ГЛАВА 21. Падение

— Бывала в Греции? — спросил Макс, поправляя настройки на зеркале.

— Нет, — мотнула головой Арина. — Не довелось.

— А где ты вообще бывала? Ты из Москвы хоть выезжала?

Повисло такое напряженное молчание, что Гончая оторвался от портала:

— Что случилось?

Девушка глубоко вздохнула, решаясь. Страх опять нахлынул волной, но тут же разбился об уверенный взгляд льдистых глаз. Пора было, наконец, хоть с кем-то поделиться и этим кем-то точно мог стать ее персональный викинг. Ее личный, доставучий кошмар и лучшая защита по совместительству.

— Да, один раз я покинула Москву.

— Почему мне кажется, что эта не совсем счастливая история, — протянул Макс отходя от зеркала и становясь напротив ученицы. — Рассказывай.

Арина не выдержала такой близости босса, качнулась назад, а потом и вовсе отошла к окну, отвернувшись спиной.

— Я долго копила на эту поездку, очень хотелось увидеть море, и не банальную Турцию, или Сочи. Пришлось почти год экономить на мелочах, но в конечном итоге я собрала нужную сумму.

— И что же ты выбрала в качестве направления мечты?

Голос раздался прямо за левым плечом, Арина чуть вздрогнула, но бежать было некуда и она осталась стоять.

— Мальдивы. Рай на земле. Острова, затерянные среди безграничного океана.

— Хм, неплохо, — от слов шевельнулась прядь за ухом и мурашки пробежались по спине. — И как тебе Мальдивы?

— Не знаю. Я не долетела.

Слова упали гранитными булыжниками, срывая шутливый настрой. Макс замер, быстро прикинул в уме даты:

— Где-то чуть менее года назад. Разбившийся при взлете Боинг.

Арина рвано вздохнула, судорожно кивнув. Истерика подступала все ближе. Она так давно гнала от себя эти воспоминания, что почти привыкла не обращать внимание на ужас, спрятанный за семью замками ее сознания.

— Многое помнишь? — мягко спросил Макс.

Девушка сдавленно всхлипнула, но все же ответила:

— Все, абсолютно все. В том числе, как я умерла.

— Не рассказывай, если не готова, но когда-нибудь тебе все же придется все это выплеснуть.

— Сейчас, — упрямо мотнула она головой, задевая его губы прядью, выбившейся из прически.

Она привыкла к высоким каблукам, осознав тот бонус, который они ей давали — взобравшись на десятисантиметровые шпильки, она хоть немного уменьшала разницу в их росте. Конечно, викинг все еще возвышался над ней на добрую голову, но больше не нависал грозной скалой. Каблуки нравились и Максу. Во-первых, походка Арины приобрела дополнительную женственность. Во-вторых… было очень удобно притянуть ее, обнять и умостить подбородок на темно-вишневой макушке.

Девушка было дернулась высвободиться, но Макс в ответ прижал ее еще крепче, окутывая теплом и такой необходимой поддержкой.

— Мы же друзья, Ариша, — напомнил он.

И пусть Арина не была уверена в последнем высказывании, пусть нижняя губа уже была вся искусана, но возражать она все же не стала, наоборот, немного расслабилась, устраиваясь поудобней в его объятьях.

— Итак?

— Сначала все было хорошо. Мы взлетели, все в салоне похлопали, поздравили капитана. Как оказалось, рано.

— Всегда бесила эта привычка. Чего хлопать? Опасность взлета остается до полного набора высоты.

— Да, я потом тоже об этом читала. Ошибка пилотов, неотрегулированная тяга в основных двигателях. Несколько скупых слов, стоивших жизни тремстам пятидесяти двум пассажирам.

— И одна выжившая.

Арина едко усмехнулась:

— Относительно.

— Все в этом мире относительно. Как тебе удалось избежать шумихи?

