Глава 78 · Подруга

Я захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной.

Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело, а перед глазами всё ещё стоял он. Его лицо, его глаза, его голос. И эта боль, которую я видела в его взгляде.

Я заставила себя оторваться от двери и побрела в спальню. Рухнула на кровать, уставилась в потолок.

— Боже… — прошептала я. — Боже…

Мысли неслись галопом, сменяя друг друга с бешеной скоростью.

Поверить и быть дурой? Или не поверить, а если он говорит правду — и снова оказаться дурой?

Я в любом случае дура. Дура, что полюбила. Дура, что умудрилась забеременеть. Дура, что до сих пор думаю о нём. Дура, что отгородилась. Дура,что сейчас на лестнице столкнулась после УЗИ, хорошо хоть фото, ккак у дуры, на лестницу не упало. И бабаТоня еще со шваброй. Ну точно сериал на канале Россия

Я положила руку на живот. Там, внутри, бились два маленьких сердца. Их сердца. Наши.

— Что же делать? — прошептала я в пустоту.

Влючила телефон, написала:

Я: Демид приходил.

Наташка: Боже, что он наплёл? Тоже лапшу навешал про наркоту?

Я: Да…

Наташка молчала минуту. Потом пришло:

Наташка: А ты?

Я: Не знаю. Я в спальне. Он там, за дверью.

Наташка:Сидит?

Я: Сказал, будет сидеть, пока не открою.

Наташка: Лиз… А если правда? Если не врёт?

Я: А если врёт?

Наташка:Бля… Ситуация.

Я: Я беременна, Наташ.

Тишина. Долгая, тяжёлая.

Наташка: ЧЕГО⁈ 😱

Наташка: Лизка, ты серьёзно⁈

Я: Да. Двойня. Пять недель.

Наташка:ОХРЕНЕТЬ! Двойня⁈

Я:Да.

Наташка: Лиз… Это его?

Я: Его.

Наташка: Боже… И что теперь?

Я: Не знаю. Думаю.

Наташка: Лиз, ты должна ему сказать. Если это правда, если он не изменял… он должен знать.

Я: А если изменял?

**Наташка:** Тогда пошёл он. Но надо разобраться…

Я смотрела на экран. Наташка была права. Как всегда.

Я: Поздно уже. Завтра решу.

Наташка: Хорошо. Но я с тобой. Что бы ни было.

Я: Спасибо, подруга.

Я отложила телефон и снова уставилась в потолок.

Он там. За дверью. Ждёт.

А я здесь. С двумя сердцами внутри.

— Что же делать? — прошептала я.

Телефон пиликнул. Я глянула на экран — и сердце пропустило удар.

Анонимка.

Та самая, с которой всё началось. Наш тайный канал, наши игры, наши «папочка» и «хозяин». Он так и не удалил его.

Я сглотнула, открыла сообщение.

«Малышка… мне плохо без тебя. Я никогда не хотел причинять тебе боль. Я хотел уберечь и не уберёг. Прости меня… Но я не предавал. Ни в каком виде. И никогда, Лиза… никогда».

Слёзы покатились по щекам. Я закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос.

Я перечитывала сообщение снова и снова. Каждое слово впивалось в сердце.

«Малышка». Он называл меня так только в самые интимные моменты. Когда я была только его.

«Я не предавал». Это эхом отдавалось в голове.

А если правда? Если он действительно не виноват?

Я вспомнила его глаза на лестнице. В них была такая боль, такая мольба, что у меня сердце разрывалось. Он не играл. Он страдал.

Но фото… фото было.

Я закрыла глаза. Мысли разрывали на части. Что же делать?

Ответа не было. Только тишина и это сообщение на экране.

Телефон пиликнул снова. Фото.

Я открыла — и замерла.

Анализы. Официальные бланки, печати, подписи. Я вчитывалась в буквы, пытаясь понять, разобрать, осмыслить.

«Заключение о наличии в крови бензодиазепинов. Высокая концентрация».

«Заключение о времени последнего полового акта. С пятницы по воскресенье — отсутствие половой активности. Последний половой акт зафиксирован в четверг».

