Глава 10.

Ева.

Гром минималист. У него две пары джинс, две футболки и одни кроссовки. Он не любит ходить по магазинам и не задумывается о том, как выглядит. И это делает его притягательным.

Адам легко зарабатывает деньги и ещё легче расстаётся с ними. Он не привязан к материальным благам и это восхищает меня в нём. Папа всегда был озабочен доходом и обустройством нашей жизни, накоплениями на будущее.

Я убираю вещи Грома в шкаф после глажки и смотрю на часы. Уже обед. Сегодня я приготовила вкусный обед и собиралась его отнести на шиномонтажку, чтобы накормить мужчин. Они взяли дополнительную работу в субботу, чтобы заработать побольше денег, их нужно чем-то порадовать.

У подъезда припаркована папина машина. Он частенько заезжает ко мне, чтобы убедиться, как у меня всё плохо. Пока ему не удалось соблазнить меня вернуться домой.

Папа так и не извинился передо мной, хотя он проверил камеры в доме и убедился, что между мной и Громом ничего не было. Для меня было шоком, что у нас камера даже в моей комнате. Это безумно задело меня. Получается, что он никогда не доверял мне.

- Не надумала ещё возвращаться? – папа выбирается из машины и идёт со мной рядом. Влад тихо едет за нами, позволяя поговорить.

- Нет. - отвечаю ему уверенно. С Громом мне было хорошо.

- Через неделю у тебя первый экзамен. – напоминает папа. – Ты готова к нему?

- Да. – меня забавляет то, как он пытается контролировать мою жизнь при любых обстоятельствах. Деспот. – Не переживай, у меня всё чудесно и готова на все сто.

- Результаты экзаменов покажут, как ты готова. – убеждённо заявляет он, крепко сцепливая руки за спиной. До сих пор удивляюсь, как папа не убил Грома. Обычно он не скупился прибегать к своей власти, а тут терпеливо терпел сложившуюся ситуацию. – Тебе ещё не надоело играть во взрослую девочку?

- Нет. – качаю головой. Все эти дни рядом с Громом я была жива как никогда прежде. Адам не просто делал меня счастливой, он окрылял и заставлял танцевать на месте из-за порхающих бабочек в животе.

Я постоянно училась, не поднимая головы. А Гром заставлял меня находить время на себя. Он водил меня в кино, заставлял гулять по городу и рассказывал занимательные истории. Вечерами он помогал мне с уроками, у Адама были потрясающие способности к математике и физике, он был очень умным и схватывал на лету.

- А за какой счёт ты поедешь в Москву поступать или ты уже поступаешь тут? – Папа затрагивает сразу же больное, чтобы спустить меня на землю. Мы много раз обсуждали это с Громом, у него был план, и я верила Адаму, хотя мне было и очень страшно.

- Я поступлю в московский филиал здесь, проучусь тут год, потом переведусь в Москву. У них есть программа для лучших студентов. – прекрасно понимаю, что папе не понравится такой расклад. Он хотел бы, чтобы я сразу поехала поступать в Москву и там училась. Адам просил меня остаться с ним на один год, чтобы не расставаться и могли бы вместе перебраться в Москву. Я и сама не хотела уезжать от него. Это же разлука на год. Целый огромный год. Целую жизнь.

- То есть ты хочешь променять своё будущее на жизнь с преступником? – его лицо заостряется, вижу, как он старается быть спокойным, но у него это плохо получается. Папа делает над собой усилие, чтобы не затащить меня силой в машину и вернуть домой.

- Нет, я не отказываюсь от своего будущего. – отвечаю отцу с серьёзным лицом. - Просто немного меняю планы.

- Ева, дочка, нет ничего более постоянного, чем временное. Если ты останешься учиться тут, то останешься на всю жизнь. И вместо того, чтобы стать знаменитым врачом, будешь выносить утки в местной больнице. Ты же видела её кстати? Очаровательное заведение. Тебе там понравится, моя милая. Там хоронят таланты и перспективы. – Папа останавливается и смотрит на меня грозно сверху вниз. - Скорее всего, ты забеременеешь ещё во время учёбы, потому что ранние отношения не заканчиваются ничем хорошим. Поэтому скорее всего ты бросишь учёбу, и просто станешь сидеть дома и ждать его очередного освобождения из тюрьмы.

- Не забеременею и не брошу. – Меня злит с какой лёгкостью он приписывает мне безрассудство. – Не переживай. И Адам не такой, каким ты его описываешь. Он очень трудолюбив. Честно трудится. И добьётся многого, вот увидишь. Ты поймаешь ещё в будущем себя на мысли, что зря его так обижал.

