Глава 37

Я дергаюсь с места, силюсь убежать, проскользнуть мимо него обратно в коридор.

Встает так, что не обойти.

— Дай мне пройти, — выдавливаю, делая рывок.

Нет, требую!

Стараюсь на него не смотреть, устремляя взгляд куда угодно, в стену, куда-то за его плечо, но он плавно преграждает проход своей широкой фигурой.

— Давай поговорим, — звучит его низкий, ровный голос, от которого у меня снова принимаются дрожать колени и захватывает дух.

— Не о чем, — мотаю головой, скрещивая руки на груди, словно этот жест может меня защитить от него. Хорошо бы и от самой себя.

Арслан делает медленный шаг ко мне, безжалостно сокращает расстояние.

— Не о чем? — произносит и чуть склоняет голову набок. — Ты только что откликнулась на мой поцелуй, Зоя. Ты разрешала целовать себя и целовала меня в ответ. И думаешь теперь, нам не о чем поговорить?

От того, как прямо и беззастенчиво он озвучивает то, что происходило на диване, у меня новый спазм в районе легких. Я отступаю назад, пока не упираюсь поясницей в край кухонной столешницы.

— Это... это было ошибкой! — выдавливаю, голос срывается на отчаянный шепот. — Помутнением! Просто темнота, эффект неожиданности, вот и все!

В темных, что та темнота, глазах Каримова вспыхивает опасный, натурально хищный огонь. Он делает ещё один шаг, стирая между нами последние сантиметры безопасной дистанции.

— Ошибкой, говоришь? — хрипло переспрашивает он, нависая надо мной и делая глубокий жадный вдох. — Тогда давай повторим. Проверим. Теперь при свете. Чтобы уж точно определить.

Я даже не успеваю вдохнуть, чтобы возмутиться.

Он придвигается ко мне вплотную.

— Нет! — выкрикиваю.

И….эмоции так и рвутся из меня. Не в силах больше сдерживать их, я…Я размахиваюсь и залепляю ему пощечину.

Ладонь горит. Сама же в шоке от своего действия. Господи, что теперь будет…

Он же…он же меня убьет!

Но Арслан вместо этого лишь смеется.

Его широкие крепкие ладони властно ложатся мне на скулы, обхватывая лицо. Он наклоняется и прикасается губами к моим.

Раз, другой.

— Нет, — бормочу, но от его коротких властных поцелуев ноги снова подкашиваются.

Меня обдает ненавистным жаром, кожа покрывается мурашками, время буквально замирает.

Я пытаюсь этому не поддаваться, честно пытаюсь.

— Арслан, прекрати!

Он перестает меня целовать. Но вместе с тем скользит ладонями выше по моему лицу, вплетается пальцами в волосы. Делает глубокий прерывистый вдох, а дальше…

Дальше он снова набрасывается на мои губы, целуя короткими, но будто бы пропитанными жаждой и голодом поцелуями.

От которых я тут же плавлюсь и горю. Полностью забывая о своем сопротивлении.

Боже, что происходит...

Я совершенно не хочу чувствовать то, что ощущаю. Горячий жар, головокружение, ненависть к нему, а главное к себе, за то, что это все опять испытываю.

Вместо того чтобы оттолкнуть его, ударить или закричать, я снова проваливаюсь в это сумасшедшее, дурманящее ощущение.

Больше того.

Мои руки, которые секунду назад ещё были скрещёны на груди в защитном жесте, сами собой взлетают вверх и намертво вцепляются в его широкие плечи.

В порыве вроде бы оттолкнуть, но вместо этого пальцы лишь сгребают ткань его одежды, вцепляются.

Я приоткрываю губы навстречу его напору, с готовностью принимая эти поцелуи, растворяясь в его запахе, и совершенно, абсолютно не в состоянии сопротивляться этому.

Вся моя логика, все возмущение и обиды просто сгорают дотла в этом пожаре, оставляя только его губы, его руки и то безумие, которое он со мной творит.

И пока я сгораю в этом пожаре, Арслан переносит ладони на мою талию, сжимает, притягивая меня к себе сильнее. Его губы продолжают терзать, а пальцы неумолимо проникают под свитер, прикасаясь к коже…

— Нет, Арслан, прекрати!

Бью его, по рукам, по груди, а он все равно меня целует. Дает отдышаться и снова. Отпускает, а потом опять хватает.

