Глава 11.

Мы не говорили. Между нами образовалась пропасть. Холодная и пугающая. Такого не было между нами прежде. Жизнь бросила нам первый вызов и пока мы плохо с ним справлялись.

Гром закрылся от меня. Было бы проще, если бы он злился, говорил гадости.

- Документы я отправляла месяц назад после олимпиады по биологии. Хотела, обозначить, что хочу учиться у них. – говорю примирительно, убирая платье на выпускной в шкаф. Решаю сделать первый шаг к нему. Нужно быть мудрее. – Это было задолго до нашей встречи.

- Для чего ты говоришь мне это? – сухо спрашивает Адам, сбрасывая с себя одежду и отправляя её сразу в стиральную машину. По хлопку дверцы понимаю, что всё очень плохо. Адам в глухой ярости.

- Хочу объяснить, что я ничего не делаю за твоей спиной. – не оставляю попыток смягчить его.

- Я и там понял, что твой папа провоцирует наши отношения. – отвечает он раздражённо. Реагировал Гром острее нужного. – Подчёркивает при каждом удобном случае, что я тебе не пара. Ну это ладно, это ожидаемо. Я не хочу, Ева, узнавать обо всём от него, а не от тебя.

Закатываю глаза, не понимаю, почему делает из этого проблему.

- И всё равно, он сделал первый шаг навстречу, ему скоро ничего не останется и он примирится. – Очень хочу, чтобы они помирились и общались нормально. Чтобы любимые для меня люди могли говорить между собой. То, что они смогли выдержать друг друга за одним столом было уже победой! – Главное, чтобы ты не давал ему поводов. Таких, как сегодня.

- Ага. – протягивает противно Гром и идёт к холодильнику, достаёт из него пиво и жадно осушает пол бутылки за раз. Я наблюдаю за ним со стороны. Гром в трусах производит впечатление. Уже не так злюсь на него.

Пережитое и разговор с Верой толкает меня на отчаянный поступок. Я сбрасываю с себя грязную одежду и догоняю Адама, выключая по пути свет и оставляя нас в тёплом мраке.

Провожу ладонями по рельефной спине, обнимая его и прижимаясь. Адам замирает и напрягается. Чувствую, как его дыхание учащается, становится тяжёлым и рваным. Парень обнимает меня в ответ, поддевает лифчик и быстро освобождает от него.

Я прижимаюсь голой грудью к горячему торсу Грома. Непередаваемые словами ощущения. Кожу покалывает от близости. Лёгкие наполняются горячим свинцом от предвкушения.

Ныряю в омут с головой, пока не передумала.

Чувствую, что Гром напряжён. Мышцы задеревенели, на взводе. Он готов в след за мной нырнуть, перешагнуть черту… Секунды и Адам подхватывает меня под попу на руки, заставляя обвить ногами его бёдра. Я оказываюсь полностью в его руках, но мне становится нестрашно. Ему я доверяю.

- Ты уверена? – спрашивает меня Гром, неся в спальню. Он рычит, возбуждённо сжимая меня и целуя на ходу. Адам укладывает меня на кровать и нависает надо мной. Смотрит словно впервые, вбирая в рот острый сосок.

Сомневаюсь, что если я скажу ему «нет», он сумеет остановиться.

Я пытаюсь прикрыться, накрываю ладонями грудь, но Гром настойчиво убирает их.

- Не надо. В постели не должно быть места стеснению. – говорит Адам убежденно, продолжая ласкать чувствительные холмы. – Тем более тебе нечего стесняться.

- Я стараюсь. – говорю ему, прячась под одеялом. Гром смеётся надо мной.

Он целует, проникает языком в рот, выписывая замысловатый узор и связывая наши языки в единый узел. Сжимаю руками простынь, сминаю её и издаю грудные стоны. Мне не хочется, чтобы он останавливался. Я выгибаюсь к его рукам на встречу, так нагло накрывающим мои полушария. Адам ласкает как одержимый грудь, терзает её, оставляя следы и заставляя меня метаться по кровати.

- Я хочу услышать, что ты уверена… Что хочешь меня. – говорит он рвано, зарываясь лицом меж грудей и рвано дыша. Его руки опираются о кровать с двух сторон от головы.

- Да. – понимаю, что я готова и хочу его. Гром – единственный парень, кого я любила. Вряд ли я когда-нибудь смогу полюбить ещё кого-нибудь. – Я хочу тебя… Хочу, чтобы ты был моим первым и единственным.

Адам поднимает голову. Я ожидала страсти и пошлых слов, а вместо этого замечаю в его глазах слёзы. Гром смотрит на меня со щемящей нежностью. Перестаю дышать от исходящей от него любви.

- Моя девочка… Я так сильно люблю тебя. – Гром целует живот, обводит языком пупок. – Хочу, чтобы ты была самая счастливая. Я сделаю всё, чтобы твоя мечта сбылась. Только не бросай меня. Не оставляй. Без тебя я сойду с ума…

Он медленно спускается к пульсирующей точке между ног под трусиками. Я непроизвольно сжимаю ноги, чтобы он не мог проникнуть к треугольничку, но Адам мягко раскидывает их и устраивается между ними.