— Сказала, что я не села в самолет, в последний момент мне стало плохо, я зарегистрировала билет, но не прошла в салон.

— Слабая версия.

— В нее поверили, альтернатива была из области фантастики.

— И что произошло на самом деле? — настойчиво спросил Макс.

Девушка прикрыла глаза, наконец-то позволяя себе вспомнить. В объятьях Гончей мелькающие перед внутренним взором картинки почему-то показались просто просмотренным фильмом, словно вовсе и не с ней все это проиcходило.

— Мы не сразу поняли, что творится неладное. Самолет шел ровно, не трясся, под нами начали мелькать окраины, лес, только отдалялось все это не очень быстро. Кто-то из пассажиров пошутил, что нам решили устроить экскурсию по Подмосковью. Спустя еще минуту стало вовсе не до шуток. Дальше события разворачивались стремительно, хоть и чудилось, что проходят века. Вместо того, чтобы набирать высоту, самолет стал резко падать. Нас подбросило, удерживали только ремни. Багаж посыпался из отделений над креслами. Почему-то выбросило маски, хотя разгерметизации вроде не было. Эти маски внесли еще больше паники. Люди кричали, дети плакали… дети…

На последнем слове выдержка дала сбой и сквозь заслоны разума прорвались давно подавляемые чувства. Арина плакала, слезы лились по щекам, но она их не замечала, ее лихорадило от выплескивающихся эмоций и только руки Макса все еще играли роль спасательного круга в бушующем море ужаса.

Гончая вдавливал ее тело в себя, заворачивая в собственную ауру, отсекая все внешнее. Это было так похоже на мюнхенский эпизод, что Арина на миг отвлеклась от прошлого: «может все же не бракованный?».

— Что было потом?

Макс спрашивал не от пустого любопытства, не хотел он и мучить свою ученицу, но она должна была все рассказать до конца. Ему неважны подробности, самое главное он и так знает, но ей нужно выговориться. Неразделенный страх порождает слабость, а слабость — это прямой путь на сторону зла. Его Ариша не пойдет по этому пути.

— Потом… потом я впервые увидела тот сон. Я не говорила? Ну про синий цветок?

— Нет, об этом ты забыла упомянуть, — вмиг напрягся Макс.

Девушка немного потерянно кивнула, потом сбивчиво продолжила:

— Я тогда словно заснула. Нет, сперва был скрежет, громкий, болезненный скрежет. Потом удар. Все вокруг стало болью. Бесконечной секундой боли и темноты. Вот тогда я и увидела сон.

Арина замолчала, съежилась, словно ей было зябко. Рука Макса соскользнула с плеча на левую грудь, но она этого даже не заметила.

— Я будто иду по темному, затянутому туманом лесу. Или заброшенному саду. Под ногами каменные плиты, над головой ночное небо. Мне не страшно, не холодно, не больно. Только любопытно, что скрывается за туманом? Наконец, я выхожу на небольшую, круглую площадку, в центре которой стоит черный камень, напоминающий алтарь. Он весь потрескавшийся, а изнутри рвется голубой свет. Над самим алтарем тоже голубой свет, но он гуще и имеет форму — цветок, похожий на розу.

Даже ожидая нечто подобное, Макс не смог сдержать ругательство и это немного отрезвило девушку. Она завозилась, пытаясь высвободиться, снять начавшие ее смущать руки, но Гончая только матюгнулся еще раз и вернул руку на плечо, прошипев на ухо:

— Замри.

— Пусти! — не согласилась Арина, но кто бы ее послушал…

— Не дергайся! Я зол, но не на тебя, — мужчина вздохнул, — скорее на себя. Давно должен был тебе все рассказать, но…

— Но что? — хрипло спросила она.

Объятья почему-то перестали казаться спасательным кругом, они обрели жесткость и непреклонность оков. Голос Макса утратил большую часть нежности, став холодным:

— Тьма. Ты видела алтарь Тьмы. Цветок — Ее символ.

