Глава 36

От его откровенных, пропитанных хрипотцой слов по телу прокатывается сумасшедшая волна мурашек. Во мне загорается абсолютно все, нечто внутри вспыхивает диким, неконтролируемым пожаром.

Я... нет... я не хочу этого слышать! Не хочу, чтобы он играл со мной так, как с другими девушками, не хочу быть дешевкой, податливой пешкой в его искушающих, умеющих воспламенять руках.

И вместе с тем какая-то тайная, запрятанная где-то глубоко внутри, под ребрами часть меня пускается в безумную пляску от одного только звука его голоса, от смысла слов. От осознания его желания, его увлечения мной.

Боже... что со мной происходит???

Я судорожно сглатываю. Раз. Другой, третий... Во рту пересыхает сильнее, чем можно представить.

И в этот момент губы Арслана касаются уголка моих.

Я…Боже, трясет в разы сильнее, от его касания током пробивает насквозь, до самых ступней. Ведь, если я правильно понимаю, он…он собирается сейчас меня поцеловать!!!

????!!!!

— Нет, — едва слышно бормочу я, пытаясь мотнуть головой.

Это должно было прозвучать как твердый отказ, отказ слушать его, отказ подчиняться и позволять так делать, но звучит как жалкий, еле выразительный прерывистый выдох.

— Да, — так же тихо, но безапелляционно отзывается он мне, ударяя мятным дыханием мне прямо в губы. — И ты тоже этого хочешь, хоть и сама не до конца понимаешь.

И в следующую секунду те жалкие миллиметры, что нас разделяли, они…Они исчезают полностью.

Арслан целует меня.

О, господи! Мой самый злейший враг меня целует!!!

Он не набрасывается грубо, не берет силой, но действует так властно и неотвратимо, что у меня мгновенно перехватывает те жалкие остатки дыхания, что оставались.

Все плывет.

Его вкус…

Его губы…Они нереально горячие, уверенные. Жесткие и мягкие одновременно. Теплые. Они накрывают мои…

И на этом пока что останавливаются.

Боже мой…Это…это все?

Первое мгновение я застываю от шока, сижу с широко распахнутыми в темноте глазами, а затем... затем Арслан ведет языком между моих губ. Медленно раскрывает их сильнее…И разу затем проталкивает язык в мой рот глубже.

Словно пробует, касается им неба. Выводит и сразу же снова заполняет, только теперь резче, сильнее, со стоном, который ловлю и который мощными ударами сердца отзывается, достигая запретных уголков.

Оно колотится, бьется, словно обезумевшее, протест застывает, сталкиваясь с его вторжением, с тем, что его язык полностью заполняет мой рот….

Меня трясет сильнее. Мир вокруг попросту перестает существовать.

Глаза закатываются. Реакции тела требуют подчинения этому напору. Требуют впускать, разрешать ему хозяйничать в моем рту, найти мой язык и слиться с ним.

Темнота гостиной, гул чужих голосов раздаются и ощущаются где-то на фоне, страх того, что вспыхнет свет исчезает и притупляется — все сомнения стираются без остатка.

Остается лишь только обжигающий жар его прерывистого дыхания на мне. Вкус его грубых, и вместе с тем, мягких порочных губ.

Давление его тела на мое.

Это должно быть ошибкой. Катастрофой.

Это же невыносимый Каримов!

Но, к моему полнейшему ужасу и такому же сладкому восторгу, мне... невероятно нравится. Нравится до дрожи в коленях, до звона в ушах, до потемнения в полностью закрытых глазах.

Мой мысленный протест тонет в этом безумном поцелуе.

Оторвавшись лишь на мгновение, губы Арслана снова скользят по моим, сминают их, настойчиво заставляя шире приоткрыть рот. И когда он углубляет поцелуй, когда наши языки снова соприкасаются, по моему позвоночнику бьет такой электрический разряд, какого не знала.

Я дергаюсь, невольно подаюсь вперед, навстречу ему.

Я честно этого не хочу, я не хочу ни за что испытывать телесное влечение к этому парню, но…не могу ничего поделать. Это глубже, чем можно было предположить.

Это сильнее и яростнее.

Арслан тут же реагирует. О боже, он словно бы вбирает в себя и проглатывает мой стон. Что демон из сказки. Он буквально питается моей энергией и пожирает меня.

Его пальцы на моей талии сжимаются крепче, жестче, притягивая меня вплотную, ближе, вжимая меня в свой твердый каменный торс. А его вторая ладонь властно ложится мне на затылок, зарываясь в волосы и не оставляя ни малейшего шанса отстраниться.

Да я и не хочу отстраняться.

Вместо того чтобы оттолкнуть его, мои собственные руки, до этого напряженно упиравшиеся ему в плечи, предательски сдаются, следуя за другими частями тела. Ладони скользят выше, обвивая его за шею, а пальцы сами собой зарываются в его короткие, чуть жесткие волосы на затылке. Я тихо, непроизвольно стону прямо в него, тем самым будто бы провоцируя не останавливаться. Наоборот, углублять поцелуй.

Он, этот демон, почувствовав мою полную сдачу, целует ещё жарче, ещё жаднее, словно я — глоток кислорода, которого ему жизненно не хватало все это время.

Словно я единственное, что ему нужно.

Он…он стонет в меня. Хрипло стонет и от этого, мне хочется впиться ему под кожу, в его плечи. Впиться и расцарапать до крови.

Чтобы хоть куда-то деть тот мощный разряд энергии, что между нами образовался. Что не дает мне никак прийти в себя. Блокирует все мои рефлексы.