Четверг. Наш последний раз. До того, как всё рухнуло.

Я смотрела на эти строчки, и они расплывались перед глазами. Если это правда… если это не подделка… значит, он не врал.

Дальше пошли кадры с видео. Обведённые красным, с разных ракурсов. Она. Мария. Сыплет что-то в бокал.

Я увеличивала, приближала, рассматривала. Её лицо, довольное, хищное. Её руки, быстрые, уверенные. Она знала, что делала.

— Боже… — прошептала я.

Могло ли это быть подделкой?

Я смотрела на печати, на подписи, на качество видео. Слишком профессионально. Слишком детально. Если это подделка, то очень дорогая и сложная.

Но зачем ему это? Если он виноват, зачем доказывать обратное?

Мысли путались. Я отложила телефон и закрыла глаза.

— Я ничего не понимаю, — прошептала я. — Совсем ничего.

Я смотрела на экран, и буквы расплывались перед глазами. Следующий документ — официальный, с гербом, с подписями. Заявление о возбуждении уголовного дела.

Я вчиталась.

« Уголовное дело возбуждено по статье 111 УК РФ — умышленное причинение вреда здоровью».

« Подозреваемая: Власьева Мария Павловна».

« Основание: видеозапись, подтверждающая факт подсыпания психотропного вещества; заключение медицинской экспертизы о наличии в крови потерпевшего бензодиазепинов; заключение о времени последнего полового акта, подтверждающее отсутствие сексуального контакта в инкриминируемый период».

Я перечитывала раз за разом. Каждое слово, каждую строчку.

— Боже… — прошептала я.

Я отложила телефон и уставилась в стену.

В голове было пусто. Абсолютно пусто.

Он не изменял. Он не предавал.

Но боль, которую я прожила эти дни… она была настоящей. Фото, которое я видела… оно было настоящим. Чувство, что меня предали, разрушили, растоптали — оно было настоящим.

Я уже хоронила наши отношения. Я уже училась дышать без него.

А теперь… теперь что?

Я встала, подошла к двери. Прислонилась лбом к холодной поверхности. Там, за ней, сидел он. Ждал. Я медленно повернула ручку и открыла дверь.

Он сидел на полу, прислонившись к стене. Услышал шаги, поднял голову. В глазах его была такая надежда, что у меня сердце сжалось.

— Лиза… — выдохнул он.

Я смотрела на него. На этого мужчину, которого любила. Который, оказывается, не предавал.

Но внутри было больно. И страшно.

— Я прочитала, — сказала я тихо. — Доказательства.

— Ты… веришь? — спросил он, боясь дышать.

— Не знаю, — честно ответила я. — Я не знаю, Демид. Мне нужно время.

Он кивнул. Медленно, понимающе.

— Я подожду, — сказал он. — Сколько нужно.

— Иди домой, — попросила я. — Пожалуйста. Мне нужно подумать. Одной.

— Лиза…

— Пожалуйста.

Он встал. Посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул.

— Я позвоню, — сказал он.

— Хорошо.

Он ушел.

Ноги дрожали, в голове был туман, но надо было идти. Надо было что-то делать.

Я прошла на кухню, села за стол. Телефон лежал рядом, экраном вверх. На нём всё ещё были те документы, те доказательства, те фото. Я смотрела в одну точку и пыталась собрать мысли в кучу.

Теперь мне нужно подумать за троих.

— Боже… — прошептала я, положив руку на живот. — За троих.

Два маленьких сердца бились внутри меня. И одно большое, разбитое, за стенами этой квартиры.

Я закрыла глаза.

Он не предавал. Он не изменял. Я нужна ему.

Но боль, которую я прожила, никуда не делась. Фото, которое я видела, никуда не делось. Страх, что это может повториться, остался. Время, мне нужно время.

Я встала, налила воды. Сделала глоток. Почувствовала, как по телу разливается прохлада.

Завтра будет новый день. А сегодня — просто жить. Просто дышать. Просто быть.

Я взяла телефон. Экран светился в темноте кухни. Наташкины сообщения висели непрочитанными. Я открыла.