Я уверена в том, что Гром добьётся высот. У него цепкий ум и сильные руки.

- Как ты бросаешься грудью его защищать! Готова отца на части порвать ради своего Адама. Какая любовь. – Отец глухо смеётся. – Давай после экзаменов проведём вместе время. Хочу поговорить с тобой как со взрослой. Может быть мне удастся убедить тебя, что тебе нужно бросить этого парня и поехать в столицу.

- Хорошо, давай проведём. Может быть, мне удастся убедить тебя, что тебе стоит поменять тактику и принять нас как пару?

- Договорились, тебя подбросить? – Совершенно не хочется ехать с отцом к шиномонтажке, но он очень старается помириться. Ради него я соглашаюсь. Отец помогает забраться мне на заднее сиденье в машине, а сам садится вперёд. – Куда едем?

- На шиномонтажку. – нехотя говорю, прижимая к себе сумку с едой. Влад бросает на меня красноречивый взгляд в зеркало заднего вида. – Привет, Влад!

- Отлично. Для меня она редко готовила, а для оболтуса этого обеды на работу возит. – бурчит папа, и я невольно улыбаюсь. Возможно, процесс примирения уже начался и скоро всё наладится. По крайней мере я на это очень надеюсь.

На протяжении всей дороги мы молчим, каждый думает о своём. Влад включил радио, чтобы заполнить гнетущую тишину. Он давно работает с отцом и точно улавливает его настроение.

- Спасибо, что подвезли. – говорю им и машу рукой, когда выбираюсь у входа в салон. К нам выходит Андреич, вытирая руки. Он скорее всего подумал, что к ним приехал клиент. Его лицо деревенеет при виде папы. Многие в городе не очень любили его, и это меня расстраивало. – Пока!

- Пока, Ева! – говорит Влад, папа же просто кивает, неотрывно глядя на Андреича.

- Привет. – вслед за Андреичем показывается настороженный Гром. Парень в рабочих штанах по пояс голый. Вид у него сексуально - притягательный. Если бы у меня была машина я бы каждый день в ней что-нибудь ломала, чтобы ездить к нему на почин.

Краснею до ушей от порочных мыслей. Хочу Адама до безумия.

Гром.

Привычная жизнь изменилась до неузнаваемости. Из независимого холостяка я превратился в добропорядочного семьянина, который каждый день ходил на работу, занятия и сразу домой. Приходилось совмещать две работы, чтобы хватало денег на жильё, продукты, репетиторов Евы и небольшие развлечения.

Мне не хотелось, чтобы мечты Принцессы не сбылись из-за меня, она должна была заниматься и поступить в университет.

Несмотря на привычный уклад жизни Ева была непривередлива, она ловко справлялась с домашними делами: сама убирала и готовила, ходила иногда в магазин, когда я не успевал и отговаривала меня от походов в кино и кафе. Ева очень старалась экономить деньги, что вызывало у меня улыбку.

- Смотрю на тебя и противно становится. – Мамай не понимал зачем мне это. Друг считал, что в таком возрасте нужно активно распаковывать новых девушек, искать себя и наслаждаться жизнью, а не ублажать избалованную маленькую девочку. Я и сам так думал несколько месяцев назад. – Ты превратился в сорокалетнего деда.

- Просто, Мамай, ты не знаешь, что такое любовь. – Самому не привычно было говорить такое. – Я не вижу никого кроме Евы. Никого не существует. Мне нужна только она. Рядом с ней я счастлив. После смерти родителей, я немного забыл, какого это быть счастливым, любимым, частью чего-то… Ева напоминает мне об этом каждый день. Её теплота согревает даже самые отдалённые частички моей заледенелой души.

- Ага. Красиво звучит. – Мамай не верил в любовь, считал, что это глупое чувство для женщин. – Ты рассказал ей правду?

- Какую?

- Кто ты… на самом деле?

- Нет. Потому что я Адам Громов. Она лучше всех знает кто я. Остальное неправда и в прошлом.

- Я принесла Вам обед! – пропела Принцесса, доставая из сумки контейнера с ещё горячей едой. – Не хочу, чтобы Вы опять наелись шаурмой.

Ева запекла картошку с курицей, она ароматной дымилась и вкусно пахла. У меня аж слюнки потекли при виде домашнего блюда.