Он словно чувствует, как реагирую на него. Но я должна это все остановить. Обязана прекратить это ужасное безумие.

— Арслан, пожалуйста!

Я еле держусь на ногах, когда Арслан, наконец, отпускает меня и отстраняется.

— Ну, как теперь?

Его вопрос бьет по нервам не хуже, чем его прикосновения. А ещё я совершенно не в состоянии поднять на него глаза.

Тогда он снова подается ко мне. И снова притягивает к себе. Уже не так агрессивно, как минуту назад, но я все равно упираюсь ладонями в него, силясь оттолкнуть эту скалу.

— Пусти!

— Вначале ответь на вопрос.

— Никак! Я…, — вынужденно на него смотрю. — Я нажалуюсь на тебя брату, если не отпустишь! Понятно?

Но мое предостережение, похоже, его не впечатляет.

Каримов смеется, сгребает за плечи, притягивает.

Мне кажется, он не верит мне. И прав, потому что я сама себе не верю. Не верю в то, что мне могло понравиться целоваться с ним. С НИМ! Да ещё понравиться настолько сильно.

В районе виска чувствую прикосновение его губ.

— Думаю, тебе все же понравилось, — звучит ужасное.

Затем с облегчением понимаю, что его руки больше не на мне. Он отпускает и отступает. Наверное, где-то на полшага, но для меня и это уже огромное облегчение.

И очень вовремя делает это. Потому что дверь кухни в этот же момент распахивается.

На пороге появляется Ренат.

Я ахаю, непроизвольно отступаю ещё. Ренат последний, кого бы я хотела видеть здесь. Сейчас.

— О, вы здесь, — восклицает брат, будто как ни в чем не бывало.

Господи. Хорошо ещё, что Каримов успел прервать поцелуй и даже отпустить. Войди он минутой раньше…

Но уже в следующий момент Ренат замирает и хмурится.

Он медленно переводит взгляд с Арслана, который всё ещё тяжело дышит, на меня, по всему, растрепанную, с пылающими щеками и припухшими губами.

Ещё бы они не припухли, когда Каримов меня столько раз поцеловал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А брат…он же не может этого не заметить, он же ведь не полный дурак.

Ещё раз окинув нас взглядом, он хмурится.

— Что здесь происходит? — напряжение отчетливо слышится и в его голосе.

Я…я хорошо его понимаю.

В лицее ведь все в курсе того, что представляет собой Каримов. Никаких серьёзных отношений, только легкие, ничем не обремененные интрижки. Мой брат, конечно же, знает об этом лучше всех.

Представляю, какой должно быть, я ему сейчас кажусь. Такой и являюсь. Полной дурой!

Ренат снова смотрит на Арслана.

В воздухе повисает звенящая, напряженная тишина, сквозь которую едва пробиваются басы из гостиной.

Он делает медленный шаг в нашу сторону, вдруг отчетливо вижу, что его пальцы сжимаются в кулаки.

— Зоя. Он…, — ещё один быстрый взгляд на своего друга, и снова на меня. — Он пристает к тебе? Принуждает тебя к чему-то?

В глазах брата вспыхивает настоящий огонь и гнев. Кажется, он прямо сейчас готов наброситься на лучшего друга с кулаками.

— Нет, Ренат! — восклицаю я, делая шаг наперерез, лишь бы не началась драка, которая уничтожит и их дружбу, всю вечеринку и вообще...ни к чему хорошему не приведет. — Нет, он ни к чему не принуждает!

Ренат недоверчиво хмурится, его взгляд становится ничуть не легче, даже тяжелее.

— Тогда какого черта вы оба делаете здесь? — чеканит брат, делая ещё один шаг в нашу сторону.

Мозг лихорадочно ищет пути отступления. Признаться, что мы целовались? Что я сама, по собственной воле, отвечала на поцелуи, забыв обо всем на свете?

Это будет ещё большей катастрофой. Ренат, судя по его виду, просто разнесет здесь все.

— Арс! — снова требовательно обращается он к Каримову, игнорируя мои попытки разрядить обстановку.

— Он…. он ничего не делал! Я… я сама хочу с ним общаться! — выпаливаю я первую пришедшую в голову чушь, стараясь звучать максимально убедительно, хотя голос предательски дрожит.

— Да? — переспрашивает Ренат, переводя взгляд снова на меня.

