Глава 79 · Твоя. Твой

Выходные тянулись медленно.

Наташка с Кириллом уехали в субботу утром из города, наобещав звонить каждый час. Я осталась одна в Москкве, с двумя маленькими сердцами внутри и бесконечными мыслями в голове.

Я сидела на диване, пила чай и смотрела в одну точку. Телефон молчал. Но я знала — он там. Ждёт.

Вечером пришло сообщение.

Демид: Как ты?

Я смотрела на экран. Простое «как ты?», а в груди всё перевернулось.

Я: Нормально.

Демид: Ела?

Я усмехнулась. Заботливый.

Я: Да.

Демид: Не ври.

Я:Откуда знаешь?

Демид: Знаю. Заставлю есть.

Я невольно улыбнулась.

Я: И как ты меня заставишь?

Демид: Приеду и лично покормлю.

Я закусила губу. Вот так просто. Без напора, без давления. Просто забота.

Я: Не надо. Я поем.

Демид: Обещаешь?

Я: Обещаю.

Демид: Умница.

Я отложила телефон и уставилась в потолок. Что это было? Просто разговор? Или начало чего-то?

Утром в воскресенье он написал снова.

Демид: Доброе утро, малышка. Как спалось?

Я снова улыбнулась. «Малышка». Это слово отзывалось где-то глубоко.

Я: Доброе. Нормально. А ты?

Демид: Плохо. Без тебя.

Я промолчала. Не знала, что ответить.

Демид: Не молчи. Просто скажи что-нибудь.

Я: Я думаю.

Демид: О чём?

Я: О нас. Обо всём.

Демид: Думай. Я подожду.

Весь день мы переписывались. Короткими фразами, осторожными, как по льду. Он спрашивал, что я ела, не болит ли голова, не грустно ли одной. Я отвечала, сначала коротко, потом длиннее.

К вечеру я поймала себя на том, что жду его сообщений. Что улыбаюсь, когда приходит уведомление. Что внутри становится теплее. Что лед тронулся…Внутри…Глубоко…Что я хочу к нему.

Демид: Лиз, я понимаю, что ты злишься. Имеешь право. Но можно я буду просто писать? Чтобы ты знала, что я рядом.

Я: Можно.

Демид: Спасибо.

Я отложила телефон и закрыла глаза.

Это было странно. Осторожно. Почти как тогда, в самом начале. Когда мы только начинали эту игру.

Только теперь всё было по-настоящему, без игры. Боль, страх, надежда. И два маленьких сердца, которые бились внутри.

Я не знала, к чему это приведёт. Но пока — просто переписка. Просто общение. Просто попытка быть рядом на расстоянии. И просто два раненных человека, которые любят.

Я сидела на диване, уставившись в телефон, когда пришло очередное сообщение.

Демид: Лиз… хочу тебя увидеть.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле.

Он хочет увидеть. Вживую. Не через экран, не в сообщениях.

Я сглотнула. Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? Согласиться? Отказаться? А если соглашусь — что тогда? Как смотреть ему в глаза? Что говорить?

Но внутри, где-то глубоко, уже зрело решение.

Я: В парке. Можно.

Отправила и зажмурилась. Что я делаю?

Ответ пришёл почти сразу.

Демид: Да. Еду.

Я выдохнула. Встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на себя — растрёпанная, бледная, в домашней футболке.

— Надо привести себя в порядок, — прошептала я.

Я быстро умылась, надела лёгкое платье, распустила волосы. Посмотрела на себя ещё раз. Уже лучше.

Сердце колотилось. Я вышла из дома и пошла в парк.

Он уже ждал на скамейке у пруда. Увидел меня — и встал. Глаза его горели.

— Лиза, — выдохнул он.

Я подошла ближе. Остановилась в шаге.

— Привет, — сказала я тихо.

Мы смотрели друг на друга. И в этом взгляде было столько всего, что слова были не нужны.

Он сделал шаг.

Я видела, как он приближается — медленно, осторожно, будто боялся спугнуть. В глазах его было столько надежды, столько боли, столько любви, что у меня сердце разрывалось.

Я сглотнула.

И шагнула.

Сама. В его грудь.

Он замер на секунду, будто не веря. А потом его руки сомкнулись вокруг меня. Крепко, до хруста, до боли. Так, будто я была самым ценным в его жизни.

— Лиза… — выдохнул он мне в макушку. — Лиза…

Я уткнулась носом в его грудь и закрыла глаза. Его запах, его тепло, его руки — всё было таким родным, таким нужным.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости.

