Глава 34

От близости Каримова потрясывает, но я перебарываю свое волнение.

— Что это сейчас было? — шиплю я, резко поворачиваясь к нему.

Музыка грохочет, но я почему-то слышу только то, как бьется мое собственное сердце.

— Что именно? — невозмутимо отзывается Арслан.

Он делает ленивый глоток из своего стакана, не сводя с меня потемневших, непроницаемых глаз. Вспышки неона скользят по его лицу, подчеркивая резкие линии скул и квадратный подбородок.

— Ты знаешь, что! — я понижаю голос, чтобы ни до кого из окружающих не долетело, но вкладываю в него все свое возмущение. — Ты же сам сказал мне: «развлекайся»! Так какого черта ты теперь влезаешь?

— Я сказал развлекайся, а не собирай вокруг себя идиотов, которые пускают на тебя слюни.

Его голос звучит низко, пробираясь сквозь басы динамиков прямо мне под кожу.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Никто ничего не пускал. Он…он просто пригласил меня немного потанцевать.

— А ты и рада.

— Ничего подобного. Я вообще…Если хочешь знать, планировала отказаться.

— Да? И почему же?

— Потому что…Потому что я вообще не танцую! — выпаливаю.

Надеюсь, на этом разговор окончен. Но Каримов не отходит. Продолжает стоять и приставать с вопросами.

— И почему же ты не танцуешь?

Он чуть склоняет голову набок. На его губах снова появляется та самая усмешка, от которой у меня обычно сносит крышу. От злости.

— Это не твое дело!

Каримов делает плавный шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Мне бы отступить, но позади фуршетный стол. Отступать некуда.

Он останавливается так близко, что я могу разглядеть золотистые крапинки в глубине его темных глаз.

— Ещё скажи, что не танцевала ни разу с парнем.

— Не важно, — восклицаю.

Должно быть, слишком поспешно.

Каримов опускает взгляд, медленно, почти осязаемо скользя по моему объемному свитеру и джинсам.

В этом взгляде нет насмешки, как я вначале представила. В нем есть что-то собственническое, тяжелое, от чего в ногах снова появляется предательская слабость.

— Ещё и не переоделась, — констатирует, возвращая взгляд к моему лицу. — Где обещанное брату платье?

— Тебе-то какая разница? — огрызаюсь я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я решила, что не собираюсь наряжаться.

Когда ты где-то поблизости.

— Правильно решила. Но танцевать ты все же пойдешь. Со мной.

Я судорожно втягиваю воздух, чувствуя, как мир вокруг сжимается до размеров нас двоих. Толпа, музыка, смех тут и там, голос брата на заднем фоне, все это перестает существовать.

— Арслан.… — выдыхаю я, пытаясь звучать уверенно, но получается жалко. — Я не хочу танцевать.

Каримов бесит. Невыносимо бесит.

Смотрю на него, освещенного резкими вспышками неона, и чувствую, как внутри закипает гремучая смесь из злости и отчаяния.

Я совершенно не понимаю, чего он всё-таки хочет от меня. Сначала доводит своими заданиями, потом заявляет, что я ему совсем не нравлюсь. Теперь приглашает, нет, требует танец и смотрит так, что ноги подкашиваются.

Господи, как же мне надоела уже эта неопределенность! Эти эмоциональные качели, на которых он меня раскачивает с пугающей легкостью.

— Ладно. Раз не дал мне потанцевать с тем парнем, тогда пойдем танцевать с тобой! Я…сама тебя приглашаю, вот, — вдруг выпаливаю я, перекрывая басы из колонок, и сама даже не верю своим ушам.

Но… слова вылетели. Их уже не поймать, не превратить в шутку, не затолкать обратно в горло.

Брови Каримова медленно ползут вверх.

Он смотрит на меня — чуть прищурившись, тяжело, не моргая. В глубине его темных глаз вспыхивает что-то до одури опасное.

И под этим пристальным, откровенно изучающим взглядом я моментально краснею. Чувствую, как щеки обжигает огнем, а сердце срывается в бешеный галоп.

Что я наделала? Зачем сама бросаюсь в клетку к тигру?

А все потому, что не хочу быть покорной овцой. Если уж танцевать придется, выхода нет, то уж хотя бы сделать вид, что по своему желанию.

«Откажись, откажись», — тут же мысленно прошу, в панике сжимая пальцами холодный стакан. — «Скажи какую-нибудь колкость. Усмехнись и уйди. Пожалуйста».

Но нахальной усмешки, к которой я так привыкла, нет. Его лицо остается пугающе серьёзным.

— Ладно, — вдруг низким, ровным голосом соглашается Каримов.