Я слышу, как он сам сглатывает вязкую слюну и нерешительно касается треугольника, проводя пальцем по мягким волосам между ног. Перестаю дышать от волнения и предвкушения.

Когда Адам накрывает ладонью мою писю, обдавая жаром, я прокусываю нижнюю губу, меня словно ударяет током. Плоть между ног начинает нестерпимо пульсировать, прося ласки. Я сама потираюсь о его ладонь, понимая, как сильно мне это нравится.

- Ты такая мокрая, Ева. Это ты так сильно хочешь меня? – спрашивает насмешливо Адам и я готова сбежать от него. Зачем он задаёт это глупые вопросы? – Представить себе не можешь, как я хочу тебя… хочу попробовать тебя. Сколько раз я представлял в своей фантазии этот момент.

Он спускается на кровати ниже, обхватывая мои колени руками и не позволяя свести ноги вместе. Адам целует меня прямо туда, обхватывая губами клитор, засасывая его и сминая его губами.

С губ срывается крик. Больно. Хорошо. Так порочно!

Гром целует меня взасос, сладко слизывая влагу языком.

- Перестань, прошу. Иди ко мне. – Мне жутко неловко. Хочу, чтобы его голова была на уровне с моей, а не между ног.

- Только когда наиграюсь с тобой… - Язык Грома проникает в меня глубже, раздвигая губки и лаская уже изнутри. Я дёргаюсь и еложу на месте. Клитор притягивает к себе всю кровь и тепло, он превращается в кратер вулкана. Пульсирует, готовый взорваться.

Я опираюсь на локти и нервно слежу за Громом, за тем, как он покусывает, целует и ласкает меня.

Это ужасно разнузданно и порочно. Возбуждающе…

Первый оргазм сносит мне крышу, я теряю сознание и падаю на подушки, откидываюсь полностью мокрая, дрожащая и обессиленная. Крики, рвущиеся наружу, срывают мне голос. Я трясусь и молю Грома не останавливаться, широко расставляя ноги.

Стеснение проходит, уступая место порочному желанию почувствовать сладкую истому хотя бы ещё чуть - чуть.

- На вкус ты слаще мёда. – заключает Гром и осторожно проникает в меня пальчиком, указательный палец с лёгкостью погружается в меня после оргазма. Я жмурюсь, готовясь к тому, что на его месте окажется член. Если секс так же сладок как оргазм, то бояться нечего.

Гром кладёт мой руку себе на боксёры, заставляя почувствовать плотный бугор внушительный размеров.

- Чувствуешь на каком я пределе? - спрашивает он хрипло. – Открой глаза.

Повинуюсь. Смотрю на его трусы, на то, как снимает их и предстаёт передо мной голый с длинным, покрытым бугристыми венами членом. Адам гладко выбрит, нет ни одного волоска.

Я хорошо знаю биологию, но никогда не видела мужской член вот так. Он вызывает у меня неподдельный интерес. В нём столько силы. Он как вызов. Как манящий леденец.

Смотрю просительно на Адама, сама я не решусь ни на что, хочу, чтобы он помог мне.

Гром кладёт мою руку поверх члена и заставляет его сжать. Мне страшно трогать мужской агрегат, чувствую, как он пульсирует.

- Сожми его, теперь двигайся вот так… Скользи вверх-вниз. – Гром направляет руку, и я делаю, как он говорит. В моих руках он становится крепче и больше, меня поражает эта дикая пульсация под пальцами. – Ева…

Гром закрывает глаза. Я чувствую, как пульсация стекает в головку. Розовая шапочка наливается, становясь размером с мой кулак. Начинаю дышать чаще от волнения и интереса. Облизываю губы, порочно думая, что хочу попробовать его на вкус.

Белая сперма стреляет мне на живот, заливая его и помечая.

В эту минуту Адам становится беззащитным, немного приоткрывает рот и издаёт тихий стон. Когда он кончает, валится на кровать рядом со мной и притягивает меня к себе.

- Думаю, на сегодня с тебя хватит. – хрипло говорит он. – Завтра зайдём чуть дальше. Будем двигаться медленно и уверенно.

Гром.

Маленькие конвульсии до сих пор пробирали тело. Волны удовольствия раскачивали меня и заставляли улыбаться.

Гром и молния.

Мне нравилось смотреть на Еву, как она сладко кончает и пытливо смотрит на меня. Совершенная. Сладкая. Порочная. И такая дико послушная в моих руках. Ева по моему взгляду угадывала чего я хочу и что нужно делать.

Я так сильно хотел её трахнуть, войти в манящее лоно и сделать моей. У меня было даже неудержимое желание кончить в неё, заполнить спермой и сделать беременной. Почему-то мне захотелось, чтобы Ева принадлежала мне и носила моего ребёнка, чтобы даже Генерал не мог провоцировать нашу связь.

Глупо. Но Ева была для меня Солнцем, освещающим тьму.