Я молчала. Просто стояла в его объятиях и чувствовала, как понемногу отпускает. Как боль уходит, как страх тает, как надежда возвращается.

— Я не предавал, — сказал он. — Никогда.

— Я знаю, — ответила я тихо. — Теперь знаю.

Он отстранился чуть-чуть, заглянул в глаза.

— Ты… веришь?

— Верю, — сказала я. — Всему верю.

Он выдохнул. Так облегчённо, так счастливо, что я улыбнулась.

— Лизок… моя Лизок…

Он снова прижал меня к себе.

— Я так скучал, — прошептал он. — Так скучал.

— Я тоже, — ответила я.

Мы стояли обнявшись, и мир вокруг перестал существовать. Был только он. И я. И два маленьких сердца внутри меня, которые, кажется, тоже были счастливы.

Он сжал меня крепче. Так сильно, будто боялся, что я исчезну, растворюсь, улечу. Его руки сомкнулись вокруг меня, прижимая к груди.

— Лиза… — выдохнул он.

И вдруг я взвизгнула. Резко, неожиданно для себя самой. Боль пронзила грудь — там, где он прижался.

— Лиза? — он мгновенно отстранился, встревоженно заглядывая в глаза. — Что? Что случилось?

— Больно… — выдохнула я, прижимая руку к груди.

Он смотрел на меня, и в глазах его была тревога, смешанная с непониманием.

— Где больно? Я сделал больно?

Я сглотнула, чувствуя, как щёки заливает краской.

— Нет, не ты… — пробормотала я. — Это… просто…

Я замолчала. Не сейчас. Не здесь. Не так.

Позже скажу.

— Всё нормально, — улыбнулась я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто… чувствительно немного.

Он смотрел на меня с сомнением.

— Точно?

— Точно, — кивнула я. — Правда.

Он притянул меня к себе. Аккуратно, бережно, будто боялся сделать больно.

— Лиза… — прошептал он, глядя в глаза. — Можно?

Я смотрела в его серые глаза, такие родные, такие любимые. В них была надежда, любовь и все тот же знакомый огонь, от которого у меня всегда подкашивались колени.

Я покраснела. И встала на носочки. Сама. Он выдохнул со стоном, когда наши губы встретились.

Его рука поднялась к моему затылку, пальцы сжали волосы — не больно, но властно, собственнически. Вторая рука прижала меня за талию, притягивая ближе, сильнее.

Боже…

Его поцелуй. Его руки. Его язык. Его напор.

Я снова таяла. Плавилась, как воск, теряла себя в этом водовороте чувств. Я застонала ему в губы. Он сжал меня сильнее, углубляя поцелуй, забирая моё дыхание, мои мысли, мою боль.

Мыслей не было. Только он. Только ощущение его рядом. Его тепло, его руки, его тело, его дыхание.

Я забыла обо всём. О боли, о сомнениях, о страхах. Был только этот момент. Только он. Только мы.

Он оторвался первым, тяжело дыша. Прижался лбом к моему лбу.

— Лизок… — выдохнул он. — Моя Лизок.

— Твоя, — прошептала я. — Всегда твоя.

Его руки гладили моё тело.

Медленно, жадно, будто он пытался запомнить каждую линию, каждый изгиб. Они прижимали меня к нему, общупывали, исследовали — и я стояла, таяла, дышала им.

Сердце выпрыгивало из груди от переизбытка чувств. Казалось, все, что ккопилось неделю во мне, вдруг стало выходить наружу. Он стоял, вжимая меня в себя так сильно, что, казалось, между нами не осталось расстояния. Ни воздуха. Ничего. Только он и я.

Его губы пошли по шее.

Горячие, влажные, они касались кожи, оставляя дорожку мурашек. Я запрокинула голову, чувствуя, как по телу разливается жар.

— Демид… — выдохнула я.

— Ммм?

— Люди…

— Плевать.

В парке. На виду у всех. Ему было плевать.

Я ахнула, когда его губы нашли особенно чувствительное место за ухом.

— Моя, — прошептал он мне в шею. — Только моя.

— Твоя, — ответила я, теряя остатки рассудка, растворяясь в этом напоре.

Его руки не останавливались.

Я чувствовала его тело. Каждую линию, каждый мускул. И вдруг — твёрдое, горячее, упирающееся мне в живот. Я застонала ему в губы. Громко, откровенно, не сдерживаясь.Тоска. Безумная, выматывающая тоска по нему, по его телу, по его рукам. Всё это время я подавляла это чувство, заталкивала глубоко внутрь. А сейчас оно вырвалось наружу, заполняя всё существо.