Гончая помолчал, а потом руки опали, выпуская Арину. Она тут же воспользовалась моментом, чтобы развернуться к боссу и посмотреть в почти черные глаза:

— Той самой?

Макс отрывисто кивнул:

— Той самой. Много успела про Нее прочитать?

Девушка покачала головой:

— Почти ничего. О Ней ведь не принято говорить?

— Не принято, — кадык на небритом горле дернулся.

За последние дни столько всего произошло, что он все забывал побриться, и теперь колючая щетина оккупировала шею и большую часть лица. Интересно, нравится ли Арине легкая небритость или она из тех, кто предпочитает гладкую кожу? Макс усмехнулся, о чем он только думает?

— Понимаешь, Тьма… она не просто абстрактная сила, она Богиня, ну или так принято думать. Культ Тьмы был запрещен несколько сот лет назад, на Карнакском Общем Сходе. Тьма Всеблагая, так ее называли верные последователи, адепты, а их называли Расплетающими. Да-да, именно так. У всех Ее адептов был совершенно особый дар, они были способны правильно ликвидировать заклинания любой сложности, не просто оборвать нити, а расплести, возвращая в мир взятую из него силу, на самом деле не разрушая, но выполняя роль санитаров, целителей самой ткани мироздания. — Макс криво усмехнулся: — ну или по крайней мере они себя так позиционировали.

— Но это было не так?

— Было по-разному. Большая часть адептов действовала строго во благо, подчиняясь законам Сообщества, но были и другие, настроенные радикально. Они предлагали в целом очистить мир от «наносного колдовства», мол, вмешательство магов в баланс слишком велико, слишком сильно оскверняется полотно вселенной, и его нужно периодически… зачищать.

— Как именно? — сдавленно спросила Арина, уже догадываясь об ответе.

— Убивая иных.

— И им это позволяли?!

— Культ Тьмы имел огромную власть, как в Сообществе, так и среди людей.

— Инквизиция… — потерянно прошептала девушка.

Макс мотнул головой:

— Нет, Инквизиция случилась позже, хотя поговаривают, что и там торчат уши темных. С Тьмой разобрались намного раньше, еще до нашей эры. Я не знаю, что именно тогда произошло, хроники тех времен засекречены, но каким-то образом удалось изолировать, усыпить Тьму и ее последователи остались без явной божественной поддержки. Они все еще были неимоверно сильны, но за их спиной более не стояла Она, а значит стало возможно их победить.

— Тогда уничтожили всех Ее адептов?

— Да.

— А потом мир стал задыхаться в наслаивавшихся заклинаниях и им вновь разрешили развиваться?

— Да.

— Так может быть крупица истины и была в Культе Тьмы?

Макс рыкнул, обнажая трансформирующиеся клыки:

— Даже думать так не смей! Есть большая разница между уничтожением живых и уничтожением плетений! Жизнь бесценна — это один из важнейших постулатов, на которых держится и Сообщество, и мир людей.

— Но Расплетающих вы убивали. И продолжаете убивать. По крайне мере желать этого.

Гончая сжал кулаки. Ему очень хотелось отринуть обвинения, отринуть это «вы», включающее и его, но разве Арина была не права?

— Или вы это оправдывали безопасностью Сообщества?

— Арина, ты сейчас очень опасные слова произносишь, — предупреждающе прошипел Макс.

— Меня и так хотят убить, что изменится?

Блондин в ярости ударил обеими руками по подоконнику, рядом с бедрами девушки, вновь заключая ее в капкан. Вот только на этот раз никакой нежности не было и в помине.

— Все изменится, — рявкнул он. — Сейчас ты признана Сообществом и покушались на тебя ренегаты. Ты видела, как быстро Наум выкинул Зарину из Круга за нарушение? Представляешь, что будет с тобой, если попробуешь повторить свои речи?