- Спасибо, Ева. – После знакомства с Принцессой, Андреич оттаял и принял Еву. Он так проникся к ней, что теперь постоянно говорил мне, что Ева замечательная девушка и такую как она нельзя отпускать. – Всё, как всегда, очень вкусно.

- Вы помирились с отцом? – спрашиваю пытливо Еву, нервничая от появления её отца. Генерал не мог мне ничего сделать, боялся, но вот настроить Принцессу против меня – легко. Жутко сомневаюсь, что он решил оттаять и примириться. Такие, как он не отступают, гордость не позволяет.

- Нет, но лёд тронулся. – у Евы глаза сияли от радости, она очень любила отца и ссора давалась ей тяжело. – Он предложил нам вместе провести выходные. Я и он. Хочет поговорить о поступлении в университет.

- Хочет, чтобы ты уехала в Москву прямо сейчас? – Мотивы её отца мне ясны, я бы и сам настаивал на поступлении дочери, но Еву отпустить я не могу. Не верю в отношения на расстоянии, они причиняют только боль, порождают сомнения и убивают прекрасное.

Я видел нечто подобное у родителей, когда отец уехал на вахту и оставил маму. Они чуть не развились.

- Да. – отвечает честно Ева. – Я встречусь и постараюсь переубедить его.

- В чём?

- Что через год мы вместе переберёмся в столицу.

Её вера в меня делает меня сильнее. Я хочу стать лучше ради неё, выбраться из этой ямы и стать другим человеком. Изменить себя и всё вокруг. Я обещал Еве, что завяжу со старым образом жизни.

Я собирался сдержать своё слово. За этот месяц я уже отложил часть денег для переезда. Уже стал подбирать места для работы, чтобы я мог устроиться туда. Я хотел поработать геологом в родном городе, чтобы набраться опыта и потом перевестись в Москву. План был рабочий.

Целую её в лоб, нежно касаясь губами.

Ева.

Вечером мы с Верой отправляемся на научное кино на английском языке с субтитрами. Хотелось потренировать свои знания английского. Вера хотела стать переводчиком, она учила английский и китайский, последний у неё совсем был плох, но она не оставляла надежды.

- Как же я тебе завидую. – признаётся подруга, забрасывая в рот попкорн. – Вы такие милые с Громом, у Вас так всё хорошо. Просто «Три метра над уровнем неба». Я бы тоже хотела жить с любимым и проводить с ним романтически вечера. Ева, даже представить себе не могу, как это круто. От оргазмов ты прямо светишься изнутри!

Все вокруг были уверены, что у нас с Громом активная половая жизнь, но на самом деле, между нами ничего такого не было. Наши отношения были чисто платоническими, и я уже начинала нервничать по этому поводу.

Опускаю глаза и тихо говорю Вере.

- Нет никаких оргазмов. Между мной и Адамом ещё… м… ничего не было. – признаюсь ей и прикладываю палец к губам, когда она ахает. – Понимаешь, папа воспитывал меня очень строго. У меня в голове сидит страх перед этим. Я вроде бы доверяю ему, но очень боюсь. В голове тут же возникает столько мыслей…

Вера качает головой и сжимает мою руку.

- Всё ок, Ева. Ты должна быть готова стать женщиной, всё-таки девственность нельзя потерять дважды. Такое происходит с девушкой лишь один раз. – подруга пытается меня успокоить. – У меня у самой никогда не было секса ни с кем, но признаюсь тебе по секрету, что если бы Мамай предложил, я бы согласилась не раздумывая.

Я непроизвольно улыбаюсь от её слов.

- Но признаюсь тебе, Ева, что удивлена, что Гром так долго ждёт тебя. – Говорит Вера настороженно подбирая слова. – Вы живёте вместе. Он видит тебя иногда обнажённой, ему же хочется… ну… сама понимаешь. Даже если ты играешь с ним и помогаешь разрядиться, это всё равно не то…

Краснею, потому что до меня не сразу же даже доходит о чём она говорит. Я никогда не трогала член Грома и не видела его. Всегда избегала этой темы, потому что она жутко смущала меня.

- Адам сказал, что готов ждать. – пытаюсь оправдаться.

- Главное, не перегни палку. – предупреждает подруга, а у меня сердце вновь предательски ухает вниз. Становится страшно, что я надоем Адаму со всеми моими проблемами. – Я слышала как-то брата, он говорил другу, что день без секса не может.