Потребность. Физическая, почти животная потребность быть с ним. Необходимость. Острая, как нож, режущая по живому. Всё отозвалось во мне. Каждая клетка, каждый нерв, каждая жилка кричала: он, только он.

Он тяжело дышал, уткнувшись носом в мои волосы. Его грудь вздымалась, сердце колотилось где-то под моей щекой.

— Лиза… — выдохнул он хрипло. — Если мы сейчас не остановимся…

— Я не хочу останавливаться, — прошептала я.

Он зарычал. Снова впился в мои губы — жёстко, глубоко, забирая всё. Я отвечала, не думая, не сомневаясь, отдаваясь этому чувству полностью.

— Поехали ко мне, — сказал он. — Прямо сейчас.

— Да, — выдохнула я. — Поехали.

Он усадил меня в машину быстро, почти рывком. Захлопнул дверь, сам сел за руль, завёл двигатель. И замер.

Посмотрел на меня.

Я сидела, прижавшись к сиденью, и чувствовала, как всё тело горит. Как пульсирует между ног. Как текут соки, пропитывая трусики. Он сделал меня такой. Только он. Видя его, думая о нем, я уже реагировала. А сейчас…Все обострилось

— Лиза… — выдохнул он, глядя в мои глаза. — Моя Лиза… Навсегда.

— Демид… — прошептала я, не в силах сказать больше.

Он резко откинул бардачок. Достал маленькую бархатную коробочку. Я ахнула. Покраснела до корней волос.

— Что это? — выдохнула я, хотя уже знала ответ.

— Открой, — сказал он, протягивая коробочку.

Руки дрожали, когда я брала её. Открыла.

Кольцо. С бриллиантом. Тонкое, изящное, невероятно красивое.

— Я хотел подарить на день рождения, — сказал он. — Но не могу больше ждать. Лиза… будь моей навсегда.

Я смотрела на кольцо, на него, и слёзы текли по щекам.

— Да, — выдохнула я. — Да, Демид. Да.

Он выдохнул. Так облегчённо, так счастливо, что я засмеялась сквозь слёзы. Осторожно взял мою руку, вынул кольцо из коробочки и надел кольцо мне на палец.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо, что дала шанс.

— Спасибо, что не сдался, — ответила я.

— Домой, Лиза, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я неделю без тебя не жил, — продолжал он, сжимая мою руку. — Я умирал от того, что тебе больно. От того, что не мог объяснить, не мог защитить, не мог быть рядом.

— Демид… — прошептала я.

— Ты нужна мне, — перебил он. — Сейчас. Всегда.

Он притянул меня к себе, уткнулся носом в мои волосы.

— Я без тебя не могу, Лизок. Не хочу. Ты — моё всё.

— К тебе, — ответила я, обнимая его в ответ. — Хочу к тебе.

Он выдохнул. С облегчением, с надеждой, с такой нежностью, что у меня слёзы снова навернулись на глаза.

— Поехали, — сказал он, заводя двигатель. — Поехали домой.

Машина тронулась. За окнами мелькал вечерний город, а я сидела рядом, держа его за руку, и чувствовала, как на пальце тяжелеет кольцо.

Домой. К нему. К нам.

Дорога до Рублёвки пролетела как один миг.

Его рука лежала на моём колене. Тёплая, тяжёлая, такая родная. Он гладил, сжимал, поднимался выше, и я реагировала на каждое приккосновение, будто тело изголодалось по нему. Снова. Он мой. Я его. Навсегда.

Машина остановилась у дома. Он вылетел из неё, обошёл, рывком открыл мою дверь и вынул меня. Подхватил под попу, прижал к себе.

— Ты моя невеста, Лиза, — прорычал он, глядя в глаза. — Теперь только здесь будешь. И не факт, что выпущу в ближайшие дни.

— Демид… — выдохнула я, обвивая его шею руками.

— Лиза… — он прижался лбом к моему лбу. — Ты мой воздух. Буду дышать. Наслаждаться. Моя.

Он прижал меня сильнее и внёс в дом. Вбежал на второй этаж, толкнул дверь спальни ногой и бережно уложил на кровать.

— Демид… — прошептала я, глядя на него снизу вверх.

Его рубашка полетела куда-то в сторону. Боже, как я соскучилась по его телу. По этому рельефу мышц, по этой коже, по этому запаху. По его темпераменту, по его напору, по его безумной энергии.

Он навалился сверху. Его рука скользнула под подол платья, трусики слетели в одно мгновение.

