Глава 4 — Ангелы и демоны (часть 1)

— Ты выжила? — посмеиваясь, Крис показательно разглядывает меня. — Травмы, ранения, нервные тики? Или какие-то другие боевые?..

— Должны были быть?

— Три часа? Наедине? В замкнутом пространстве? ВЫ? Да один из вас обязан был полечь в неравном бою…

— Значит, это была не я.

— Хорошо бы… — чуть слышно

— М?

— Я заказала суши. Любишь?

— О, да… Особенно «Дракон». Их острую версию.

— Наши вкусы сходятся, — закусывая губу улыбается Крис.

Развалившись на большой кровати, мы лениво болтаем при свете ночника. Уже давно за полночь, но нам не спится.

— Дай-ка мне свою ладошку, — тяну ее руку к себе, — левую.

— Хиромантия?

— Немножко… — глажу пальцем линии, проезжаясь большим пальцем по выпуклому бугорку Венеры. — Такой же, как у меня.

— Кто?

— Венерин бугорок… Это зона чувственности. Нижняя зона более выражена — инстинкты, страсти, пороки. Смотри, какой исписанный! — нажимаю на линии и морщинки. — Ты горяча и невоздержанна в своих страстях.

— И ты? — перехватывает мою руку.

Убедившись в нашем сходстве, отвечает самой себе: — И ты…

— Смотри — «решетки», — показываю идентичные рисунки.

— Что это?

— Мы склонны к извращениям в чувственности. Пороки… Ты знаешь свой порок?

— Да… — кивает она, прищуриваясь. — А ты?

— Да, — признаюсь я сразу.

Её глаза загораются, и мне хочется развивать эту тему дальше, и больше узнать о её тайнах. Крис разглядывает меня.

— У тебя… был мужчина?

— Нет.

Брови удивленно вздрагивают.

— …женщина?… — уточняет она аккуратно.

— Нет.

— Почему?

— Не встретила еще никого достаточно вкусного, чтобы хотеть его прикосновений. Мне не нравиться когда кто-то прикасается ко мне.

Ее рука замирает в сантиметре от моего плеча, где она рисовала пальчиком. Яркие губы замирают приоткрытыми.

— Но, возможно… уже встретила… — добавляю я.

Чувствую ее облегчение и удовлетворенность. Крис откидывает волосы за плечо.

Очень красивая шея… Мне хочется провести носом по ней и вдохнуть ближе ее запах. Тяжеловато-сладкий, утонченный… Это Шанель… Длинная цепочка серьги притягивает меня и я глажу ее, касаясь кожи.

— Не знаю, как спросить… — покусывает она губку.

— Ты хочешь знать мой порок? То извращение, которое возбуждает меня?

— Да! — переворачивается на живот и немного зависает над моим лицом.

Ее рыжие пряди рассыпаются по моей коже.

— Меня возбуждает провокация, — всматриваюсь в её реакцию, и мне нравится, как медленно она моргает, рассматривая мои двигающиеся губы. — Я кайфую, когда получается срывать броню и взламывать стереотипы… Когда люди фонтанируют прорвавшимися эмоциями… Есть такие ВКУСНЫЕ! — завожусь я, и мое дыхание сбивается. — Та пара секунд, когда я вижу настоящую реакцию, и маска сорвана… И тот ментал… Это мои оргазмы!

— Секс-провокация? — громко вдыхает она.

— Не только… Нет. Но иногда и это тоже, — киваю я. — И еще игра… лавирование между правилами… противостояние… сюжеты, роли, оригинальные миры и персонажи… те самые — ВКУСНЫЕ! Стратегия, тактика… Мозги… Втянуть в свою игру… и обыграть! Но так, чтобы всем вкусно! Люблю поиграть… — смеюсь я. — И выиграть… И проиграть…

— Всё! — тормозит она меня, падая обратно на спину, и гасит ночник. — Если у тебя есть хоть капля чувства самосохранения — спи!

Сбегает на свою половину, закрываясь одеялом. Не хочется спать… и этого дурацкого самосохранения… Хочется еще ее…

— Крис?…

— М?

— Завтра твоя очередь… — дотягиваюсь до пряди её волос, черной в темноте, накручиваю себе на палец. Тяну…

— Хочешь моё извращение? — немного помедлив.

— Хочу…

Хныкающий стон…

Вкусная!!

— Женька! — рычит она. — Спать!

Послушно закрываю глаза, планируя присниться ей сегодня и предвкушая наш завтрашний ночной разговор.

Где-то далеко-далеко звонит будильник, а я плыву в знакомом сладком аромате совершено в другом направлении, чувствуя, как по моей спине медленно скользят теплые руки. Рефлекторно сжав пальцы, я ощущаю между ними мягкие пряди и немного тяну, вслушиваясь в сонный стон.

Крис…

— Мы опаздываем… — бормочет она мне в шею, и будильник наконец-то затыкается.

