Глава 35
Сказать, что я испугана, это не сказать ничего.
Встревожена и сильно сбита с толку.
И вроде бы я совершенно не хочу транслировать подобную реакцию — сидеть деревянной куклой, одновременно с этим дрожать, как мышь, но… как-то само собой получается.
Я застываю. Я полностью перестаю шевелиться, даже дышать начинаю только через раз.
Бедро парня, горячее и твердое, прижимается к моему так плотно, что кожа горит от соприкосновения прямо через грубую ткань джинсов. Внутри все буквально плавится от паники и чего-то ещё, совершенно необъяснимого.
Просто внутри меня вдруг раскручивается горячий и пылающий шар. Он возникает в районе живота, после чего начинает плавное смещение вниз.
А парень, судя по всему, даже не думает останавливаться. Он закидывает руку мне на плечи и, пользуясь всеобщим гомоном в темноте гостиной, плавно наклоняется ко мне.
— Наверное, если бы ты могла, ты бы и дышать перестала, да? — тихий, хрипловатый голос над самым ухом бьет по солнечному сплетению ещё одним разгорающимся электрическим разрядом.
И если до этого момента у меня оставалась хотя бы малейшая, крошечная надежда, что это не он, что в темноте ко мне подсел кто-то другой, что мне просто мерещится этот запах — теперь она рассыпается в пыль.
Это Каримов. И он сидит неприлично близко от меня.
Ни слова не говоря, я судорожно силюсь отодвинуться от него, отсесть по дивану хоть на немного, но делаю только хуже. Он мгновенно повторяет мой маневр, скользя следом, и от этого прижимается ко мне ещё сильнее, практически вдавливая в мягкую боковину дивана.
— Прекрати, — шепчу я, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони.
— Что? Я ничего не делаю, — невозмутимо отзывается он.
Так же тихо. Снова прямо мне на ухо. Опаляя горячим дыханием не только мочку, но и кожу на шее, отчего я сильнее вздрагиваю.
Не понимаю, что именно происходит и что при этом чувствую. Эмоции от палящего жара до арктического холода.
Но Арслан, словно ему мало и этого, вдруг дотрагивается до моей шеи с той стороны, где сзади меня тяжело и собственнически лежит его рука.
И принимается водить по коже кончиками пальцев.
Ужасно, но...
Это не противно.
Скорее, наоборот, приятно.
В ужас я прихожу даже не от его действий, а от своих реакций на это.
От этих неторопливых прикосновений мою решительность будто бы сносит ураганом. От легких, скользящих движений по позвоночнику бегут не только мурашки, а как будто все тело вибрирует. Оно принимается жить какой-то своей жизнью.
Но...Как же так?!?
Мне… мне ведь не могут нравиться его прикосновения. Ведь не могут? Это же Он!
Пытаюсь сбросить его руку с плеча, но он только усмехается в темноте, перехватывая мои пальцы своей свободной ладонью и неожиданно сплетая их с моими.
Это...это мне кажется чем-то слишком интимным.
Вспыхиваю тут же.
Но Каримов и не думает меня жалеть.
— Если хочешь знать, я вообще темноты боюсь, — вдруг заявляет.
Снова на ухо, да ещё таким низким, бархатным шепотом, от которого по венам разливается ещё более сильный жгучий жар.
И вместе с тем, его заявление настолько нелепо, что с моих губ сам собой вырывается нервный, невольный смешок.
— Ты и боишься?
— Почему нет?
— Ну да, конечно, — фыркаю я, все же пытаясь высвободить свою ладонь из его захвата, но безуспешно. Он лишь сильнее вплетается пальцами в мои.
— Ты, я вижу, тоже боишься. Дрожишь вся. Иди ко мне на колени? Спасу тебя от монстров.
Это предложение, вкупе с вкрадчивым шепотом Каримова, в котором мне слышится откровенная провокация, окончательно переходит все мыслимые границы.
Все, с меня хватит! Это...это все просто невозможно выдержать!
Подскакиваю с места, заодно резко выдергивая ладонь из его хватки. Главное, все делать быстро.
Мне нужно убраться отсюда подальше, затеряться в толпе, добежать до своей комнаты и запереться там, пока я окончательно не перенервничала от этих реакций, от...всего этого!
Но в кромешной темноте я чувствую себя слишком неуклюжей. Я наугад шагаю вперед и… тут же натыкаюсь на кого-то.
— Ай! — слышу недовольный возглас, а потом шипение.
Я даже не понимаю с перепугу, кому он принадлежит, девушке или парню — кажется, кто-то уселся прямо на пол у дивана.
— Извини, — торопливо бормочу я, отшатываясь.
Как-то нелепо переступаю, теряю равновесие в темноте и начинаю, к своему непередаваемому ужасу, заваливаться назад.
Вот черт.
Лихорадочно машу руками, пытаясь сгруппироваться, чтобы приземлиться хотя бы на то же самое свободное место, с которого только что вскочила. Но в этой непроглядной темени ни черта не видно, ориентиры стерты, а гравитация неумолима.
Я всё-таки приземляюсь.
Вот только… вместо мягкой обивки дивана ногами и попой я явственно чувствую твердые, обтянутые тканью брюк мужские бедра…
Боже, о Боже! Только не это!
— Умница, — тут же раздается над самым ухом хриплый шепот.
Нет, нет, нет!
— Мне нравится, когда ты послушная.
— Я не хотела… Я…Я случайно… Я… — лепечу я, пытаясь немедленно вскочить обратно.