Началось кино и мы прекратили разговор, но все мои мысли всё равно витали вокруг этой темы. Я стала задумываться в серьёз – не пора ли нам с Адамом перейти на новый уровень отношений. Может быть сорвать пластырь, закончить со страхом. Чего я боюсь?

Мне уже восемнадцать, могу распоряжаться своим телом.

- Девчонки, привет! – недалеко от нас сел брат Веры Кирилл и его друзья. Они с интересом стали рассматривать нас. Мы с Верой поздоровались с ними в ответ и продолжили смотреть кино, не обращая на них внимания.

- Это кто с твоей сеструхой, Кир? – спросил коротко стриженый парень.

- Ева, её одноклассница. – ответил лениво брат Веры, и мы обе с ней непроизвольно прыснули. Парни обсуждали нас, не думая, что мы их слышим. Я и подумать не могла, что наш смех парни могут принять за флирт, потому что через десять минут они подсели к нам ближе. А коротко стриженый расположился прямо рядом со мной.

- Меня Степан зовут. – представился он, нагло укладывая свою руку мне на колено, думая, что это придётся мне по вкусу. – У тебя очень красивое имя, Ева. Библейское.

- Убери руку. – прошу его вежливо, но строго, указывая глазами на ладонь, сжимающую колено. – Мне неприятно твоё прикосновение.

Мои слова его удивляют. Вежливость пропадает с моего лица. Мне не нравятся парни, убеждённые, что все девушки у их ног. Руку парень не собирается убирать.

- Не порти вечер. Свали. – говорю уже грубо, отбрасывая его руку в сторону.

- Не мороси, Ева. – наклоняется ко мне Степан и сжимает уже ляжку. Парень убеждён в своём очаровании. – Сначала глазки строишь, теперь заднюю включила?

- Эй, отвали от неё, если не хочешь проблем. Она с Громом встречается. – предупреждает подруга. Её брат меняется в лице, уже по-новому рассматривая меня. А вот на Степана это не производит никакого впечатления.

- И чё? Гром Ваш знает, что она пацанов в кино кадрит? – усмехается дерзко Степан, и я понимаю, что попала. Такие отмороженные как он не теряют хватку. Они прут до последнего.

- Стёп, ладно уже, отстань от малолетки. – старается примирить всех присутствующих Кирилл, которые видимо в отличие от друга знал Грома и не хотел конфликта. Тем более, я была подругой его сестры.

- Кир, сиди не рыпайся. – парень делал уже мне больно, я пыталась отцепить его руку, но он держал намертво. Под пальцами синела неприятно кожа.

- Ты больной? – спрашиваю его громко, начиная паниковать. – У меня синяки останутся.

Мы мешаем окружающим смотреть фильм и на нас уже начали шикать.

- А ты какого хера тут хихикала и глазки мне строила?

Я встаю рывком, мне удаётся сбросить его руку. Наступая на ноги, я иду прочь из зала. Настроения у меня Не хочу оставаться в зале с этим Степаном. Вера бежит за мной, бросая брату пару неприятных слов по этому поводу.

- Блин, Ева, прости. Это мудак какой-то. Кир с ним разберётся. – Я не стала говорить подруге, что её брат не должен был допускать такого поведения по отношению к нам. – Давай уйдём отсюда?

Меня лихорадит после контакта с этим неандертальцем. Не могу понять, чего испугалась больше: что Степан сделает больно или что об это узнает Гром.

- Давай. – соглашаюсь с ней. У меня нервно скручивает живот, когда я вижу Адама и Мамая, входящих в кино. Парни решили встретить нас после фильма судя по их неожиданному появлению здесь.

Сразу замечаю, как напрягается Гром и хмурится, когда замечает нас. Он опускает глаза на часы. Адам достаточно умный, чтобы заподозрить неладное. Глаза наливаются кровью.

- Гром тут. – шепчу Вере, предчувствуя, что ничем хорошим это не закончится. – Нужно увести скорее парней отсюда!

- Эй, девчули. Хорошо же сидели. – как по сценарию из зала вываливает Степан, отпихивающих Кирилла и догоняющий нас. Чем ближе ко мне парень, тем быстрее начинает идти Гром. Глаза его темнеют и не обещают ничего хорошего. – Евочка – сладкая девочка.

Гром отлично слышит его. И я готова оторвать себе ногу, что допустила это.

Я сразу же вытягиваю руки и пытаюсь перехватить Адама, чтобы успокоить его. Не хочу, чтобы у него были проблемы из-за дурака.