Синхронно застонав от разочарования, одновременно тянемся в руках друг друга, прижимаясь еще плотнее. Ее пальцы сжимают мою попку и я мурлыкаю от удовольствия и чего-то горячего заполняющего низ моего живота.

— Прекрати! — со смехом шлепает меня.

Внизу взрывается чуть более острыми ощущениями.

Ммм…

Черт… универ…

— Как поделим ванную?

— ИДИ! — со страданием в голосе отталкивает меня. — Я… после…

И снова на секунду сжимает, отворачивается, зарываясь лицом в подушку и что-то там бормоча.

Провалявшись до последнего, Крис мечется по квартире, пытаясь успеть всё и сразу, пока я лениво жую утреннюю овсянку и вполуха слушаю какой-то стеб по телеку.

— Бегом, бегом, бегом! — тараторит Крис, пролетая мимо меня и подцепляя под руку.

И мы, действительно, фактически бегом вылетаем из квартиры.

Возле подъезда тачка Данилы. Садимся на заднее.

— Всё время опаздываю! — жалуется она мне, откидываясь на сиденье.

Через секунду, ловя себя в зеркале заднего вида: — Боже! Что с моей головой!

— Всё круто! — я взбиваю еще сильнее рыжие разбушевавшиеся пряди и любуюсь ее диким образом. — Ты как пламя на ветру…

— Ужас… — пытается уложить она их пальцами. — Ну что за затраханный видок?

— Нечего было валяться до последнего.

— После нашего пробуждения мне просто необходимо было «поваляться» хотя бы десять минут…

— М? — заглядываю я в ее зеленые глаза. — Ты о чем?

— Ох… Женечка! — закатывает она со смехом глаза. — Умоляю — не сейчас!

— Как скажешь, моя пламенная госпожа! — под её удивленный возглас, сажусь на нее верхом и запускаю волосы в пальцы.

Мне хочется так!

— Буду спасать твою репутацию, — разбираю я ее пряди.

— Было бы что спасать… — подмигивает она.

Мы замираем, касаясь носами. Наши губы в сантиметре друг от друга… Отстраняюсь, втягивая ее запах за ушком. Ее плечи вздрагивают.

— Данечка… На дорогу смотри… — хищно прищуривается Крис.

— Как скажете, «моя пламенная госпожа»… — хмыкает Данечка.

Мы взрываемся смехом и я целую хохочущую Крис в нос.

Данила тормозит у агентства. Рядом с синей БМВ.

— Даня, Женечку до университета довези и возвращайся.

Мы остаемся с ним одни. Едем молча. В машине легкое напряжение. Ловлю его взгляды в зеркало.

— Данила, притормози на минуту у кофейни, — прошу я.

Послушно паркуется. Мягко и аккуратно.

Покупаю два кофе, возвращаюсь, садясь на переднее сиденье и протягиваю одно ему.

— Спасибо! — удивленно.

— На здоровье, Данечка… — подмигиваю ему я.

Если уж нам работать вместе — надо налаживать общение. Тем более, что парень по ощущениям неплохой.

Пару глотков кофе, ставит стакан в подставку на панели.

— Пристегнись, пожалуйста.

Послушно натягиваю ремень безопасности.

Мы едем дальше.

— Кристина забыла скинуть твой номер.

Достает телефон. Но нас подрезает какая-то тачка и он с испуганным вздохом, уходит от удара, роняя телефон себе между бедер.

— Не отвлекайся.

Дотягиваюсь до телефона, под его распахивающиеся глаза. Забираю.

— Я сама вобью… — у таких мальчиков не бывает паролей.

Да… пароля нет…

Вбиваю номер. Сохранить. «Евгения — заменить номер»? Такое имя уже есть. И я вбиваю «Женечка Эдельвейс».

Делаю дозвон себе. Сохраняю: "Данечка Эдельвейс". Вкладываю телефон ему в нагрудный карман, из которого он его и извлек.

Он растерянно молчит, но вопросы из него просто сочатся! Это похоже на зуд… Меня передергивает.

— Господи… — бормочу я про себя. — Ты можешь просто спросить.

— М?

— Ты можешь спросить вслух свои вопросы!

С улыбкой поджимает губы.

— Эм… Сколько тебе лет?

— Это стратегически опасная информация, не подлежащая разглашению в коллективе.

— Да, ладно! — улыбается.

— Следующий вопрос… — улыбаюсь ему.

Его взгляд меняется, и легкость, которая была еще секунду назад тут же испаряется.

— Ты живешь у Литинской?

Оу…

— А это стратегически личная информация, которая любопытным Данечкам совершенно ни к чему. Следующий.

— Зачем было разрешать задавать вопросы, если ты не собиралась на них отвечать? — с легким раздражением.

— Я ответила на оба! Следующий.

Неужели так сложно прочитать между строк?

— Окей… — вздыхает он. — Тогда такой вопрос: во сколько тебя забрать?

— Вот это очень правильный, вдохновляющий на общение вопрос, Данечка! — не выношу общественный транспорт. — Если сможешь, то в три.