Наташка:Лизааа! Ты как? Я к тебе заскочу после работы! С тортиком и апельсинами! Может, что-то особенное хочется?

Я улыбнулась сквозь слёзы. Наташка была моим якорем.

Я: Наташ, рано ещё. Я только узнала.

Наташка: А УЗИ делала?

Я: Да…

Наташка: А снимок есть? Я крестной буду!

Я невольно усмехнулась.

Я: Хорошо)

Я скинула фото. Два маленьких кружочка на чёрном фоне.

Через секунду телефон взорвался.

Наташка: ООООООООО! Мусипусечки! Пусть все будут твоими копиями и с твоим характером!

Я рассмеялась. Впервые за этот долгий, тяжёлый день.

Я: Возьми яблок… и минералки… и картошку фри… и рыбы солёной…

Наташка: Всё для тебя, моя беременяшечка! Жди, через 3 часа буду… Хотя пошли в жопу! Я сейчас прилечу к тебе на крыльях любви!

Я снова улыбнулась.

Наташка: От мужиков проблемы одни, но хоть мусипусишные детки появляются!

Я положила телефон и посмотрела в окно. За ним шумел город. Где-то там, в этом городе, был он. А здесь, на этой кухне, скоро будет она. Моя лучшая подруга. С тортиком, апельсинами и своей бесконечной поддержкой.

— Справлюсь, — прошептала я. — Как-нибудь справлюсь.

Через час в дверь влетела Наташка.

Буквально влетела — с огромными пакетами, растрёпанная, с горящими глазами. Увидела меня и повисла на шее.

— Подруженька! — заорала она, сжимая меня в объятиях. — Соскучилась! Боже, какая ты загорелая! Как на юге побывала!

— Ага, — усмехнулась я, вырываясь из её цепких рук. — Юг под названием Подмосковье.

Мы рассмеялись. Наташка принялась выгружать на стол содержимое пакетов — яблоки, минералку, картошку фри в коробке, огромный кусок солёной рыбы, тортик. Абсурдный набор, но такой родной.

— Налетай, подруженька! — скомандовала она, разворачивая картошку. — Пусть мусипусишные малютки растут и крепнут!

Я поставила чайник, достала тарелки. Мы устроились на кухне, и я впервые за этот день почувствовала себя почти спокойно.

— Наташ, — сказала я, когда мы уже уплетали картошку. — Демид документы скинул.

Наташка замерла с вилкой в руке.

— Какие документы? — спросила она, прищурившись.

— Анализы. Видео. Заявление в уголовное дело.

Наташка молчала. Смотрела на меня.

— Ты веришь?

— Не знаю, — честно сказала я. — Документы выглядят настоящими. Печати, подписи.

— А сердце что говорит?

Я вздохнула.

— Сердце… запуталось, Наташ. Я уже похоронила эти отношения. Я уже пыталась просто жить в мире, где нет его. А теперь…

— А теперь он пришёл и всё перевернул, — закончила она за меня.

— Да.

Наташка взяла мою руку.

— Лиз, ты главное не торопись. Время есть. Подумай. А я с тобой.

— Спасибо, — прошептала я.

Мы сидели на кухне, пили чай, ели картошку, и я чувствовала, как понемногу отпускает. С ней было безопасно. С ней можно было быть собой.

— А тошнота есть? — спросила Наташка, отправляя в рот очередную картофелину фри.

— Нет, — ответила я, прислушиваясь к себе. — Только грудь больше стала.

Наташка замерла, потом расплылась в улыбке.

— Классный бонус! — заявила она. — Хоть что-то приятное в этой беременности.

Мы рассмеялись. Наташка умела разрядить обстановку.

— Ну так-то она у меня не маленькая была, — я покосилась на свою грудь. — Третий размер. А сейчас… боюсь представить, какой будет.

— Ой, да ладно! — отмахнулась Наташка. — Мужикам это только в кайф. А Демид… ну, он вообще с ума сойдёт.

Я вздохнула.

— Не знаю, Наташ. Я даже не знаю, будем ли мы вместе.