- А это, Гром, что ли? – спрашивает Степан, откровенно нарываясь. – Гром, ты в курсе вообще, что девка твоя жопой крутит, соблазняет мужиков? Она мне глазки в кино строила.

Адам равняется мной, отодвигает меня за свою спину и становится прямо напротив Степана. Он ни за что не поверит, что я кому-то строила глазки, но не оставит слова парня безнаказанными. Глухая ярость ослепляет его.

- Оставь его, пожалуйста. Давай просто удём. – прошу его, повисая на руке. Вокруг нас начинают собираться зеваки. – Он невменяемый.

- Если ты попросишь у моей девушки прощения, я забуду о нашем конфликте. – голос и весь вид Адама говорит обратное. Степан начинает смеяться прямо в лицо Грому, продолжая его провоцировать. Я отчётливо слышу глухое рычание.

- Адам, он пару таблеток заглотил перед кино, не реагируй на него. – пытается успокоить Грома и брат Веры. Кирилл нервничает и пытается сгладить конфликт. – Больной на голову, я его уведу и успокою.

- Он порвал Еве колготки. – констатирует холодно Гром, и только после его слов я замечаю это. Нога так пульсировала от захвата Степана, что я не почувствовала ничего. – Поставил синяки, как не реагировать?

- Адам, забей, он под кайфом. – подхватываю я, но мои слова остаются без внимания.

- Да, Адам, послушай свою сучку! – вторит Стёпа, выводя Грома окончательно из себя. Адам просто бьёт лбом в нос Степана, ломая его. Хватаю Адама, не желая, чтобы он влип в неприятности. У него, итак, условный срок.

- Ева. – цедит Гром так, что я в момент отпускаю его и отхожу в сторону. Вера уводит меня. Грома как подменили, он срывается на Степане, бьёт его, не жалея. Все так боятся попасть ему под руку, что никто не вмешивается в драку.

У меня на щеках же выступают слёзы.

- Адам, прошу тебя, оставь его. Я умоляю тебя, Адам!

Гром становится диким, не человекоподобным зверем. Он как будто не слышит меня. Его заботит только Степан.

- Адам! Нужно уходить! - Пока мы тут разбирались, охрана вызывала полицию, что не было удивительно. Они сами боялись вмешиваться в разборке. Я хватаю Грома за руку, он замечает, что это я и грубо отталкивает. Если бы меня не поймал Мамай, я бы упала.

Гром поднимает голову и делает шумный вдох. До него даже не доходит, что он сделал. К нам уже спешил наряд с дубинками. Мужчины без лишних слов и разборок напали Адама, нанося удар за ударом. Гром стоически переносит их, изредка кривясь. Ему было больно. От каждого стука от дубинки у меня ухало сердце.

Нас растаскивают, пакуют и забирают в отделение.

В машине я так злюсь на Адама, отодвигаюсь от него и стараюсь не смотреть. О чём он думал? Хотел подарить повод для радости моему отцу? Показать, что он был прав, когда просил меня не связываться с Адамом? Его сейчас могут просто посадить. Реально посадить на долгие годы.

Гром бросает на меня пару хмурых взглядов, но не говорит и слова. Трудно понять, стыдно ему или нет. Иногда он закрывается от всего мира. Адам не говорит ни слова, молча варится в собственных мыслях. По его лицу размазана грязь с кровью.

Если бы мне позволили, я бы и сама отходила его дубиной за несусветную глупость.

В отделении нас усаживают всех на стулья вдоль стены как преступников.

- Так, кто у нас тут главный задира? – спрашивает женщина в возрасте, выходя из кабинета и оглядывая нашу молчаливую компанию. Смотрит она на нас так, как будто ей уже всё понятно. Сомневаюсь, что она хочет разобраться в произошедшем.

- Я видимо. - говорит глухо Гром, поднимаясь на ноги. – Девушек отпустите, они тут не причём.

Как благородно с его стороны. Просто современный рыцарь!

Кривлюсь от злости на него.

- Ага. Особенно белокурая блядь. – отпускает комментарий Степан, вытирая влажной салфеткой кровь с губы. Парня ничего не учит, не сумел он понять – кто такой Адам. Гром дёргается и с ноги бьёт по лицу его, отправляя в нокаут, я издаю громкий стон, прикрывая лицо.

Призрачный шанс на спасение разбился о взрывной характер Грома.

- Громов! – кричит женщина, плотно сжимая губы. – Увидите его с моих глаз! Пусть успокоится. Этих допросить по одному и вызвать родителей.

Видеть отца здесь я не хотела, поэтому встрепенулась и постаралась взять себя в руки.