У меня перехватывает дыхание.

Он делает короткий шаг ко мне. Не сводя с меня глаз, откладывает свой стакан на фуршетный стол.

Затем его большие, обжигающе горячие ладони накрывают мои трясущиеся пальцы.

Каримов плавно забирает из моих рук мой стакан с соком и тоже ставит его на столик.

— Идем.

Тон по-прежнему ровный. Пальцы уверенно смыкаются на моем запястье.

Хватка твердая, собственническая, и от этого прикосновения по руке мгновенно разбегаются мурашки.

Он тянет, и мы идем.

Точнее, он ведет меня за собой прямиком в центр гостиной.

Только сейчас соображаю, что танец предполагает какие никакие, но объятия.

С Каримовым!

То, что мне меньше всего хотелось бы.

Итак, ладонь, вложенная сейчас в его, нещадно горит. Пульс бьет прямо в кончиках пальцев, наверняка выдавая мое волнение с головой.

Осторожно пытаюсь высвободить руку, сделать это незаметно, будто просто хочу поправить волосы, но он словно кожей чувствует мой порыв. Его пальцы тут же чуть сильнее надавливают на мои, перехватывают надежнее и категорически не отпускают.

Господи, где были мои мозги! Зачем я вообще бросила ему этот дурацкий вызов?!

Срочно сбежать!

Но вот уже Арслан останавливается и разворачивает меня к себе.

Затем неумолимо приближает.

Я ахаю, когда на скорости буквально врезаюсь в его твердый торс.

Воздух разом выбивает из легких, и я окончательно перестаю дышать, когда его тяжелая, лапища по-хозяйски ложится мне на талию. Обжигая даже сквозь вязку свитера.

Моя свободная рука инстинктивно взлетает вверх и упирается ему в грудь. Пытаюсь выстроить хоть какой-то барьер, удержать безопасную дистанцию, но под пальцами лишь твердые мышцы и жар его тела, который пробивается даже сквозь ткань его одежды.

Музыка ритмичная, вокруг нас прыгают и расслабляются, но Арслан задает свой собственный темп.

Медленный, тягучий, гипнотический.

Я переступаю ногами абсолютно деревянно, боясь отдавить ему кроссовки.

Дышать рядом с ним — то ещё испытание. Терпкий аромат его парфюма смешивается с запахом моего страха и нервозности.

— Расслабься, — его низкий голос с хрипотцой звучит над самым ухом.

Дыхание трогает висок, губы задевают кожу, и я невольно вздрагиваю, покрываясь новой порцией мурашек.

— Я расслаблена, — чеканю, хотя вся как натянутая струна.

Пялюсь куда-то в район его ключиц, категорически не желая поднимать взгляд выше.

— Да, это очень видно.

В его тоне скользит та самая фирменная усмешка. Чувствую ладонью, как вибрирует его грудная клетка от подавленного смешка.

— Хотя сама предложила.

— Я... просто хотела показать, что ты не можешь мне указывать настолько, — бормочу, пытаясь отодвинуться, но его рука на моей пояснице сжимается крепче, словно стальной капкан.

Мягкий, обжигающий, но непреодолимый.

— Да? И как успехи?

Его издевка становится последней каплей. Я резко вскидываю подбородок, встречаясь с его глазами. И тут же жалею об этом.

Переменный свет скользит по его лицу, выхватывая резкие линии скул, плотно сжатые губы и потемневший взгляд, в котором нет ни капли веселья.

Там плещется что-то тяжелое, опасное, от чего у меня натурально уходит земля из-под ног. Он смотрит так пристально, будто сканирует не только мое лицо, но и все мысли разом.

— Ты дрожишь, — говорит он, склоняя голову ко мне ещё сильнее.

— От злости, — вру, хотя голос предательски садится и превращается в жалкий шепот.

— Серьёзно?

Он не делает попытки наклониться ближе или как-то сократить те жалкие сантиметры, что остались между нашими телами. Наоборот, Каримов даже чуть отстраняется, словно для того, чтобы ему было удобнее разглядывать мои пылающие щеки.

Но мне все равно становится слишком жарко, чтобы продолжать. Слишком душно в собственном свитере, слишком тесно в рамках этого странного танца, который я сама же и спровоцировала.

Музыка оглушает, но внутри меня шумит собственная кровь, заглушая все вокруг ещё сильнее. Жар от его ладони на моей талии, близость его тела, этот пронизывающий взгляд, от которого невозможно спрятаться — все это наваливается разом, перекрывая кислород.

— Пожалуйста, давай закончим, — прошу я, и голос звучит на удивление тихо и слабо, теряясь. — Я… хочу присесть.