Она посмотрела на меня серьёзно.

— Лиз, ты его любишь?

— Люблю, — честно ответила я. — Но это не отменяет боли, которую я пережила.

— Понимаю, — кивнула она. — Время нужно. Но ты хотя бы знаешь правду.

— Да, — согласилась я. — Теперь знаю.

Мы снова вернулись к еде, и разговор перетёк на другие темы. Но мысль о нём всё равно осталась где-то в глубине.

— Ой, интересно, кто там будет, — Наташка мечтательно закатила глаза, глядя на снимок УЗИ. — Две девочки? Два мальчика? Или по одному?

— Через месяц можно будет узнать, — ответила я, отпивая чай. — Если захочу.

— А ты не захочешь?

— Не знаю, — честно призналась я. — Может, сюрприз оставить.

— Ой, ты как хочешь, — махнула рукой Наташка. — Главное, чтобы здоровенькие были.

— Да, — кивнула я. — Это главное.

Наташка вдруг подпрыгнула на стуле.

— Ой! — закричала она. — У тебя ж скоро день рождения!

— Да, — улыбнулась я. — Через две недели. 25 июля.

— Львица, — констатировала Наташка. — Огненная. Будешь отмечать?

Я задумалась. День рождения.

— Если двое позволят, — ответила я. — Вдруг через две недели я буду блевать фонтанами?

Мы рассмеялись. Громко, от души.

— Тогда устроим тихий вечер, — решила Наташка. — Тортик, свечки, я и ты. И мусипусики внутри.

— Идеально, — согласилась я.

Мы допили чай, и я чувствовала, как тепло разливается по груди. С ней было хорошо. Спокойно. Почти как дома.

— Пойдём погуляем, что ли? — предложила Наташка, поднимаясь. — А то засиделись. Проветримся.

— Пойдём, — согласилась я, накидывая лёгкую куртку.

Мы вышли из дома. Вечерний воздух был тёплым, мягким, пахло летом и цветами из соседнего палисадника. Мы пошли в сторону парка, не спеша, болтая о всякой ерунде.

— Как на работе? — спросила я. — Я заходила в чат. Там теории строят, почему меня нет.

— Ой, даааа, — протянула Наташка, закатывая глаза. — Там такое…

— Какая самая популярная? — усмехнулась я. — На что ставили?

Наташка хмыкнула.

— Ну, во-первых, большинство уверено, что ты в отпуске с Демидом. Мол, укатили на райские острова и забили на всех.

— Серьёзно? — удивилась я.

— Ага. Лена из бухгалтерии даже ставку сделала, что вы вернётесь с кольцами.

Я невольно улыбнулась.

— А во-вторых? — спросила я.

— Во-вторых, есть версия, что ты уволилась из-за любовной драмы, — Наташка покосилась на меня. — Ну, после той истории с Марией.

— И кто так считает?

— Да Катька с Кариной, кто же ещё. Они до сих пор языками чешут.

— А ты что? — спросила я.

— А я молчу, — гордо заявила Наташка. — Я могила. Пусть гадают.

Мы рассмеялись.

— А Кир? — спросила я. — Он что говорит?

— Кир вообще молчит, — фыркнула Наташка. — Сказал, что не будет участвовать в этом балагане. Но я-то знаю — он просто боится, что я ему потом яйца откручу.

— Правильно боится, — усмехнулась я.

Мы шли по аллее, и я чувствовала, как напряжение понемногу отпускает. С ней было легко. Просто гулять и болтать.

— А на самом деле что? — спросила Наташка. — Скажешь им когда-нибудь?

— Не знаю, — ответила я. — Может, когда живот появится. Тогда и так увидят.

— Ой, Лизка, — Наташка схватила меня за руку. — Представляю их лица! Особенно Катьку с Кариной!

— Ага, — улыбнулась я. — Будет весело.

Мы вышли к пруду и сели на скамейку. Где-то вдалеке играла музыка, смеялись дети. А я сидела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё неделю назад я была в аду, а сегодня — гуляю с подругой, внутри меня две маленькие жизни, и я почти счастлива.