- А зачем родители, тут нет несовершеннолетних. – лучше просидеть в камере, чем столкнуться с отцом.

- Да конечно. – скорчила гримасу та и передразнила меня. Неприятная женщина. Ничего, посмотрим, как ты запоёшь, когда сюда приедет папа!

Гром.

Меня замкнуло. Перестал адекватно мыслить, когда увидел свежий кровоподтёк на ноге Евы. Она притягивала к себе внимание мужчин, особи слетались к ней как пчёлы на мёд.

Стоило вывести его на улицу и там разобраться, но я не справился со своими эмоциями. Что было бы, если бы мы с Мамаем не пришли в кино? Я как чувствовал, закончил работу раньше.

Я не мог по-другому. Одна мысль, что он сделал Еве больно… меня всего выворачивало наизнанку. Хотел убить его.

- Ты зря так погорячился. – замечает Мамай, говоря со мной через решётку. – Тут папа Евы ,и он не выглядит очень довольным. Наоборот. Рвёт и мечет.

Усмехаюсь. К счастью, вряд ли Генерал приедет сюда, скорее всего ему уже доложили про инцидент, и он решит его удалённо. Дзагоев спокойно относился к проказам такого рода. Мне иногда казалось, что в такие моменты он мной даже гордился.

- Адам. – недовольный голос Генерала услышать я никак не был готов. Мамай отошёл от решётки при виде высокой фигуры в форме, свистя себе под нос. Рядом с ним был полицейский, который торопливо открыл дверь в камеру, чтобы выпустить меня. Неожиданный исход.

- Добрый вечер. – удивлённо здороваюсь с ним. С этим человеком нужно быть осторожным. – Ева пообещала вернуться домой, если Вы поможете мне выбраться?

- Нет. Она не знает, что я тут. – горит он спокойно и жестом показывает, чтобы нас оставили вдвоём. – Наоборот, я хотел сказать тебе спасибо, что защитил дочь. Уже дважды.

- Звучит не правдоподобно. – признаюсь, пряча руки в карманы.

- Почему? Я разве сказал, что ты мне нравишься? Или что я рад тому, что моя дочь связалась с тобой? – усмехается Генерал. – Я лишь сказал спасибо, что ты начистил морду наркоше за то, что он распустил руки.

Не говорю ему ничего, не знаю, как реагировать на перемирие. Интуиция подсказывает, что Генерал это делает не просто так. Скрытые мотивы у него точно есть.

- Я договорился, тебя отпускают под мою ответственность. – холодные глаза хитро блестят.

- Спасибо. – отвечаю коротко, не торопясь протягивать ему руку. – И что дальше?

- Ничего. – издаёт он короткий смешок. Ему весело, а я напрягаюсь весь, не предчувствуя ничего хорошего. – Будем считать, что это первый шаг к примирению. Я не собираюсь терять дочь из-за тебя.

С этими словами Генерал пошёл к выходу, мне ничего не оставалось как проследовать за ним, чтобы найти Еву, которая точно будет злиться на меня за то, что я доставил ей столько неприятностей.

Принцесса стояла с водителем Генерала и сжимала руками бутылку с водой, глазки её опухли от слёз. При виде картины, где мерзкий блондин успокаивает её, мне стало тошно и злобно. Хотелось начистить харю теперь этому павлину.

- Прости. – выдавил я сквозь зубы, делая над собой усилие и стараясь не смотреть на водилу. Если я сорвусь ещё раз, то потеряю Еву. – Я как увидел гематому, потерял связь с реальностью.

Сейчас Еву прорвёт, она скажет что-нибудь унизительное, подтвердит при всех, что я неуравновешенный псих и не стою даже кончика её мизинца. Принцесса сжимает бутылку, смотрит на меня своим бледным личиком и молчит, сейчас она тщательно обдумывает свои слова.

- Потом поговорим. – говорит наконец она, не желая ссориться со мной при посторонних, и за это я ей очень благодарен. Даже выдыхаю с облегчением. – Я хочу домой.

- Мы отвезём Вас. – бросает Генерал недовольно и открывает дверь в машину. Меньше всего мне хочется ехать сейчас с ним.

- Спасибо. – говорит Принцесса и забирается внутрь, оставляя меня за бортом. Не мог Генерал так быстро переобуться и смириться с моей кандидатурой в зяти, тут определённо был какой-то скрытый мотив. – Адам, ты не поедешь с нами?

