Глава 10

Николай А тот незнакомец, что дал мне телефон, был прав. Жестить не стоит. Когда женщина сама не дура, то она все свои ошибки сама признает. Агриппина из таких. Я её простил, едва увидел слёзы искреннего раскаяния, но говно и адреналин во мне бурлили. А у неё едва не случилась истерика. И тут, как говорится, звёзды сошлись – ночь, бассейн, разговор, секс и носки. А то, что этот самый секс у нас будет крайне многоразовым я понял сразу, едва кончил. И дело даже не в том, что мы не предохранялись, и я осознанно кончил очень глубоко в ней. А просто моя персональная Чума открыла глаза, и я залип намертво. Это тот самый взгляд, когда я едва перевёл дыхание от первого захода, но уже готов к следующему и так по кругу, пока хватит сил. Это очень хорошо, что у меня отличная физическая подготовка. И всё это только с ней. – Тебя сестра зовёт Груня. Тебе нравится? Полуулыбка освещает её лицо, но она отрицательно качает головой. – Но я привыкла. – Не важно. У меня ты будешь, Чума. Она смеётся так, что смех отражается от воды и громким эхо расходится под потолком бассейна. – Блин, если продолжишь так ржать, то мне придётся трахнуть тебя ещё разочек. – Оу, Николя, у тебя встаёт от смеха? – и её бровь уже знакомо изгибается. – Дурочка, у меня на тебя встаёт. И я снова целую эти упрямые губы. Агриппина что-то бормочет, но так как я уже внутри неё по самые яйца в прямом и переносном смыслах, то мощный толчок бёдер заставляет её замолчать и теперь девчонка будет только стонать. Отлично! После второго раза понимаю, что невообразимо хочется лечь на что-то горизонтальное и твёрдое. Так как возвращаться в домик, где Миханя сидит с собакой, в таком виде и настроении – затрахать Агриппину до смерти, не возможно, то я решаю вернуться в прежний номер. Хорошо, что попросил его не сдавать. Собрал наши вещи в пакет, забрал пистолет и переодел нас обоих в банные махровые халаты и тапочки. Позвонил Дэну и попросил снять блок с бассейна. Потом мы, как обычные гости отеля, протопали на лифт. Там мы были тоже одни, а потому я самым безобразным образом снова приставал к моей Чуме. Так как это называется, дорвался! В номер попали со второго раза и минут через пять. Сначала я, не отрываясь от поцелуев с Агриппиной, искал карточку-ключ в кармане своих брюк, что кучей валялись в мешке. Потом одной рукой я уже мял голую ягодицу девчонки, а второй пытался вставить карту в дверь, но та, бля, пищала, а замок упорно светился красным. – Николя, ну как же так! Так плохо вставляешь! – забирает у меня карту-ключ и с первого раза открывает дверь. – Да не ври! Сейчас вставлю! В номер мы вваливаемся, как пьяные. Я, не долго думая, захлопнув дверь на замок, подсаживаю Агриппину на невысокую тумбочку и, естественно, вставляю ей по самые яйца. А не хрен меня нервного и зависимого так отчаянно провоцировать! – О да! – стонет моя провокаторша, и оставляет полосы от ногтей на моей спине. – Николя, какой ты замечательный кобелёк! Бля, я её стукну когда-то за постоянные сравнения с миром животных! А пока только сильнее и быстрее двигаю задом. До звёзд! В душ не пошли. Накупались сегодня. Я так вообще везде успел – и в море, и в бассике. Завалил свою добычу в кровать, где снова воспитывал и воспитывал. Надо было сразу показать и закрепить последствия моего гнева. Заснули под утро. И, кажется, едва я уснул, как затрезвонил мой мобильный. Бля! Сорвался с кровати и пошёл на звук. Слава богу, мешок с оружием и вещами мы всё-таки занесли, а не оставили в лифте или коридоре. Кажется, это моя хозяйственная Чума запнула его ногой, когда мы забурились в номер. Босс! Чёрт! Реальность, как ушат холодной воды за шиворот! Я вчера совсем забыл, что ребята роют на сестёр Золотовых под Самылкина. А этот ранний звонок от Ярослава не факт, что принесёт хорошие новости. Только вот Агриппину я им уже хрен отдам! Заберу у Самылкина и от Соболева тоже спрячу! – Да, Ярослав. Что случилось? – Доброе утро, Николай Архипович. Как у вас дела? Ой, мля! А с чего это такой бодрый голос?! Бодрость у нашего начальника не всегда означает хорошо. – И вам доброе, Ярослав Анатольевич. А так у меня прекрасно, а у вас? – Тоже неплохо. Как поживает Агриппина Михайловна? – Устала вчера. Спит ещё. – Да, я вчера видел, какая она у тебя затейница. Да и ты, Коль, не подкачал. Такой профиль. Такая мощная физическая подготовка. – Яр, – начинаю атаку, понимая, что Соболев в курсе моих подвигов. В лифтах и коридорах тоже камеры. Хорошо, что в этом номере нет. – Да, ладно. Не лезь в бутылку. Камеры подчистил, бассейн закрыл на чистку, постояльцам, пораженным твоим первозданным срамом, выдали бонусы. Хотя дамы отказывались и просили включить тебя в вечернюю программу вместо салюта. Может подумаешь? Будет хорошая прибавка к жалованью. – Ярослав, не перегибай. – Да, шучу я, Борцов. Шучу. Мы так-то друзья и не бросаем друг друга в беде. – Спасибо. Сочтёмся. – Так уже. Мне хватило и раза, больше не надо мою жизнь на свою менять. – Кто прошлое помянет. – Понял. Я чего звоню… Девочки обе чистые. Ребята пока искали на них, в итоге нашли реальных агентов Самылкина. Как говорится, у меня в зобу дыхание от радости спёрло! – Так с этого и начинать надо было! – А что это бы что-то изменило насчёт твоего отношения к Агриппине? – Нет. – Ну вот и выяснили. – А тогда зачем её сестра полезла в твой номер? – Ай, там долгая история. Потом расскажу. Теперь дальше, что там за история с собакой? Вкратце пересказал. – Мне бы теперь куда-то пристроить эту калеку. Не могу же я её просто так бросить. Жалко. Ярослав хмыкает, но обещает помочь. А если так, то Соболев всё организует, в этом он мастер! – Значит, пристроить?! – рычит у меня за спиной моя Чума. – Значит, не можешь просто так бросить?! Ах ты, Хомяк, недобитый! И мне в голову прилетает подушка. Агриппина снова сошла с рельс.