Внутри все окончательно плавится, растекается в животе тягучей горячей карамелью.

Этот поцелуй на вкус как что-то терпкое, чуть сладковатое, опьяняющее, невероятно дурманящее.

Я полностью растворяюсь в его сильных руках, отвечая ему с такой же отчаянной, сметающей все преграды смелостью, которой сама от себя никак не ожидала.

Разум отключился, оставив только чистые, пульсирующие эмоции и эту безумную, запретную вспышку в полной темноте.

***

Осознание происходящего накрывает далеко не сразу. Оно пробивается сквозь густой туман одурманивающих эмоций медленно, лениво, словно сквозь вату.

Арслан отпускает меня нехотя. Постепенно ослабляет напор, его губы скользят по моим все мягче, все медленнее, пока наконец он не отстраняется. На жалкий, издевательский миллиметр. Не отпускает совсем.

И мы ещё какое-то время просто дышим друг другу в губы.

Рвано, судорожно, загнанно, словно оба только что пробежали марафон.

Моя грудь тяжело вздымается, ударяясь о его твердый торс, и я каждой клеточкой тела чувствую, как бешено бьется в эти моменты его сердце.

Каримов тяжело выдыхает, и в темноте его пальцы, всё ещё запутанные в мои волосы, успокаивающе поглаживают кожу. А затем он просто прислоняется своим лбом к моему.

Я чувствую, как его лоб пылает.

Я и сама…

Я не сопротивляюсь. Сижу, как тряпичная кукла, не в силах ни оттолкнуть его, ни сказать хоть слово поперек. Мои руки всё ещё безвольно лежат на его плечах.

Я буквально оглушена тем, что только что произошло. Тем, что я ответила ему. Как я ответила! Тем, как мне до чертиков, до истерики это понравилось, а он, определенно, заметил, понял это.

— Это оказалось круче, чем я предполагал. Аж дух захватывает, — хрипло шепчет он, первым разрывая тишину, и в его голосе нет и капли привычной насмешки. Только тяжелая, обжигающая откровенность.

Если б не это, если бы проскользнула насмешка, я бы, наверное, умерла в тот самый миг. Но даже так мне ужасно мучительно.

Мой мозг начинает лихорадочно, с запозданием обрабатывать информацию. Задним числом, когда уже ничего не изменить.

Когда уже знаю — каково это — целоваться с ним!!!

Боже мой. Я только что целовалась с Каримовым.

На его коленях.

Посреди полной людей гостиной!

Паника, до этого дремавшая под действием взрыва феромонов, вызванных его поцелуями и близостью, вдруг разворачивается внутри ледяной нарастающей лавиной.

— Я… — выдавливаю из себя жалкий писк, дергаясь всем телом в попытке отстраниться.

Но не успеваю я даже сформулировать мысль, как в коридоре раздается торжествующий вопль Рената:

— Да будет свет, народ!

О, Боже, Ренат и остальные!

И в ту же секунду, как гостиную заливает резкий, ослепляющий свет, я вскакиваю.

Оттолкнувшись от Каримова, буквально слетаю молнией с его колен.

И…и отбегаю в сторону.

Лицо горит огнем — я уверена, что сейчас краснее вареного рака. Губы всё ещё пульсируют, выдавая, как мне кажется, меня с головой.

Только бы никто внимания не обратил, только бы не заметил.

Я в панике оглядываюсь по сторонам. Немного приходит облегчение, когда понимаю, что мы остались незамеченными.

Никто не смотрит на нас — все слишком заняты тем, что моргают от яркого света и радуются возвращению музыки. Срочно бегут за коктейлями. Но это лишь вопрос времени.

Ренат уж точно поймет, со мной что-то не так, лишь только увидит. А Арслан….больше всего я боюсь теперь пересечься с ним взглядами при свете.

Не говоря никому ни слова, не обращая внимания на всеобщее веселье и не оглядываясь, я резко разворачиваюсь и бросаюсь прочь.

Не реагируя ни на что, я сбегаю из гостиной куда глаза глядят.

Сбегаю от него и от того невозможного, сумасшедшего факта, что Каримов только что перевернул мой мир с ног на голову….

***

Осматриваюсь. С удивлением понимаю, что я на кухне. Совсем не у себя в комнате.

Как я вообще попала сюда? Ноги, видимо, сами принесли, пока я на автопилоте, расталкивая толпу, бежала прочь от произошедшего.

Ладно, главное, что здесь никого нет.

Приглушенные толстой дверью басы из гостиной звучат отдаленно и глухо. Можно спокойно продышаться. Прийти в себя, успокоиться, собрать разбегающиеся мысли.

Опираюсь спиной о прохладную дверцу холодильника и судорожно закрываю лицо дрожащими ладонями.

Боже, я не хочу думать о том, чем я только что занималась!

Я целовалась с Каримовым!

С самым высокомерным, невыносимым парнем, который трепал мне нервы все эти недели! О, боже...

Мои губы до сих пор горят, пульсируют, сохраняя на себе его вкус, печать его касаний.

Что мне делать теперь? Как быть?

И тут дверь на кухню распахивается.

Я резко опускаю руки. В проеме стоит он.

О нет! Только не сейчас. Только не здесь, когда мне некуда прятаться.

Чувствую, как вспыхиваю, краснея, кажется, до самых кончиков ушей. Щеки полыхают так, что можно едва ли не обжечься.

Арслан, тем временем, спокойно закрывает за собой дверь, отсекая нас от шума вечеринки, и бросает на меня тяжелый, нечитаемый взгляд.