— Моя Лиза, — выдохнул он мне в губы.

— Да, папочка, — ответила я.

Он застонал, впиваясь в мои губы поцелуем.

— Ещё скажи, — прорычал он, отрываясь.

— Да, папочка, — прошептала я, глядя в его глаза. — Только твоя.

Его пальцы скользнули по складочкам. Медленно, дразняще, изучающе. Он провёл по влажным от моих соков лепесткам, собирая влагу, размазывая её. Я вздрогнула, выгибаясь.

Его пальцы нашли клитор. Сначала легонько, едва касаясь, он водил по нему подушечкой — круговыми движениями, дразня, заставляя меня сжиматься в ожидании. Я застонала, вцепившись в его плечи.

— Какая чувствительная, — выдохнул он. — Уже готова?

— Да, папочка… — простонала я.

Он усилил нажим. Пальцы двигались быстрее, ритмичнее, надавливали на клитор, заставляя его пульсировать. Вторая рука скользнула ниже, палец проник внутрь, растягивая, подготавливая.

— Вся течешь, — прорычал он. — Для меня?

— Для тебя… только для тебя…

Он вставил два пальца. Глубоко, сразу. Я закричала, чувствуя, как они двигаются внутри, как растягивают, как находят самое чувствительное место. А большим пальцем он продолжал давить на клитор, не останавливаясь.

— Папочка… я сейчас… — выдохнула я.

— Кончи для меня.

И я кончила. Закричала, выгнулась, сжалась вокруг его пальцев так сильно, что он застонал. Волна накрыла с головой, вымывая все мысли, оставляя только пульсирующее, сладкое освобождение.

— Да, малышка, — выдохнул он, не останавливаясь. — Моя Лиза.

Он вынул пальцы, скинул штаны с трусами. Я видела его член — твёрдый, пульсирующий, готовый. Он развёл мои ноги шире и резко вошёл.

До конца. Глубоко.

Я вскрикнула, вцепившись в его плечи. Ощущение было таким острым, таким полным, что на секунду потемнело в глазах.

— Сука, горячо… — выдохнул он, замирая на секунду. — Какая горячая… Всегда так было? Или я уже забыл?

Я не могла ответить. Только чувствовать. Чувствовать, как он наполняет меня, как тесно, как правильно.

Он начал двигаться.

Медленно сначала. Вышел почти полностью и снова вошёл, растягивая, дразня. Я чувствовала каждый миллиметр его члена, каждое движение, каждый толчок. Он скользил внутри, находя самые чувствительные места, заставляя меня сжиматься вокруг него.

— Узко… — прошептал он. — Как же тесно.

Он ускорился. Быстро, резко, глубоко. Каждый толчок вбивал меня в матрас, заставлял кричать. Я двигала бёдрами навстречу, ловя ритм, чувствуя, как он входит снова и снова. Он целовал мои губы, спускался к шее, покусывал, заставляя меня выгибаться. Его член двигался внутри — горячий, твёрдый, пульсирующий. Я чувствовала, как он расширяет меня, как заполняет, как касается самых глубоких точек.

— Да, да, папочка, ещё, — умоляла я.

— Ещё говоришь?

Он ускорился. Ещё быстрее, ещё глубже. Я чувствовала, как его яйца шлёпают по моей попке, как член входит до самого конца. Я взвизгнула, кончая, сжимая его член так сильно, что он зарычал.

— Блядь… Лиза… — выдохнул он. — Как же ты…

Но он не останавливался. Продолжал двигаться, растягивая моё удовольствие, заставляя кончать снова.

— Ещё, — приказал он. — Ещё раз.

— Не могу…

— Можешь.

Он вонзился глубже, и я кончила снова. Крича, выгибаясь, сжимаясь вокруг него. А он всё продолжал, вбиваясь в меня, пока не зарычал и не кончил следом, заливая меня горячими струями. Мы замерли. Он вышел медленно, и я почувствовала, как его сперма вытекает из меня.

— Лизок, — прошептал он, прижимая меня к себе. — Моя Лизок.

Я улыбнулась, уткнувшись в его плечо.

— Твоя, папочка. Вся твой.

Он прижал меня сильнее.

Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый аромат. Мой мужчина. Мой. Наконец-то рядом.

— Лиза… — прошептал он, гладя меня по спине. — Моя Лиза… Никуда не сбежишь теперь.

— Теперь да, — улыбнулась я.

Он поцеловал меня в макушку, потом спустился ниже — в висок, в щёку, в уголок губ. А потом вдруг поцеловал внизу живота. Приятное ощущение разлилось по телу. Наверное, так и должно быть после такого оргазма.