Я не стал лишать её невинности, чтобы не наделать глупостей. Да и Ева ринулась в омут, чтобы сгладить вкус дня, ею двигал адреналин. А я хочу, чтобы ей двигало возбуждение.

Меня не оставляли в покое мысли о Генерале. Из-за него мне даже не спалось. Я выбрался из кровати и пошёл покурить на балкон. Нужно было осмыслить произошедшее.

Генерал был не из тех людей, кто уступает или меняет легко свою позицию. Я мог предположить, что он хотел наладить отношения с дочерью и терпел меня, но перепад настроения был слишком резким. Мужчина прибежал в полицию и освободил нас, не ругал и даже платье подарил дочери.

Любовь к Еве – понятна, лояльность к Адаму – странна.

Что же ты задумал?

Откинув сигарету, движимый страхом потерять Еву, я набрал ненавистный номер, который не был записан в моей записной книжке, но я знал его наизусть. Дядя поднял трубку практически сразу же.

- Не ожидал тебя услышать. – его голос, такой похожий на мой, заставил меня скукожиться. Чем больше я старался отдалиться от него, тем сильнее становился похож на любимого дядюшку. – Что же случилось такого, что ты решил наладить отношения со мной?

- Хочу встретиться прямо сейчас. – не могу вспомнить какую по счёту сигарету закуриваю. Нервы ни к чёрту. Меня трясёт всего как при лихорадке.

- Я пришлю за тобой водителя. Будет через пять минут. – коротко и деловито решает Дзагоев. Он всегда быстро принимал решения.

Так просто. Один звонок и всё.

Я быстро оделся, проверил Еву, убедился, что она спит, и спустился вниз. Не хотел пока тревожить Принцессу и рассказывать ей о Дзагоеве, мне не хотелось, тем более о своих подозрениях. Язык не поворачивался рассказать ей, что брат моей мамы - криминальный авторитет, из-за которого убили моих родителей.

Дядя не солгал, и машина приехала через пять за мной. Ни минутой позже, ни минутой раньше. Меня отвезли в его особняк, который был недалеко от дома Евы. Жил дядя особняком, он не любил людей и шумные компании.

Но зато он любил шлюх и уединение с ними. Своей семьи у него не было. Поговаривали, что он был бесплодным, но я думал, что дядя просто не хотел никого больше подвергать опасности. Не желал, чтобы его дети пережили то же, что я в детстве.

Я избегал это место. Ненавидел дядю и всё, что было с ним связано. Этот дом был для меня страшнее тюрьмы.

- Рассказывай. Не буду тебя задерживать. – Дзагоев принял меня в своём кабинете, хорошо понимая, что я бы просто так не пришёл к нему. У меня всё сжималось от отвращения.

На стене за спиной дяди висели чёрно-белые фотографии. На них были бабушка и дедушка, мама и сам Дзагоев. В них было столько тепла и душевности. Самые яркие семейные воспоминания. Странно, что от этого ничего не осталось.

Мама была очень красивой. И судя по фотографиям, улыбчивой.

Дзагоевы жили во Владикавказе, мама и дядя выросли там же. Я мало что помню из рассказов мамы о её детстве, но складывалось впечатление, что росли они счастливыми. Дед был достойным мужчиной и заботился о своей семье, оберегая маму от глупых традиций.

Папа был военным и проходил службу во Владикавказе, где и встретил маму. Их любовь была неожиданностью, подтолкнувшей их на решительные действия. Они тайком поженились и уехали в этот Богом забытый город. Тут уже родился я.

Дзагоев приехал сюда в след за мамой, у него была болезненная любовь к сестре, не мог он отпустить её. Так и остался тут даже после смерти родителей.

- Римму любили все, она очаровывала каждого своей улыбкой и добротой. – для чего-то рассказывает мне Дзагоев, замечая интерес к фотографиям. – К отцу стояла бесконечная очередь, чтобы засватать её, но он всем отказывал. Хотел, чтобы Римма сама выбрала себе мужа. По любви, чтобы всё было. Хотел, чтобы моя сестра была счастливая.

- Ага, а она выбрала непутёвого моего отца… - поджимаю губы. Дзагоев всегда плохо говорил о моем отце, он открыто ненавидел его.

- Нищего и ни на что не способного. – Дядя морщится, сжимает кулаки. – Если бы не Руслан, она была бы всё ещё жива. Рядом со мной. И ты бы не рос диким и колючим!

- Родители были бы живы, если бы за ними не пришли Ваши враги.

- Что ты знаешь, Адам? – качает головой дядя. – Ты нашёл для себя виновного и теперь душишь меня.

- Я пришёл ни о родителях говорить. – напоминаю ему. Мне неприятно тут находиться, но без Дзагоева мне не справиться. Без его помощи Генерал переломит меня как спичку.

- Тогда говори, зачем пришёл.

Сажусь в кресло напротив дяди, делая несколько спасительных вздохов. На одной чаше весов моё счастье с Евой, на другой – зависимость от Дзагоева. Если я попрошу сейчас его о помощи, то дороги назад не будет.

Дядя давно ждал этого момента, когда сможет приобщить меня к делу. Сделать своей правой рукой.