Глава 6

Агриппина Устала и перенервничала. Спасать вне стен родной клиники оказалось гораздо сложнее. Тем более, когда это человеческая больница и надо находить выход из ситуации за доли секунды. Но главное, что всё хорошо закончилось. Мой пациент жив и вполне неплохо всё прошло. Особенно теперь, когда я его с комфортом устроила в домике на полу на одеяле и созданном из трёхлитровых стеклянных банок и пледа седла. Псинка моя, так сказать, восседала на коне, точнее возлежала. Теперь ему несколько недель так жить придётся, пока кости не срастутся. Уселась на пол рядом со спящим псом, переводя дыхание. – Тебе в душ сходить не помешало бы, – осторожно рекомендует Борцов, что обитает где-то за моей спиной. – И в море. Ужасно хотелось искупаться, чтобы вода унесла все переживания дня. – Тоже можно, но только после душа, – упорствует мужчина. Наверное, надо бы обидеться, но от меня действительно воняло, как от бомжа в переходе. – Я сейчас схожу в душ, а с морем придётся повременить. Его нельзя оставлять одного. Он хоть и будет спать, как минимум до утра, но надо его постоянно проверять и подправлять на этом седле. Поднимаюсь с пола и ищу взглядом свой чемодан. Как хорошо, что ни вчера, ни сегодня утром я не стала его разбирать. Как знала, что в том номере не задержусь. – Я найду сиделку. Его предложение удивляет. Я временно деморализована, поэтому вести войну на прежних оборотах нет сил. – Это кого? – У нас в команде есть заядлый собачник. У него опыт в уходе за животными точно имеется. – Ну хорошо. Я не буду против, если твой коллега действительно не испугается ответственности. Борцов просто кивает и уходит из домика, оставляя меня впервые за последние часы одну. Не боится, что убегу? Но хотя, куда я теперь от своего пациента денусь?! И да! Мне надо срочно помыться! После купания словно возрождаюсь, словно какой-то божественный душ у них в этих домиках. Тут действительно очень круто, даже выше на пару разрядов, чем в номере, где мы с Николя провели прошлую ночь. Мысли о телохранителе в одном ключе с ночью предательски бьют в низ живота – становится тягуче-приятно. Разом вспоминается его запах, тепло сильных ладоней на моей талии, низкий хриплый голос после сна до мурашек и эти янтарные с тёмными крапинками глаза… Борцов иногда так смотрит, что я вожделею без единого прикосновения с его стороны. Наверное, прикоснись он ко мне по-настоящему и с целью завести, я кончу в рекордные сроки. – Чёрт, я просто зациклена на нём, – шепчу своему отражению в запотевшем зеркале. – Может он прав? Небольшой курортный роман никому не повредит? С этими мыслями, завернувшись в огромное банное полотенце, я бодро шагнула из ванной комнаты при спальне. Далеко уйти не пришлось, так как сразу уткнулась носом в белую с красными разводьями футболку. Меня, естественно откинуло назад, но мужские ладони не позволили увеличить дистанцию между нами. Оба просто застыли. Я стою, безвольно опустив руки вдоль тела, а Николя, прижимая меня к себе, хотя я давно никуда не падаю. – Ты, наверное, тоже в душ? – рожаю хоть что-то стоящее. – От тебя потрясающе пахнет тем супом. Наверное, он был вкусным. Жаль, что не успела попробовать. – Уверен, он отлично впитался в мою кожу. Если достаточно усердно полизать… Морщу нос, задирая голову на этого любителя лизания. – Нет? – наивно переспрашивает меня, но я отчётливо вижу улыбку в краешках его губ. Наш безопасник соизволил пошутить?! – Не знаю. Может быть после того, как ты примешь душ? – И смою с себя твой прекрасный борщ? Это уже скучно, Агриппина. Мы всё стоим и играем «в гляделки» – кто кого пересмотрит. – Ну раз скучно, то на ужине оболью супом ещё кого-то и уже его буду облизывать после душа. Или в душе. Ну как у нас с ним пойдёт. Взгляд Борцова темнеет и становится жёстким. Хомячок просыпается. – Агриппина, ты хуже занозы в заднице, – искренне признаётся мне. Рано, дорогой! Рано! Я ещё даже не все свои таланты раскрыла. – Ой, неужели?! Ты просто не умеешь веселиться, а потому и играть в «кошки-мышки» не умеешь. – Я не умею? – и захват на моей талии становится одуряюще жёстким. Конечно, он умеет. Иначе бы просто не смог работать в своей профессиональной сфере, но мне-то надо за что-то его уцепить. А то сколько часов прошло рядом со мной, а у мужчины даже ни один глаз не дёргает. – Сложно сказать, Николя. Мне плохо думается на голодный желудок. Ты меня совсем не кормишь. Придётся идти к Соболеву жаловаться. – Ну рискни, – как-то загадочно хмыкает Хомячок. Хмм! А чем этот царь горы таким занимается? Проверяет Дашу? Как? Надеюсь, не постелью. Сестра у меня, конечно, та ещё скромница, но только до поры до времени. – Ладно, буду голодать. Это и для фигуры полезно, – подвожу скромно, как могу, итог и упираюсь ладонями в торс Борцова. Чёрт! Ну одни литые мышцы! Такие я бы удовольствием полизала. – Боже, Агриппина, да накормлю я тебя! – ведётся или позволяет вестись, тут я бы поспорила. – Только переоденься, пожалуйста. Скоро Миханя на пост завалит. – Оу, с детства люблю мишек. А он какой? Как ты? Или побольше? И снова, как и днём в ресторане, я телепатически чувствую ответ Коли – мол, не охренела ли ты, девочка?! Он готов меня порвать и склеить, чтобы снова порвать. Это как доза наркотика запускает по моим венам возбуждение. И я жду, когда сорвёт башню и у моего телохранителя. – Я в душ, – Николя ловит свой привычный контроль, отпуская меня на волю. Не-е! Ну не козёл ли?! Ну пусть пока живёт! Я его всё равно доведу. Теперь это дело принципа! Даже ведь не поцеловал! – Твой чемодан с вещами на кровати. Я быстро. Мужчина, подхватив с пола небольшую чёрную кожаную сумку, скрывается в ванной комнате, а я нахожу на кровати свой родненький чемодан из номера. Коля не поленился притащить его сюда. Пока разглядываю содержимое чемодана, в голове как-то само собой рождается план. Коварный до одури. Наивный до жути. Под очередной провокационный сарафан натягиваю купальник из верёвочек вместо нижнего белья. Сушу волосы феном и просто заворачиваю их в высокий пучок, чтобы не мешали. Шпильки, как последний штрих. Едва успеваю собрать ненужные вещи обратно в чемодан, как из ванной появляется Николай: ещё с влажными тёмными волосами, в тёмных брюках и рубашке-поло. Он собственнически оглядывает меня с макушки до пят и одобрительно хмыкает. – Ты очень красивая, – одаряет меня первым за всё это время комплиментом. Не то, чтобы я их сильно любила и хотела, но зарубка на памяти сформировалась против воли. – Вот в этот раз даже спорить не стану, дорогой. И обойдя мужчину по кругу, двинулась на выход.