Его пальцы нашли застёжку на платье, ловко расстегнули. Он стянул с меня ткань, отбросил в сторону. Расстегнул лифчик и тоже выкинул.

— Вот так, — сказал он довольно.

Его рука провела по моей груди. Медленно, изучающе. Я замерла, чувствуя, как щёки заливает краской. Он задумался. Провёл ещё раз, приподнял, словно оценивая вес. Я покраснела, как рак.

— Больше… — сказал он задумчиво.

— Что? — не поняла я.

— Грудь, — он слегка сжал, и я пискнула от неожиданности. — Чувствительная.

Он резко перевернул меня, усадив сверху на себя. Я оказалась верхом, а он смотрел на меня снизу вверх с этим своим хищным, изучающим взглядом.

— Определённо больше, — сказал он.

Я закрыла грудь руками, смутившись окончательно.

— О, ты закрываешься? — усмехнулся он. — Это что, новый вид игры?

— Ты рассматриваешь пристально, папочка, — пробормотала я. — Может, я поправилась!

— Ага, — он убрал мои руки. — В груди. Избирательно. И чертовски сексуально.

Он снова сжал, теперь увереннее.

— Она прям больше, — сказал он с удивлением. — Тяжелее. И такая… твёрдая.

— Нет, тебе кажется! — выпалила я, чувствуя, как краснею ещё сильнее.

— Не кажется, — он посмотрел на меня внимательно. — Лиз, это от таблеток?

Я замерла. Сглотнула.

— От новых? — продолжил он. — Побочка?

Я молчала, не зная, что сказать. Он ждал. Ага отличная побочка, только не от таблеток, а от Демида. Лицо заливало краской.

— Лиз? — в голосе его появилась тревога.

— Это… — начала я. — Не совсем от таблеток.

Он перевернул меня. Резко, властно, навис сверху, глядя в глаза.

— Лиз? — голос его был низким, но в нём звучала тревога.

Я покраснела как рак. Спрятать бы лицо, отвернуться, зарыться в подушку. Но он держал меня, не отпускал.

— Ну, эм… — промямлила я.

— Лиза… — он наклонился ближе. — Говори.

Я закрыла глаза. Глубокий вдох. Выдох.

— Я беременна, — выпалила я.

Тишина.

Я открыла один глаз. Потом второй. Его лицо… его нужно было видеть. Там отразилась вся гамма чувств мгновенно. Сначала неверие. Потом шок. Потом растерянность. Потом… потом что-то тёплое, светлое, невероятное.

— Что? — переспросил он хрипло.

— Беременна, — повторила я. — Двойня. Пять недель.

Он смотрел на меня. Молча. Долго. Я видела, как в его глазах сменяются эмоции — одна за другой, быстрее, чем я успевала их расшифровать.

— Двойня? — выдохнул он.

— Да.

— Пять недель?

— Да.

Он перевёл взгляд на мой живот. Пустой, плоский, ничем не выдающий тайны. Потом снова на меня.

— Это… — голос его сорвался. — Это мои?

— Твои, — ответила я. — Только твои.

Он выдохнул. Так шумно, так облегчённо, что у меня слёзы навернулись на глаза.

— Лиза… — прошептал он. — Лиза…Боже…

Он прижался лбом к моему животу. И замер.

— Там… двое? — спросил он тихо.

— Двое, — ответила я, гладя его по голове. — Два сердца. Оба бьются.

Я чувствовала, как он дрожит. Как его руки сжимают мои бёдра. Как он пытается осознать, принять, поверить.

— Я стану отцом, — выдохнул он. — Дважды.

— Да, — улыбнулась я сквозь слёзы.

Он поднял голову. В глазах его стояли слёзы. Говорят, большие мальчики, мужчины не плачут. Он не плаккал,но глаза стали влажными от переизбытка чувств.

Он поцеловал мой живот.

Медленно, бережно, с такой нежностью, что у меня сердце разрывалось. Его губы касались кожи там, где бились два маленьких сердца.

— Как? — прошептал он, не отрываясь. — Лиза… Пять недель… это…

— Корпоратив, — ответила я тихо.

Он замер. Поднял голову, посмотрел на меня.

— Та самая ночь? — переспросил он. — Первая?

— Да.

Он выдохнул. Покачал головой.

— Вот это да… — прошептал он. — С первого раза. И сразу двое.

— Я тоже не ожидала таких интересных последствий, — улыбнулась я сквозь слёзы.

Он снова припал губами к моему животу.

— Мои малыши