Именно этого он и боялся, того, что не сможет объяснить, не сможет донести. Реальность оказалась еще хуже, он банально сорвался. От страха. Да, от страха за нее.

— Я словно тикающая бомба для вас… — пробормотала Арина, — вы не знаете когда и где я рвану. Ты не мой наставник, ты мой надзиратель.

Тоска, обреченность в голосе и поникший вид растворили злость, кипевшую в груди Макса. Нежность и еще одно теплое чувство подняли голову, заставляя уже совсем иначе посмотреть на несчастную.

— Детка, — тихо прошептал мужчина прямо радом с ее губами, — я твой…

Но что он мог ей сказать? Правду? Он и сам ее толком не знал.

— Друг, — неуклюже закончил он. — И хочу тебе только добра.

Он ласкающе провел по мягкой, немного влажной от слез щеке:

— Я хочу защитить тебя, помочь, не усложняй мою работу.

«Мою работу». Слова рухнули куда-то в область желудка, останавливая на миг дыхание. Эти два слова расставили по местам многое, то, что ей казалось непонятным, странным. Работа. Тикающая бомба. Отсюда и все перепады настроения и отношения. Может быть она и интересна ему, как женщина, но есть работа, есть долг перед Сообществом, и, очевидно, для Макса это намного важнее. Если бы ее сердце могло биться, если бы она его чувствовала, то сейчас там была бы только боль, но ее сердце молчало, несмотря на все обещания.

Арина отстранилась, сделала сперва шаг назад, а потом и вовсе отошла на другой конец кабинета, к стойке, где налила себе стакан воды. Осушив его в два глотка, она вновь обернулась к замершему статуей Максу:

— Я все понимаю. Постараюсь не осложнять твою… работу, но можно последний вопрос?

Блондин скрипнул зубами, ее тон резал безразличием и напускным спокойствием, она стремительно закрывалась от него, обрывая все связи, что он так скрупулезно выстраивал между ними, и он ничего не мог с этим поделать.

— Ариша…

— Макс, не надо. Не усложняй.

Гончая выругался.

— Арина, я не враг тебе.

— Я помню. Ты… друг. Так ты ответишь на вопрос… друг?

Вот нужно ему было ляпнуть именно это? Да, он хотел немного сменить полюс их отношений, выйти на новый уровень сближения, сгладить углы и шероховатости. Хотел стать ей именно другом, ведь так? Она должна ему доверять, а разве не это означает дружба? Он готов ей помочь во всем, и это тоже дружба. Так почему это гребанное слово так режет слух?

Макс сделал несколько глубоких вдохов, успокаиваясь. Доверие предполагает правду.

— Спрашивай.

— Это из-за Тьмы мое сердце не бьется? Так у всех Расплетающих?

Еще один крайне сложный вопрос, но он же обещал правду…

— Нет, не у всех.

— У… Разрушителей? — надреснутый голос выдал чувства девушки и Макс дернулся к ней, но был остановлен яростным взглядом.

Она требовала правды, гребанной правды, а не его нежности.

— У тех, кто может стать Разрушителем, у самых сильных, у отмеченных Тьмой.

Арина кивнула своим мыслям:

— Это объясняет многое. Что тогда значит моя татуировка? Что произойдет, если мое сердце забьется?

— Ты окончательно отвергнешь Тьму, закроешь Ей доступ в свою душу, и Она потеряет власть над тобой.

— Что нужно сделать, чтобы мое сердце забилось?

Макс прикрыл глаза, пытаясь смириться с неизбежным. После его следующих слов между ними все точно будет кончено, даже то, что он еще и сам не понял.

— Ты должна влюбиться.

Арина криво усмехнулась:

— И кандидатом выбрали тебя.

— Да.