Каримов не отвечает мгновенно. Несколько секунд он продолжает вести меня в своем гипнотическом ритме, все так же тяжело и нечитаемо глядя мне в глаза. Его пальцы на моей пояснице чуть сжимаются, словно он взвешивает, отпустить меня или нет. Но затем хватка ослабевает.

Он не произносит ни слова издевки или комментария. Просто плавно разворачивает нас, уводя с танцпола.

Ведет меня сквозь толпу к нашему большому дивану.

Он установлен по центру гостиной ближе к окнам — огромный, П-образный, с кучей декоративных подушек.

По периметру и на самом диване уже занято несколько мест — девчонки болтают, кто-то залипает в телефон. Но один край, тот что подальше от танцпола, полностью свободен.

Туда мы и направляемся. Сажусь, точнее, практически падаю на мягкую обивку, чувствуя, как мелко дрожат колени.

Арслан останавливается напротив. Его высокая фигура нависает надо мной, перекрывая вид на танцующих. Он смотрит на меня сверху вниз, изучая мое раскрасневшееся лицо и сбитое дыхание, которое я отчаянно пытаюсь выровнять.

— Я принесу сок, — коротко бросает он, и в его ровном, спокойном тоне нет ни намека на то напряжение, которое искрило между нами минуту назад.

Я только киваю, не находя в себе сил даже на дежурное «спасибо».

Каримов разворачивается и неспешным шагом направляется к фуршетному столу. Я провожаю глазами его широкую спину и с облегчением выдыхаю, прикрывая глаза.

Нужно просто остыть. Собраться с мыслями. Понять, как теперь вообще вести себя с ним.

Танец закончился, а эти странные реакции моего собственного тела — нет.

Но едва Арслан отходит на несколько метров, как музыка обрывается.

А в следующее мгновение во всем доме полностью вырубается свет.

Темнота обрушивается на гостиную плотным, душным мешком, перечеркивая неоновые вспышки и тени от светильников. Я резко замираю, вжимаясь спиной в мягкую спинку дивана.

Народ взрывается многоголосым гулом. Кто-то испуганно вскрикивает, девчонки рядом со мной на диване ахают.

— Эй, что происходит? — раздается недовольный голос откуда-то со стороны танцпола.

— Эй, Рем... где ты?

— Все в порядке! — тут же слышится громкий, бодрый голос брата, перекрывающий нарастающую панику. — Наверное, просто пробки вырубило. Схожу глянуть в подвал. Кто со мной?

В этот момент по гостиной начинают вспыхивать белые точки — многие включают фонарики на телефонах, лихорадочно шаря лучами по лицам и стенам.

— Эй, выруби фонарь! — смеется кто-то, закрываясь рукой от резкого света. — Ты мне глаза засветил...

— Да блин, я ни черта не вижу!

— Внимание! — снова разносится усиленный эхом голос Рената, который, кажется, уже вовсю кайфует от ситуации. — Предлагаю квест. Вечеринка в полной темноте!

— Ах-ха-ха, Рем, ты прикалываешься? — возмущенно пищит какая-то девчонка, и ее высокий голос перекрывает все.

— Живо вырубаем телефоны! — командует брат тоном заправского массовика-затейника. — Это судьба. Знак свыше, что так будет прикольнее.

— Ах-ха-ха. Ты веришь в знаки свыше, Ремизов? С каких это пор? — гогочет кто-то из парней.

— С сегодняшнего вечера, — ничуть не смущаясь кричит Ренат уже где-то из отдаления.

Под непрекращающееся хихиканье лучи фонариков начинают один за другим гаснуть, подчиняясь общему веселью.

Гостиная погружается в кромешный, бархатный мрак.

Во всей этой кутерьме я не принимаю ни малейшего участия. Сижу, как и сидела на краю дивана, скрестив руки на груди, просто стараясь не паниковать.

На этом все.

Жду, когда Ренат разберется с щитком в подвале, и мысленно молюсь, чтобы на меня никто не налетел.

Но мое спокойствие длится ровно до того момента, пока кто-то не приземляется на место рядом со мной.

Кто-то тяжелый крупный. Парень.

Диван подо мной ощутимо прогибается, его горячее бедро вплотную касается моего, а в нос мгновенно ударяет терпкий, сбивающий с мыслей запах до боли знакомого парфюма.

Сердце пропускает удар. Нет... нет... Только не он. Как он вообще умудрился так быстро сориентироваться в этой темноте?

Пока я в панике, затаив дыхание, думаю о том, чтобы немедленно вскочить и сбежать подальше в толпу, этот парень уверенным, хозяйским жестом закидывает мне руку на плечо…