Кажется, брат полностью сбит с толку моими словами. Как, впрочем, и я сама.

Но все же я продолжаю:

— Да. Мы… Мы дружим! — лепечу я, отчаянно цепляясь за эту версию. — Просто…просто разговаривали сейчас.

Когда только начинаю говорить, Каримов, всё ещё стоящий рядом и сохраняющий до поры до времени молчание, отчетливо усмехается. Я не смотрю на него, но кожей чувствую, как эта усмешка появляется на его губах и искажает лицо.

А на моих последних словах он и вовсе принимается вдруг хохотать.

Это не слишком веселый смех. Это низкий, издевательский звук, который бьет по моим и без того натянутым нервам хлестче пощечины.

— Дружим? — с издевкой переспрашивает он.

— Да, — выкрикиваю я, в панике поворачиваясь к нему, пытаясь заткнуть его хотя бы взглядом. — И обсуждали… обсуждали разные проекты в лицее!

— Ты за идиота меня держишь, Зоя? — тихо, с опасными нотками в голосе спрашивает брат. — Или вы оба?

Смех Каримова обрывается. Он делает плавный шаг вперед, оказываясь вплотную к Ренату. Между мной и им.

В воздухе начинает искрить от напряжения. Два парня стоят друг напротив друга, и я физически ощущаю, как сжимается пространство кухни.

— Успокойся, Рем, — голос Арслана снова становится ледяным, лишенным каких-либо эмоций. — Никто никого ни к чему не принуждает. Твоя сестра сказала правду. Мы просто общались.

— В углу. За закрытой дверью, — цедит Ренат, не отступая ни на миллиметр.

— Здесь тише, — невозмутимо парирует Каримов. — Или ты предлагаешь разговаривать под басы в гостиной?

Ренат сверлит его взглядом ещё несколько долгих секунд. Я стою ни жива, ни мертва, боясь даже дышать, чтобы не спровоцировать взрыв.

— Ладно, — наконец бросает брат. — Но, если я увижу, что ты к ней лезешь, Арс… дружба дружбой, но я тебе башку оторву.

***

Ренат не оставляет нас снова одних, предлагает переместиться в гостиную и дожидается, пока я не пойду за ним, оставляя Каримова за спиной.

Уйти я, конечно, рада, но вот продолжать разговор…

— Зоя, теперь ты мне можешь нормально сказать, что между вами было?

Но я боюсь этих вопросов больше, чем общения с самим Арсланом.

— Ренат, пожалуйста, не нагнетай. У тебя День рождения, и я хочу веселиться.

Но брат не слушает.

— Ты пила? — продолжает допрашивать, вновь приглядываясь ко мне.

— Нет, конечно! И не собираюсь.

— Он тебе нравится? Я имею в виду, как парень?

— Что за вопросы! Конечно, нет! И…я устала и хочу посидеть.

— Эй, Рем, — подлетает какой-то парень. — Тут нужна твоя помощь…

Ренат просит минуту подождать и снова поворачивается ко мне.

— Ладно, Зоя, мне сейчас нужно отойти, но если…

— Да-да, — киваю. — Тут же обращусь к тебе.

И брат, наконец, позволяет себя увести.

Как только это происходит, я снова подскакиваю с дивана. Вообще, по-хорошему, следует уйти с вечеринки, но я отчего-то этого не делаю. А вместо того направляюсь к столам с прохладительными напитками.

Хватаю сок и принимаюсь пить его жадными глотками, понимая, что уже давно нужно было это сделать.

Заодно немного выветрить из себя вкус поцелуев Каримова. Останется только тщательно почистить зубы и принять душ.

— Что ж не рассказала ему правду, — раздается позади меня насмешливый голос Каримова, едва я допиваю сток и ставлю стакан обратно на столик.

Я резко поворачиваюсь. Он стоит совсем рядом, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди, и смотрит на меня с самым нахальным прищуром из всех возможных. Тем самым, который так сильно выводит из себя.

На этот раз я намерена держать себя в руках. Да и народа полно вокруг. Это придает мне смелости.

— Какую правду? Ты сам изначально сказал — это просто поцелуи! Ни о чем! И больше не повторятся. А значит, и не о чем говорить.

Каримов хмурится.

— А если повторятся? — тихо, с откровенной провокацией спрашивает он, делая ленивый шаг в мою сторону.