Гончая не стал юлить или оправдываться, сейчас любые слова звучали бы насквозь фальшиво, да и были ли оправдания? Все так и есть, он должен был манипулировать ее чувствами, играть на них, на ее нервах и все ради одной цели. Она должна была влюбиться, а он держать ее на коротком поводке чувств. Цинично? Более чем, но таковы «правила безопасного взаимодействия с Тьмой» — только сильная положительная эмоция заставляла сердце биться, обрывая прямой канал с Ее сущностью, заточенной за стенами эфирной тюрьмы.

— Влюбиться… — пробормотала Арина, и тут ее осенило: — а еще лучше забеременеть, так?

— Так, — сквозь зубы выдавил Макс, его ученица проявляла завидную догадливость.

— Не боишься, что мой ребенок унаследует связь с Тьмой? — насмешливо спросила девушка.

— Нет. Мы точно знаем, что он будет просто очень сильным магом. Единожды закрытый, канал связи с Ее сущностью больше не проявляется в семье. По крайней мере в следующие пять-шесть поколений.

— Зато очень сильный маг, — хмыкнула девушка. — Вы уже так делали, верно?

— Да.

— Высшие роды.

— Да.

— А те, кто не смог раздобыть себе Расплетающих, стал затухать.

— Не столь явно, но в целом да.

— Вы такие…

— Циничные уроды? — ехидно уточнил Макс. — Речь идет о выживании, тут неуместно понятие добра и зла.

— И все же вы пытаетесь пичкать меня именно этой мутью.

Арина закусила губы, останавливая нервный смех. Все было так… грязно.

— Многие знают?

Макс мотнул головой:

— Нет, это один из тщательно лелеемых секретов. Знают только главы высших.

— Восхитительно! Теперь понятна и интрига на Сборе. Они не столько Круг хотели прибрать к рукам, сколько получить контроль надо мной.

— Я думал об этом, — признался Гончая.

— Но предпочел умолчать? Я, небось, забавно смотрелась со своими догадками.

— Они были верны, мотив не столь важен в данном случае. Кстати, ты правильно сделала, что умолчала об этом на совещании.

— Ну да, ты же не знаешь, кто именно стоял за всем, — протянула Арина. — Кстати, а на благо кого ты трудился? Ах, да, прости. Семья Дэй откололась от Даудовых из-за распрей между наследниками, вроде так? Искал усиление для Дэй или самих Даудовых? Или даже Шуйских? У Даудовых же с ними давний союз.

— Я смотрю, ты хорошо изучила родовые книги, — хмыкнул босс.

— Исправно выполняю свои трудовые обязанности, — передразнила его девушка. — Так для кого трудился, не покладая…

Арине очень хотелось спошлить, но предупреждающий огонек в глазах викинга заставил остановиться. Он сейчас выглядел особенно диким, с этой щетиной, заострившимися из-за сжатых челюстей скулами и горящим синем пламенем взором. О! Она была дьявольски зла, но и осторожность не потеряла. Даже наоборот. Теперь она больше не могла ему верить, не могла надеяться на его понимание, а значит переходить черту опасно.

— Я работаю на Сообщество, — отрезал Макс. — Гончие вне политики, так всегда было. Поэтому пока ты со мной, семьи не станут предпринимать дальнейших действий.

— Уже предприняли, кто-то же убирал моих недоброжелателей, — возразила Арина.

— Не семьи, — мотнул головой Макс. — Кто-то другой. На твой счет уже была договоренность, ее бы не стали нарушать, но смерть Святослава спутала все карты.

— Ты сам себе противоречишь, если договоренности были с Провидцем, то после его смерти они испарились. Передел начнется заново.

— Передел завершился, — не согласился Макс. — Сбор проголосовал, новый Круг избран. Каким бы ни был первоначальный план, это уже не имеет значения. Пока Круг дееспособный его нельзя сместить.

— Зато можно убить.

— Ты и сама знаешь, что меры безопасности повышены в разы.

— Я уже ничего не знаю, — сдавленно прошептала Арина, внезапно теряя весь свой запал.

