия, смакуя детали. — Я б от одного его голоса потекла, честное слово. А тут — пятна на брюках… Ммм… Горячо!

— Ага, — кивнула Катя. — Теперь весь офис гадает, кто эта счастливица. Или несчастливица, смотря как посмотреть. Может, уволят теперь?

— Да не уволят, — отмахнулась Лариса. — Если он с ней трахался, значит, не уволит. Наоборот, может, повысит? Хотя… если это какая-нибудь уборщица — засмеют же.

У меня внутри все оборвалось и снова встало на место.

— Ладно, пошли, — Катя допила кофе и встала. — А то начальство ругаться будет. Но ты смотри, держи ухо востро! Если узнаешь, кто это — сразу мне расскажи!

— Ага, конечно, — хмыкнула Лариса, поднимаясь следом. — Я первая узнаю!

Они вышли, даже не взглянув в нашу сторону, и дверь за ними закрылась.

Я выдохнула, чувствуя, как спина под блузкой стала мокрой от пота. Наташка уставилась на меня круглыми глазами, а потом — заржала.

В голос. Заливисто. Громко. Так, что я дернулась зажимать ей рот.

— Наташ! Прекрати! Услышат же!

— Ой, не могу! — она вытирала выступившие слезы, трясясь от смеха. — Лизка, ты слышала? Лизка, ты — звезда! Ты — легенда! Трахаться с гендиром и сидеть у него под носом, пока весь офис гадает, кто эта шалава!

— Да заткнись ты! — зашипела я, но и сама не удержалась от нервного смешка. — Наташ, реально, тише!

— Ладно-ладно, — она отдышалась, промокнула глаза салфеткой. — Но ты даешь, подруга. Теперь вся компания будет искать ту самую девушку в черном платье. А она — вот она. Кофе пьет. В очках и с пучком.

Я обхватила голову руками, чувствуя, как адреналин снова накрывает волной.

— Господи, Наташ… И что теперь делать? Он же ищет! Он сказал, что найдет и накажет! А тут еще и камеры эти… Вдруг увидят, что это я? Вдруг узнают?

— Не узнают, — уверенно сказала Наташка. — Ты в маске была, в парике. Даже если на камерах видно — лица не разобрать. А фигура… Ну, фигура у тебя классная, но таких в компании много. Не парься.

— Легко сказать — не парься, — вздохнула я, допивая остывший кофе. — У меня сердце сейчас выпрыгнет.

— А ты представь, — Наташка хитро прищурилась. — Он сейчас сидит в своем кабинете и думает о тебе. Вспоминает, как ты стонала. Ищет тебя глазами в коридорах. А ты — рядом. Каждый день. Прямо под носом. Это же… это же пиздец как круто!

Я улыбнулась невольно. В словах Наташки была своя правда. Да, страшно. Да, рискованно. Но где-то глубоко внутри, там, где еще горели отметины от его губ и ладоней, жило дикое, первобытное торжество.

Он ищет. Он хочет меня снова.

А я — вот она. Рядом.

И пока не собираюсь сдаваться.

— Ладно, — я встала, поправила юбку. — Пойду работать. А то сидим тут, сплетничаем, а он там, может, уже ищет свою «шалаву».

— Иди, — махнула рукой Наташка. — А я еще посижу, посмакую. Лизка, ты зверь! Я горжусь тобой!

Он ищет. Пусть ищет.

Игра только начинается.

Я выскользнула из комнаты отдыха и быстрым шагом направилась в туалет. Щеки горели, под блузкой стало вдруг невыносимо жарко, хоть пуговицы расстегивай. Но нельзя. Слишком заметно. Слишком подозрительно.

В туалете я влетела в кабинку, закрылась и прислонилась спиной к прохладной пластиковой двери. Прикрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание.

Господи… Ну почему весь офис уже в курсе? Мы же вроде не на виду трахались, в випке, за закрытой дверью… А теперь камеры, сплетни, это его «найду и накажу»… Кошмар.

Я отдышалась, подошла к раковине, включила холодную воду и начала плескать себе в лицо, стараясь смыть предательский румянец со щек. Вода приятно холодила кожу, возвращая способность соображать.