В голосе Евы были насмешливые нотки, она смерила меня уничижительным взглядом. Я мысленно выругался и забрался следом. Было жестоко с её стороны так делать, заставлять меня прогибаться низко – низко, но я готов простить ей это. Я был виноват, переборщил и теперь расплачивался за это. Будем считать, что это моё наказание.

- Сколько у тебя осталось экзаменов? – спрашивает Генерал у Евы.

- Как будто ты не знаешь. – говорит Принцесса, шмыгая носом. Она испугалась и теперь дрожала. Я обнял её, чтобы успокоить, но она скинула мою руку, не желая прижиматься ко мне при отце. Это было объяснимо, но обидно. Я поморщился и отвернулся к окну.

Круто. Мы живём в одной квартире, а обнять мне нельзя тебя.

- У тебя выпускной на следующей неделе, ты купила себе уже платье? Выбрала что-нибудь интересненькое? – спрашивает заигрывающе Генерал, а я чувствую меня прошибает в пот. Я не подумал о том, что Еве понадобятся всякие безделушки для выпускного. Она не просила ни на что денег и не говорила мне ничего.

Еле сдержался, чтобы не выругаться вслух. Генерал решил пройтись по мне, указать на несостоятельность. Якобы с ним лучше. Генерал хотел напомнить о своём кошельке, который был так нужен Еве.

- Да. – ответила она сухо, закусывая нижнюю губу и я понял, что для Евы это была больная тема. Значит, она думала об этом и молчала. – У меня есть платье.

- Не знаю, какое ты себе там купила, но я попросил Риту прислать тебе что-нибудь. Подумал, что ты забудешь с экзаменами о нём. Пусть это будет моим подарком для тебя. – Глаза Евы загорелись, она приоткрыла рот и рванула вперёд. Генерал засмеялся. Козлина.

В чём-то дядя был прав, когда говорил, что любовь греют безделушки.

- А она прислала? – спрашивает Ева с нескрываемым диким интересом.

- Да… - протягивает Генерал, и могу поклясться, что он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

- Я хочу увидеть его! – завопила Ева, растаптывая мою гордость. В её голосе было столько девичьего восторга и беззаботности.

- Так поехали домой!

- ДА!

- Ева… - напоминаю о себе, чувствуя себя лишним. – Высадите меня, я пойду домой, у меня есть дела.

- Какие? – Всё-таки Ева не удерживается и огрызается. – Нарваться на новые неприятности? Я хочу, чтобы ты поехал со мной.

Рядом с отцом она снова превращается в капризную принцессу, где мир вертится только вокруг неё. Это сильно задевает, но я сдерживаюсь, откладывая эмоции на потом.

- Как скажешь, Принцеса. – говорю ей сквозь зубы, подчиняясь приказу.

Ева.

Папа решил вернуть меня и делал всё, чтобы примириться. Было видно, как сильно он зол из-за происходящего и как старается сдержаться, он быстро разобрался со всеми в отделении полиции и даже молча освободил Грома, которому сулил срок. Мне не пришлось даже просить его об этом.

- Возможно я бы поступил также на его месте. – бросил он мне, качая головой. Было странно услышать такое от него. Я была очень зла на безрассудство Грома и собиралась с ним серьёзно поговорить по возвращению домой. Мне не хотелось носить ему передачки в тюрьму, у меня были другие планы на будущее.

Я была очень рада, когда папа предложил нас подвести, а вот Адам - нет. Его всего передёрнуло. Я испугалась, что он набросится на нас с кулаками. Он согласился поехать только из-за чувства вины. А мне жутко хотелось позлить Адама.

Чёрная злость так и кипела во мне. С его стороны было очень безответственно махать кулаками в общественном месте при наличии условного срока.

Лицо Грома стало чернее грозовой тучи, когда мы направились домой.

Сегодня папа играл роль доброй феечки, он даже заказал мне платье на выпускной в Москве. За это я хотела его уже простить, расцеловать и заобнимать.

Я была не дома практически месяц, каких-то тридцать дней. Тут ничего не изменилось, а мне казалось, что меня не было целую вечность. Хотелось плакать и смеяться. Как же я соскучилась по дому!

Мы прошли в дом, и я сразу же побежала к себе, чтобы посмотреть на платье. У Риты был безупречный вкус, она собирала моделей на съёмки. Ни секунду не сомневалась, что она выбрала для меня шедевр.

На кровати лежал тяжёлый чехол с платьем. Я взвизгнула от радости, стала открывать его с нетерпением. Всё-таки тридцать дней я не покупала себе ничего красивого.