Силы покинули ее с последними словами, едва дойдя до кресла, она свалилась в него, устало прикрыв глаза.

— Ариша, все не так плохо, — тихо сказал Макс, усаживаясь на корточки у ее согнутых колен. — Ты слишком остро реагируешь.

— Серьезно? — вскинула бровь девушка, вновь закипая.

— Серьезно, — невозмутимо кивнул этот гад. — Ты же не подросток, откуда этот максимализм? Да, я тебя хотел контролировать. Да, возможно, не самыми достойными методами, но других не придумано. Разрушитель — это катастрофа.

— А мое разбитое сердце было бы лишь моей проблемой?

— Почему сразу разбитое?

— О, боже, Макс! Даже не вздумай петь о каких-нибудь чувствах с твоей стороны!

Арина попыталась вскочить с кресла, но Гончая не дал ей этого сделать, вставая на ноги и нависая горой стальных мышц.

— Арина, я не собираюсь признаваться тебе в любви, чего нет, того нет, но я никогда не причинил бы тебе вреда, всегда был бы твоей защитой. И ты не можешь отрицать, что между нами есть… нечто. Если бы все прошло как нужно, я бы навсегда остался с тобой. Без вариантов.

— Какая жертвенность, — протянула она, вглядываясь в посуровевшее лицо. — Меня не забыл спросить?

— А ты была против? Что-то я не заметил!

Вдруг Арина расслабилась, вновь откидываясь на спинку кресла, а потом и вовсе рассмеялась:

— Так вот что ты пытался сделать! Приручить меня! Сперва игрой в холодно-горячо, потом нежностью и похотью, а после и вовсе. Дружбой.

Последнее слова Арина буквально выплюнула, поддалась вперед привставая и прошипела почти в губы:

— Ты облажался, Макс. По-крупному облажался.

Несколько секунд Гончая вглядывался в искаженное ненавистью лицо, а потом кивнул, соглашаясь, ему опять нечего было сказать. Он опустил голову, выпрямился и отошел.

— А Провидец выдавал желаемое за действительное, — продолжила девушка имея в виду татуировку. — Он просто пытался мной манипулировать.

И вновь Макс кивнул.

— Все было бы просто замечательно, с каждым твоим новым шагом татуировка изменялась бы, подталкивая меня к нужному решению, — Арина встряхнулась, словно сбрасывая невидимые путы. — Н-да, Макс, ты фееричный мудак.

Столько разочарования, столько отвращения было в ее голосе, что выдержка Гончей дала сбой. Яростно рыкнув, он развернулся к ней, чтобы высказать все, что было на уме, а может быть и не только высказать, но вместо Арины на кресле осталась лишь вмятина от ее ладной попки. Несколько неслышных шагов и за ее спиной закрылась дверь, оставляя его в одночестве.

Он колебался совсем недолго, всего несколько минут, но, когда вышел в приемную, Арины на месте не было. Как не было ее и в здании «Северного Сияния». Позже оказалось, что ее и вовсе нет в Москве. То, что началось, как попытка облегчить ее ношу, превратилось в фатальную ошибку. Он окончательно отвратил ее от себя и от Круга, заставив сбежать. Вот только куда? Куда могла уехать девушка, ни разу не покидавшая Москвы? Дальние родственники? Знакомые?

Спустя несколько дней стало ясно, что нет Арины ни у родных, ни у известных друзей. Она исчезла, растворилась где-то в мире, не оставив ни единого следа.

Где-то за пределами территории Северного Круга

— Ну вот ты и попалась, — голос сочился торжеством.

Арина попыталась разлепить глаза, но тут же поняла, что на них плотная повязка.

— Не дергайся, тварь. Это бесполезно, — говоривший прошелся шершавой рукой по ее лицу, по губам.

С ней говорили по-русски, но с сильным акцентом. Девушка поежилась от злобы, прозвучавшей в последней фразе, а от прикосновений ее и вовсе затошнило.