И тут дверь туалета распахнулась.

Я замерла с мокрым лицом, глядя в зеркало. Внутри все сжалось в тугой комок.

Вошли двое. Я их узнала сразу — девчонки из бухгалтерии, вечно шушукающиеся по углам и строящие глазки всем мужикам в компании, кто хоть чуть-чуть при деньгах. Обе накрашенные, накачанные губы, ресницы, груди наружу — типичные офисные хищницы в поисках добычи.

Они меня даже не заметили. Или заметили, но не обратили внимания — мало ли какая-то секретарша умывается. Для них я пустое место, серая мышь.

— Прикинь… — начала одна, поправляя перед зеркалом макияж и даже не понижая голоса. — Наш гендир трахнул кого-то на корпоративе!

— Да ладно? — вторая аж взвизгнула от возбуждения, подскакивая к подруге. — Во кому-то повезло! Он же ходячая секс-машина! Ты видела, как он в зал ходит? Как пресс качает? Я б такого…

— Ага, — мечтательно закатила глаза первая. — Интересно, кого он трахнул-то? Из наших или кого привел? Если из наших — я этой сучке завидую по-черному!

Я стояла у раковины, замерев, и делала вид, что очень занята своим отражением. Вода капала с подбородка, стекала за воротник блузки, но я боялась пошевелиться, боялась дышать.

— Может, Ольгу из логистики? — предположила вторая. — Она же на него вешается постоянно, как кошка на валерьянку. Юбки по сантиметру, чулки с подвязками — позорище, конечно, но мужики на такое ведутся.

— Да нет, — отмахнулась первая. — Ольга — слишком дешево. Он бы такую даже трахать не стал, побрезговал. Тут кто-то поинтереснее должен быть. Может, из нового набора? Вон недавно в маркетинг брали — там одна шатенка, фигуристая…

У меня сердце ушло в пятки.

— Ага, или из секретарш? — хохотнула вторая. — Там же эта, Лиза, в очках и с пучком. Мышка серая. Но если ее раздеть — может, и ничего? Хотя вряд ли. Такие только и умеют, что чай носить и бумажки раскладывать. На секс с гендиром у них фантазии не хватит.

Я вцепилась в край раковины так, что костяшки побелели. Серая мышь. Фантазии не хватит. Ага. Если бы вы знали, как я в пятницу «чай носила» вашему гендиру — обзавидовались бы.

— Ладно, пошли, — первая поправила прическу в последний раз и направилась к выходу. — А то сейчас главбух придет, орать будет. Но ты смотри, если узнаешь, кто эта счастливица — сразу мне свистни!

— Ага, конечно, — засмеялась вторая. — Я первая к ней в подруги набьюсь. Вдруг он через нее на меня внимание обратит?

Они вышли, даже не взглянув в мою сторону. Дверь захлопнулась, и я осталась одна.

Я выдохнула. Медленно, с шумом, чувствуя, как трясутся руки.

Серая мышь. Фантазии не хватит. О боже.

Я посмотрела на себя в зеркало. Мокрая, раскрасневшаяся, глаза блестят — то ли от страха, то ли от бешенства. Пучок растрепался, выбились светлые пряди. Очки запотели от воды.

— Ну ничего, — прошептала я своему отражению. — Посмотрим, кто тут мышь. Посмотрим, у кого фантазии не хватило.

Я промокнула лицо бумажным полотенцем, поправила прическу, водрузила очки на место и вышла из туалета. В коридоре было пусто, только вдалеке мелькнули спины удаляющихся бухгалтерш.

Я пошла к своему месту. К своему столику напротив его двери. Села в кресло, включила монитор и попыталась унять дрожь в коленях.

Серая мышь, значит. Ну-ну.

Я достала ежедневник и вдруг поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Глупо, нервно, но улыбаюсь.

Весь офис гудит. Все обсуждают таинственную незнакомку, которая трахнула самого Демида Александровича Власьева так, что он теперь ищет ее по всему зданию. А она — вот она. Рядом. Под носом. И никто даже не догадывается.

И пусть ищет.

Я поправила очки и углубилась в бумаги, чувствуя, как внутри разгорается странный, пьянящий азарт.