У меня в руках оказалось платье нежно-розового цвета, оно напоминало наряд бабочки: лёгкое, воздушное, невесомое. Ткань струилась сквозь пальцы. Захотелось поскорее его примерить.

Я обняла его, прижала к груди и жадно вдохнула запах нового, дорого платья.

- Очень красивое платье. – заключил Гром, стоящий позади меня. Выглядел он так, словно из-за меня мы сегодня попали в отделение полиции. Надутый и злой. – У этой Риты есть вкус.

- А что тебе не нравится? – спрашиваю его прямо, раздражаясь на его реакцию. – Это платье от папы, а не от поклонника. Или ты его хочешь изуродовать, чтобы обозначить свои права на меня?

- Нет. – отвечает он уже более мягко. – Я признаю свою вину. Было необдуманно.

- Необдуманно. – поднимаюсь на ноги и зло ударяю его в грудь. – У тебя условный срок, Адам. Любое нарушение правопорядка может засадить тебя надолго. И что тогда? Я люблю тебя, Адам, но не настолько, чтобы пожертвовать всем и перебраться в глушь поближе к зоне, где ты будешь из мякиша фигурки лепить. Я не хочу лишиться будущего из-за твоей необдуманности.

Мои слова могли бы его задеть, но Адам встрепенулся. Парень сильно обхватил мои плечи и сжал их, впиваясь в меня горячими глазами.

- Любишь? – спрашивает он пытливо, и я прикусываю губу, понимая, что ляпнула. Краснею, не знаю, как теперь вывернуться.

- Да. – отвечаю ему тихо, испытывая неловкость. Голова кругом. Как я могла такое допустить, хотела отругать его, а призналась в любви.

- Я тоже очень сильно люблю тебя, Ева. – говорит Гром и неожиданно становится на колени, обхватывает руками ноги и прижимается лбом к коленям. – Я как представил, что он мог сделать, если бы я не подоспел, так вышел из себя. Это было ошибкой, но не переживай, такое больше не повторится. Буду держать себя в руках. Ради нашего будущего.

Запускаю руки в его непослушные волосы, переставая злиться на этого несносного парня. Злость улетучивается.

- Если такое повторится, я уйду от тебя. – говорю с тяжёлым сердцем, не уверенная, что смогу на деле сделать это. Гром въелся в моё сердце, стал тем механизмом, который заставляет его биться. – Ты позволяешь эмоциям брать вверх. А порой одна маленькая ошибка способна погубить тебя, перечеркнуть всю свою жизнь.

- Не позволю этому никогда случиться. – убеждённо говорит он, а я опускаюсь к нему и целую в губы, желая ощутить их вкус. Мне не хватало его тепла, хотелось его силы. В машине Гром пытался обнять меня, а я сбросила его руку из вредности. – Давай, уйдём, мне не уютно здесь.

- Нет. – смеюсь и треплю его непослушные волосы. – Нужно примириться с папой, уважить его и отужинать с ним. Как минимум, папа вытащил нас, отмазал.

- Хочешь наказать меня значит? – уточняет Гром и наиграно вздыхает. Ничего не отвечаю ему, надуваю губы.

Мы спускаемся на кухню, где уже накрыт стол на троих. Отец садится во главе, как и всегда. Понимаю, чего стоит ему такой ужин. Он практически наступил себе на горло. Я подхожу и целую его в щёку, чтобы поблагодарить.

- Платье чудесное. – говорю ему, обнимая крепкие плечи. – Оно просто фантастическое. Никогда красивее ничего не видела.

- Рад, что тебе оно понравилось. Садитесь.

Папа успел переодеться в домашнее, но даже так он выглядел слишком по армейски. Я ни раз видела, как люди шарахаются от него, теряются и не знают, что сказать в его присутствии. Гром же наоборот воспринимал в штыки любое доминантное поведение отца.

- Мы ненадолго. Завтра Адаму на работу, а мне нужно заниматься. – Понимаю, что долго Гром не продержится. Он и так напоминает странную копию себя, сидит ни живой ни мёртвый с маской на лице, только зубы скрипят.

- Хорошо. Расскажи мне, ты готовишь документы для поступления? Мне вчера звонили из института Пирогова и сказали, что ждут только диплом. Они очень впечатлены твоими успехами. – папа посеял зерно сомнения с невинным видом, я видела, как напрягся Гром при упоминании столичного университета. На лице застыла маска, только глаза прожигали во мне дыру.