— Кто вы? — прошептала она саднящими губами и тут же получила удар по лицу.

— Здесь вопросы задаю я! — яростный рык.

Она не помнила, как оказалась… где? Этого она тоже не знала. Последнее, что отпечаталось в ее памяти — это то, как она выходит из «Северного Сияния». Она всего лишь собиралась пройтись за кофе, немного проветриться, успокоиться. В одном Макс был прав — ее реакции попахивали юношеским максимализмом, ведь частично, но она понимала и мотивы Круга, и самого Макса. Но понять еще не значит принять. Ей было откровенно больно, обидно. Как бы она это не отрицала, но гадский гад почти достиг своей цели, почти влюбил ее в себя, а поэтому ее сердце почти что разбилось.

Арина шла по улице, криво улыбаясь, сквозь наворачивающиеся слезы, и именно они помешали сразу увидеть опасность. В задумчивой неуклюжести она столкнулась с кем-то высоким, в черной одежде, хотела было извиниться и пойти дальше, но что-то кольнуло в шею и свет тут же померк.

Кажется, она несколько раз приходила в себя. Вроде бы была машина, ее трясло и укачивало. Было то жарко, то холодно. Тело ныло, мышцы крутило от боли, но ей раз за разом вкалывали наркотик, и она опять уплывала в кошмарные грезы. Ей вновь и вновь снился алтарь Тьмы, роза на нем звала и манила, но Арина не желала поддаваться, отвергая опасный дар.

— Не отключайся! — приказ вырвал из вязкого омута, в который она опять стала погружаться. — Сколько вы ей вкололи?

— Как было велено, по три грамма каждые три часа, — пробасили на чистом русском.

— Дебилы! Ноль три грамма!

Мат и звуки ударов раздались совсем рядом, кто-то сдавленно застонал, но не посмел противиться грозному голосу.

— Она теперь несколько дней бесполезна! Как только не подохла от передоза, живучая тварь.

— Ну так может мы с ней того, ну того пока? — заискивающе спросили.

— Ты совсем идиот? — прошипел тот, кто очевидно был главным. — После вашего «того» с ней уже не о чем будет разговаривать. Заартачится, тогда и отдам на игрища, а пока у нее есть шанс. Призрачный, но есть.

Арина плохо понимала, о чем идет речь, наркотик не давал толком осознать происходящее, но от этого «того» ее опять сильно затошнило. Спазм сдавил горло, несколько рвотных позывов скрутили живот, но она так ничего и не исторгла из себя. Нечего было.

— Ее хоть чем-то кормили?

— Как? Она же постоянно в отключке была.

— Дебилы, как есть дебилы… Тошу сюда, поставит ей капельницу, глюкозу прокапает или чем там еще выводят из интоксикации. Пусть доложит, как эта тварь оклемается.

Шаги стали отдаляться, но потом замерли и главный добавил:

— Узнаю, что хоть кто-то тронул ее без моего разрешения, лично прикончу. Ножиками. Вы меня знаете.

Несколько голосов нестройным хором подтвердили, что знают, а потом дверь хлопнула.

— Даже не поразвлечься… — недовольно пробормотал уже знакомый бас. — Будем надеяться, крошка, что ты заартачишься.

Арина почти наяву увидела щербатую улыбку и косую рожу отъявленного бандита. Почему-то он привиделся ей именно таким. Органы чувств вновь стали отказывать, отрубая постепенно осязание, слух, нюх. На самой грани сознания ей показалось, что она уловила нечто странное, словно что-то неровно толкнулось в груди, но ведь этого не могло быть? Макс же сказал…

Макс. На секунду имя прорезалось сквозь дурман, возвращая каплю разума. Макс ее спасет, не может не спасти, ведь так? Чтобы она ему ни наговорила, он же обещал, обещал ее защитить…

Конец