Эпилог

Спустя восемь месяцев Сижу за столиком в кафе и жду сестру из туалета. С беременными такое часто бывает. Но ко всему привыкаешь, а уж к хорошему и просто прекрасному, как любимый муж и ожидание малыша, так в тройне быстрее. Хотя поначалу было тяжело. Друзья и часть близких, кто за глаза, а кто и в лицо называли меня полной дурой и ещё другими более смачными эпитетами. Курортный роман, страсть на один месяц, сделай аборт, развод через месяц – эти советы и предсказания сыпались на меня как из рога изобилия. Только успевала всех в разные точки мира посылать. Стало проще, когда переехала к мужу и сменила номер телефона. Покой и благодать. Да и сестра в скором времени тоже к своему любимому перебралась, что изрядно уменьшило мои мучения. А на прошлой недели наши родители устроили нам сюрприз – через неделю переезжают к нам в город. Ну, просто рай. Няньки нам с Дашкой не помешают. Хотя забот у меня и без этого вагончик имелся. Николя решил сменить свою квартиру на дом, так как я у него буйная, пёс-калека в наличии, и скоро пополнение двуногого карапуза ожидалось. Залетела я, кажется, ещё в нашу первую ночь, ну или вторую-третью. Хотя мы в принципе не предохранялись, зато Николя не упускал случая снять с меня напряжение. Это он называет методикой укрощения моего буйного нрава. Психолог хренов! В коттедже было действительно здорово. Нам обоим нравилось – тишина, нет соседей через стенку и вообще удобно находить «общее» мнение. Как оказалось, мои истерии рядом с этим мужчиной явление не временное, а даже скорее хроническое. Но это больше сам Хомячок виноват – провоцирует меня, а потом воспитанием занимается. Ни стыда, ни совести… и всё равно люблю этого грызуна крупнокалиберного. – Груня, ау! Ты спишь с открытыми глазами что ли? Голос сестры выдёргивает меня из воспоминаний. – Даш, не выдумывай. Последний пончик, мною съеденный, переварить пытаюсь. – А я тебе говорила, что он будет лишний. Вот надо было сестру родную слушать! – нравоучительно изрекает Дашка, устраиваясь напротив меня. – Ага-ага! Я тебя один раз уже послушала. В отпуск шикарно отдохнуть смоталась. Теперь вот…на два размера больше стала, так ещё и бьёт регулярно, – вредничаю я, поглаживая ладошками большой живот, где мне в ответ приветственно пинают пяткой. – Больше не поеду. – Конечно, не поедешь, – хмыкает Даша, тоже рефлекторно нежно гладит свой аккуратный животик. – Коля тебя на последнем месяце беременности дальше трёх улиц от самого себя не отпустит. Какой там ещё отпуск! – Ой, кто бы говорил. Сама-то, колобок, дальше вашей виллы с Яром носа не кажешь. Хоть на встречу со мной вырвалась, и то только ради дела. Ну да! Решили с сестрой сделать последние приготовления для детских комнат наших пузожителей. – Мне и дома очень хорошо, – и счастливая улыбка озаряет лицо сестры. И да! У нас с ней это взаимно. Просто я вредная по натуре. – Ну да, отпуск у нас в принципе удался на «отлично», – признаю правоту сестры, так как врать нет смысла. – Ага, та ещё история. Я вот только одного понять не могу, – задумчиво потирает пальцем подбородок, совсем как её муж. – Почему Вовка пропал со своей невестой? Так резко слинял из отеля, не жалея денег. Он же, ты знаешь, тот ещё жмот. Теперь пришла моя очередь хмыкать. – Груня, что такое? – мгновенно реагирует сестра. – Я не знаю о чём-то? Ты тогда тоже встретила его в отеле? – К сожалению, этот козёл мне не попался, а то бы… – Что?! Ты это о чём? – Ох, Эдельвейс ты мой прекрасный и круглый, просто Вовчик познал все прелести моего неуравновешенного