Глава 44

Комната утопает в темноте и ничего не видно, особенно спросонья. Но…я не знаю, откуда берется вдруг это ощущение, что на меня кто-то смотрит.…Я просто это знаю!

— Кто здесь? — надсадно восклицаю.

Голос выдает панику и дрожь.

— А есть варианты? — раздается из темноты.

Насмешливое и с легкой хрипотцой.

Вот черт!

Натягиваю одеяло до подбородка.

— Как ты пробрался сюда, минуя систему слежения и что здесь делаешь?

— Вначале ты ответь. Кого-то другого ожидала?

— Кого угодно, но только не тебя!

В ответ раздается тихий хриплый смех.

— Что ты здесь делаешь??? — вновь повторяю. — Немедленно убирайся!

Я всё ещё не вижу его, но воздух вокруг начинает колебаться. А ещё шорох. Он подбирается ближе. Паника сдавливает легкие.

— Соскучился по тебе.

— Убирайся!

И вдруг у себя в ногах я ощущаю нечто тяжелое. Он…переместился из кресла у окна прямо на мою кровать.

— Убирайся! — шиплю.

— Иначе что?

— Иначе я позову папу или мачеху!

— И что они сделают?

— Выгонят тебя.

— А из твоей головы?

— Что?

— Из твоей головы они тоже выгонят меня?

Глаза немного привыкли, и теперь я отчетливо вижу силуэт. Арслан сидит, как я и думала, у меня в ногах, облокотившись о стену. В отличие от меня, не кажется слишком напряженным.

И в этот момент его горячие пальцы накрывают мою ступню.

Дергаю ногу, но он ее держит крепко.

— Отпусти.

— Я не верю тебе. Не верю, что ты не думала обо мне все это время. Не верю, что так тебе безразличен, как хочешь показать.

— Арслан, ты чего добиваешься?

Флешбеки того вечера, из его комнаты, когда между нами все произошло, меня накрывают, затапливают.

Мне жарко и очень, невероятно тяжело дышать.

Тогда я не помнила себя. Но больше не совершу такой ошибки.

Мне всё ещё нравится он, ничуть не меньше, уже от одного его голоса во мне все кипит и оживает.

И все же я не позволю ему снова воспользоваться собой.

Он всё ещё зажимает в руках мою ступню, от этого кожа горит. Но я не поддамся.

— Я соскучился, — говорит он.

А мне вдруг становится смешно.

— Я знаю, ты любишь играть на нервах, брат предупреждал.

Стараюсь не думать о его пальце, что прямо в данный момент поглаживает мою ступню. Должно быть неприятно, по крайней мере щекотно, но от того, как это делает он, меня лишь только мурашит сильнее.

— Я хотел тебя бросить, это правда. Поэтому уехал и не звонил.

— Да, я поняла.

— Думал, уеду куда подальше, отвлекусь, а когда вернусь, все будет как раньше. Мне будет пофиг на все.

— Отличный план.

— Но не получилось.

— Сочувствую.

— Черт, как же ты бесишь!

А дальше все происходит резко, я не успеваю и пикнуть.

Он отпускает мою ступню, а потом делает молниеносный рывок, что для его комплекции даже непривычен. И в следующий момент он уже нависает. Его ладони упираются в матрас с двух сторон от моей головы, лицо напротив.

От дикого напряжения моя грудь буквально ходит ходуном.

Вспыхиваю.

Шумно и беспомощно вдыхаю через нос такой полюбившийся и вместе с тем ненавистный аромат.

— Не было ни секунды за эту чертову неделю, когда я не думал о тебе, — рычит он в меня и…будто бы даже обвиняет.

— Я в этом виновата? — бормочу.

— Да, ты. Отравила меня собой.

Из моих легких вырывается снова смех. Невеселый. На самом деле эта вся боль вот таким образом выходит из меня.

— И ты среди ночи пробрался ко мне в спальню, чтобы сказать об этом.

— Нет, для другого.

По тону я понимаю, не шутит.

Паника в этот момент накрывает меня по-настоящему.

Нет, в тот момент, когда Арслан окончательно сближает наши лица. И в полумраке его глаза подобны черным омутам. Он проходится ими по моему лицу, спускается ниже к шее, потом по одеялу, возвращается к шее и шумно, надсадно сглатывает.

— Ты не сделаешь, — шиплю я.

— На самом деле, я хуже, чем ты можешь вообразить. И…мне было бы легче не думать о тебе, если бы ты ненавидела меня. Если б я сам себя ненавидел.

— Не сделаешь. Ты не такой.

Он лишь усмехается мне в губы. А потом…потом он целует меня.

Не знаю, что делать, когда его язык завладевает полностью моим ртом.

Мычу, отталкиваю его, упершись ладонями в грудь. Возможно, жалею о том, что вовремя не позвала родителей.

Но поздно.

Сейчас я отчетливо понимаю, если он сам не захочет того и не отпрянет от меня, то сделает все, что захочет. Я с ним не справлюсь, как бы ни напрягалась.

Могу лишь расслабиться.

***

Я так и делаю.

Однако, как только это происходит, он неожиданно отпускает.

Ещё раз шумно вздыхает, отталкивается от матраса и снова садится на кровати. Только теперь он сидит спиной ко мне.

— Черт! — рычит.