Но тут Арслан, словно он видит в темноте лучше кошки, быстро перехватывает мои мечущиеся в воздухе руки за запястья и уверенно закидывает их себе на плечи. Впечатывает буквально мои ладони в себя.
— Сиди спокойно, — низко, с нажимом произносит он. — Иначе сделаешь только хуже.
И в следующую секунду сам крепко обвивает меня за талию.
— Куда уж хуже, — бормочу.
Но, чувствуя под пальцами крепость его тела, и не только пальцами это ощущая, застываю, превращаюсь, и правда, в каменную статую.
Делаю медленный вдох, за ним и выдох, пытаясь унять сердцебиение.
До меня медленно, но верно доходит весь масштаб катастрофы. Я понимаю, что теперь не просто сижу у своего заклятого врага на руках, но и… фактически обнимаю его.
А его большие, горячие ладони по-хозяйски покоятся на моей талии, прижимая к себе.
Довольно тесно. Будто мы парочка какая-то, решившая уединиться в темноте.
Я словно в захлопнувшемся крепком стальном капкане. Дышать могу лишь рвано и судорожно, вдыхая его терпкий парфюм, который теперь повсюду — на моей одежде, на коже, прямо в легких.
Даже боюсь представить, что будет, если прямо сейчас Ренат починит пробки и вдруг включат свет! Как я буду выглядеть?! Как мы будем выглядеть?! Что тогда делать?
Стараюсь не думать о том, где я сижу и с кем. Пытаюсь абстрагироваться, убедить себя, что это просто дурацкая случайность.
Голову разворачиваю в сторону, по касательной, чтобы хоть немного увеличить дистанцию. И все равно… Его лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего. В этой тесноте от него просто не укрыться.
По легкому колебанию воздуха у своей щеки, я чувствую вдруг, что он улыбается. Наверняка, той самой своей фирменной, нахальной усмешкой.
— Тебе весело, да? — тихо шиплю я, все же стараясь прийти в себя от первоначального шока.
При этом мысленно ругаю свое тело за то, что с каждой секундой, с каждым вдохом отравленного их воздуха, оно становится слабее и слабее.
Его близость, его запах, его руки на моей талии — все это словно околдовывает меня в спасительной и одновременно пугающей темноте. Одурманивает, заставляя забыть обо всех тех гадостях, которые он мне делал, и обо всех логичных причинах держаться от него подальше.
— Ещё скажи, что я специально это подстроил.
Голос у него неожиданно низкий и хриплый. А ещё...
Говорит, и…и губами неожиданно задевает мочку моего уха. Даже не так, он прикасается к ней.
Мне кажется, он это делает специально. Но...толком не разберешь, слишком мы близко. И все же он не торопится это касание хоть как-то прекратить.
Раз дотронувшись, он ведет губами и носом дальше. Он...щекочет мне шею, затем переходит на подбородок.
Воздух со свистом вырывается из легких, когда его обе губы на какой-то момент накрывают кусочек кожи. Руки и ноги слабеют окончательно.
Он...это ведь поцелуй был сейчас?
Он....О Боже, он только что поцеловал меня в подбородок?!!
А главное, мне отчего-то это было не совсем противно. Наоборот, очень приятным показалось. Провокационно, шоково, но...тело на это отозвалось. Если бы ещё не знать, что это он...
Ох...
Ладно, даже если и он, я бы пережила. Вот только…
Вот только на этом все не заканчивается, теперь его губы, кажется, буквально в миллиметре от моих.
Сглатываю.
Слышу, как и он шумно сглатывает. И дышит в меня. Дышит через рот, будто бы через нос дышать у него не получается.
Наверное, вот так это и происходит, вот так он и соблазняет девушек.
Почти до обморока доводит такими вот будто случайными прикосновениями, таким дыханием и хриплыми вздохами...А дальше делай, что хочешь с нами.
Вот только я не одна из них. Нет, нет.
Хочется снова попытаться слезть, сбежать, раствориться в темноте, но ерзать на его коленях я боюсь ещё больше, чем сидеть неподвижно.
— Я же просил сидеть спокойно.
Соприкасаемся скулами. Это невыносимо.
— Пожалуйста, отпусти, — бормочу из последних сил, соскальзывая ладонями с его плеч и пытаясь разжать его пальцы на своей талии, но они смыкаются только крепче. — Я... я не могу, не могу так больше сидеть! Пожалуйста!
— Почему? — его голос понижается ещё на полтона, когда спрашивает. — Я волную тебя, Зоя?
— Вот ещё! — восклицаю, униженная до глубины души его самомнением. Тем, что он считывает меня. Тем, что я вот-вот рискую пополнить ряды его поклонниц. — Размечтался! Я...Я просто не хочу, чтобы когда включится свет все увидели нас в таком положении!
Выпаливаю это излишне эмоционально, забыв об осторожности, излишне резко поворачивая к нему голову, и теперь сама дыханием задеваю его ухо. Прохожусь скулой по его слегка колючему подбородку.
И тут же чувствую, как под моими пальцами, судорожно вцепившимися в его плечи, по крупному, мощному телу, состоящему из одних только твердых мышц, прокатывается короткая дрожь.
А затем...
— Хочешь, открою секрет? — хрипло произносит он прямо, практически в самые мои губы, снова тем хриплым шепотом, что заставляет меня ещё сильнее задыхаться. — А вот ты меня волнуешь. Даже очень.