характера. Но он сам виноват. Я его специально не искала, клянусь. Этот отморозок сам припёрся в мою клинику – просил вернуть часть денег из предсвадебных расходов. Сказал, мол у него скоро свадьба и ему нужны деньги. Даша округляет глаза и прикрывает рот ладошкой, наверное, чтобы ничего матерного не сорвалось с её губ. – Ну, и, как ты понимаешь, я не выдержала такой наглости. Меня понесло. Я закрылась с ним в своём рабочем кабинете, а точнее в операционной, вколола ему дозу успокоительного, чтоб не сопротивлялся. Потом, уложив на операционный стол, стянула с него штаны с трусами, и подробно показала с использованием всех инструментов, как именно отрежу его маленький писун, если он даже случайно попадётся мне или тебе на жизненном пути. Вован очень проникся ситуацией и клялся на собственном члене, что я больше никогда его не увижу. – Мамочки мои, – офигевшая Дашка тоже по ходу прониклась. – Теперь понятно, отчего его так переносило тогда у стойки регистрации, когда я сказала, что приехала на отдых с тобой. – Ну вот! Козёл он, конечно, но чувство сохранения собственной прелести у него работает на ура. И мы с Дашкой, не сговариваясь, обе громко засмеялись. – Так, дамы, кто это нас так развеселил? – Николя, возникший будто из воздуха, присел рядом со мной на свободный стул. – О, это всё Груня, – запальчиво начинает Дашка, но я незаметно стукаю её ногой под столом и коротко качаю головой, не разрешая рассказывать причину. Не уверена, что Борцову понравится история, где я дёргаю левого мужика за член. Пусть даже до знакомства с ним. Сестра резко захлопывается и меняет тему. – Так, Коля, а где мой муж? Вы же вместе должны были приехать?! Хомячок мой подозрительно щурит глаза, но позволяет увести его от разговора. – Яр ждёт тебя снаружи в машине. У вас планы поменялись. – Ой, я тогда побежала, – тут же подхватывается Дашка. – Беги, Эдельвейс. Только не торопись, пожалуйста. Звонко чмокнув меня в щеку, моя нежная лань линяет из кафе. Разборки с Борцовым придётся вести в одного. – И так, Чума! Давай только сразу правду и сначала, – уверенно давит меня муж взглядом и словом. А я улыбаюсь в ответ как совсем недавно Дашка. Соскучилась что ли… Наплевав на общественность, переползаю со своего неудобного стула на любимые коленки Коли. Вот теперь всё просто замечательно. Обхватываю ладошками за крепкую шею и вжимаюсь носом куда-то ему под подбородок. – Гриппушка, не пугай меня. Неужели всё так плохо с той историей?! Вы вроде искренне ржали, как лошадки. – Да всё хорошо, Николя. Это просто… женское. Мы про роды… я рассказывала, как появляются на свет щенки. Вот и наши щеночки также окатятся. Борцов вздыхает, но только крепче меня обнимает. – Агриппина, я тебе сто раз запрещал называть нашего ребёнка щенком. И вообще эта твоя животная терминология… – предсказуемо ворчит муженёк. – Ну тогда запрети мне в сто первый раз. Я, наверное, подзабыла, – трусь носом о его уже немного колючую скулу. Не хочу с ним ссориться. Сегодня точно! Тем более из-за левого члена, когда у меня свой собственный лучше всех на планете. – Ох, Чума ты моя беспощадная, вечно ты свои «кошки-мышки» со мной проворачиваешь, – вроде бы жалуется Коля, но я-то точно знаю, что он и сам тащится от наших игр. – Это всё потому, что ты влюбился в меня с первого взгляда, – радостно сообщаю ему. – Естественно. Тебя просто невозможно было не полюбить, дорогая! Как раз именно в этом я не уверена, но Николя не позволяет думать иначе. Он целует меня так, что я забываю обо всём кроме него. Нас. Троих. Конец!