— Ты…влюбился в меня, но не хочешь, чтобы так было? — спрашиваю.

— Замолчи.

Но я не замолкаю, потому что терять мне уже нечего. Даже девственности и то не осталось.

— Сам себя ругаешь за…за то, что способен испытывать какие-то чувства?

— Я сказал. Замолчи! Иначе…

— Иначе, что? Изнасилуешь меня?

Арслан молчит. Поднимается с постели и снова отходит к окну, которое, отмечаю про себя, стоит все же закрывать на ночь.

Вздыхаю, усаживаюсь на кровати и теперь как он, минуту назад, облокачиваюсь о стену.

Страх отчего-то уходит. Может быть потому, что, наконец, окончательно понимаю, как бы он ни рычал сейчас на меня, он не сделает мне ничего плохого.

И сразу, как только это отчетливо доходит до меня, как напряжение сразу спадает. Уступая место спокойствию и безмятежности.

— Ладно, скажи, — произношу тихо, стараясь его не спугнуть. — Я...Я хотя бы немного нравилась тебе?

Молчит и не отвечает, словно интуитивно понимая, что разговор не терпит суеты. Не следует его подгонять. Нет, не сейчас.

Я терпеливо жду.

— Арслан, ответь, пожалуйста, — через время я снова осторожно подаю голос. — Ты…ты стал моим первым парнем. Мне…важно это.

Ещё секунду он продолжает молчать, после чего разворачивается снова ко мне. Мне виден в темноте его профиль.

— Да, — отвечает, и мне кажется, у меня в животе мгновенно взмывают вихри бабочек. — Больше, чем нравилась. Это и не изменилось.

— Тогда…тогда зачем ты пропал?

И снова жду.

Арслан отвечает не сразу. Но когда начинает говорить, я вся превращаюсь в натянутый оголенный нерв.

И тем не менее, даю себе слово соблюдать полное спокойствие и принятие, что бы он мне сейчас ни сказал...

— Вначале я решил, что нужно тебя проучить, — говорит Арслан. — То есть, вначале я не хотел ничего серьёзного.

— В какой…в какой момент ты решил, что хочешь отношений со мной?

Арслан не отвечает долго, предательски долго.

— Не знаю, — произносит он, наконец. — Помнишь, когда я в первый раз привез тебя в антикварный отца?

— Да, — я киваю.

Сложно забыть. Я вся перенервничала тогда.

— Ты, возможно не помнишь уже, но тогда ты со всей серьёзностью заявила, что я тебе не нравлюсь совсем. Я видел, ты действительно не шутишь и не играешь, как это обычно делают другие. Ты на полном серьёзе бросала мне это в лицо. И это…Это меня задело. Невероятно, чертовски задело тогда.

Он проводит рукой по волосам. Если бы я думала, что Арслан Каримов в принципе может нервничать, я бы решила, что сейчас с ним происходит именно это.

— Я решил, что во что бы то ни стало должен тебя проучить. Должен сделать все, чтобы ты влюбилась в меня. Чтобы все твои мысли были бы только обо мне. Решил, что необходимо показать тебе, как ошибаешься, когда, ничуть не стесняясь бросаешь в лицо, насколько я тебе безразличен. В то время как я сам только и делал, что думал о тебе.

— Поэтому ты сменил гнев на милость? Перестал гонять, сам начал приносить мне кофе, цветы присылать? Все это только для того, чтобы влюбить меня в себя, чтобы потом указать, где мое место?

Арслан слегка морщится, будто ему неприятно и самому вся эта ситуация, но все же от ответа не уходит.

— Да, — говорит он, а у меня внутри все обрывается.

— Изначально, да, — добавляет после паузы. — Я…не встречаюсь подолгу с девушками, это так. И никогда не искал серьёзных отношений. Вообще никаких отношений, если быть точным. Я как-то…Дал самому себе слово и до знакомства с тобой держать его удавалось без усилий.

— Я брал, но не отдавал. Никогда. Если девчонка начинала требовать больше внимания, чем я мог ей дать, я без сожаления ее бросал. С тобой…с тобой я хотел так же поступить. Утолить голод, который возник, как только я увидел тебя, показать, насколько ты можешь ошибаться, и на этом все. Но…потом я и сам втянулся. Ты, Зоя…пробралась слишком глубоко под кожу.

— Я…понял, что мне необходимо постоянно видеть тебя. Просто жизненно необходимо, чтобы ты была рядом. Всегда.

— Наверное, я уже тогда неосознанно знал, что хочу отношений с тобой. Оттого и злился.

— Зоя, прости.

Я молча слушаю.

Не тороплюсь снова растекаться лужицей, тем более бросаться в омут и шагать в его объятия.

— Почему ты дал слово самому себе не заводить никогда серьёзных отношений? — спрашиваю у него вместо того, чтобы расплавиться от его признания.

— Это слишком личное.

— Арслан, ты….ты сделал мне очень больно. Теперь пробираешься ко мне в спальню среди ночи, рискуя нарваться на охрану и получить проблемы. Говоришь, что снова хочешь быть со мной. А теперь заявляешь, что это очень личное? Нет, я хочу понять.

Он громко втягивает носом воздух, несколько раз проходится по утопающей в полумраке комнате туда и обратно, пока, наконец, снова не садится на постель мне в ноги.

— Ладно. Хорошо. Если так хочешь услышать…