— Я позвоню.

Притормаживает у универа.

Отстегиваю ремень. Открываю дверь.

— Жень…

— А?

— Приятно было познакомиться.

— Взаимно!

— Поаккуратнее с Литинской…

Хороший совет! — задумчиво поднимаю взгляд вверх. — Надо поаккуратнее… Без взлома психики… по-нежнее…

— Ладно! — киваю ему я.

(часть 2)

— Женя! — окрикивает меня знакомый голос.

Сашка… Твою мать!

Ну как можно вот так слету обнаружить меня на такой огромной территории??

— Привет! — разворачиваюсь я.

— Кто тебя привез? — мои внутренности болезненно сводит от его тоски.

Ненавижу это ощущение. Ненавижу!!

— Что это за парень, Жень?

Игнорирую.

— У тебя есть расписание?

— Сейчас скину. Ты не появилась вчера в общежитии. Где ты ночевала?

Не выношу оправдываться. И не вижу в этом ни надобности, ни смысла.

— Саш, что за вопросы?

— Женя… Ну мы же вместе… приехали сюда.

— Так. Послушай меня, пожалуйста, Саша! — начинаю заводиться я.

Нет это все бесполезно, конечно. Нихрена он опять не услышит, но все же…

— Мы приехали вместе. Да. Потому что ты заупрямился и решил поступать не на свой матфак, а туда же, куда и я. Я очень тебе благодарна, что ты помогал мне с документами и экзаменами. Но я тебя об этом не просила. Ты настоял. Я позволила. Не считаю это поводом для того, чтобы теперь преследовать меня. Мы не вместе. И никогда не были. И никогда не будем. Пожалуйста!!! Хватит.

Перехватывает меня за руку.

Мне хочется орать и я делаю это про себя.

ААААА!!!

Мне реально тяжело бить по нему. Очень! Он хороший парень. Влюбленный дурак. Но мне не вкусно! До тошноты, до изжоги, до боли в животе.

Оставь меня, пожалуйста, в покое. Не люби, бл*ть, меня! Ничего, абсолютно ничего съедобного мы не можем друг другу дать.

Опускает глаза, отпускает мою кисть.

— На лекции встретимся.

Киваю.

Он уходит. Моя дезориентация и болевой спазм отпускают меня вместе с ним.

Куда-то иду… Корпуса… корпуса… аудитории…

Как здесь ориентируются вообще. Логика расположения кабинетов сломана!

Возвращаюсь к деканату, к расписанию.

— Туманова, почему не на ленте?

Декан… Упс!

— А я уже бегу, Александр Владимирович!

Смотрит на часы.

Разворачиваюсь, пытаясь слинять от нотации.

— Не в ту сторону бежишь… — смешок. — Зайди-ка…

Ооо…

Иду за ним следом. Нет, он, вообще, нормальный мужик. Ну миссия у него такая — студентов д*очить.

Садится в кресло.

— Так… Госпожа, Туманова Евгения. Достает какие-то бумаги. Принята… закончила… экстерном… мхм… Женя… — поднимает глаза. — Мне тут добрые люди на тебя настоящую характеристику прислали.

Кидает на стол.

Да… моя была не настоящая… с печатью помог любимый школьный психолог, сильно ратующий за то, чтобы я исчезла с его территории.

Присаживаюсь напротив.

Смотрим друг другу в глаза.

— Аттестат хоть настоящий? — вздыхает он.

Киваю.

— Если бы я это прочитал на неделю раньше, тебя бы здесь не было, Женя.

— Там слишком все преувеличенно, уверенна! — улыбаюсь ему я. — Просто меня очень не любила наша администрация.

— Есть за что… — достает сигарету. — Дверь замкни…

Послушно закрываю, пытаясь вчувствоваться в него. Что сейчас будет?..

Но от него не идет ничего, так часто мной встречаемого за мою короткую жизнь, — ни слащавенькой дрожи педофильности, ни нахальной вседозволенности и я расслабляюсь. Нет, я справилась бы со всем этим! Легко! Но мне приятно, что он не такой.

Курит, разглядывая меня.

— Туманова. Честно скажи. Это — что, все правда?

— Нет, — отрицательно качаю головой. — Это их интерпретация происходящего.

— Поджог…

— Учитель был педофилом. Он приставал к другим девочкам. Попробовал ко мне. Я сказала директору. Та не поверила. Угрожала тем, что если я раздую эту тему, то она найдет повод поставить меня на учет. И в очередную его попытку… Он замкнул дверь… я просто поднесла зажигалку к шторе… Пожар! — ухмыляюсь я. — Непрямой крик о помощи.

— А остальное?

— Хотите, чтобы отчиталась за каждый эксцесс?

— Нет. Не хочу. Сделаем так…

Дотягивается до характеристики. Разрывает на несколько частей.

— Не подожги мне здесь ничего, будь любезна.

Отворачивается на крутящемся кресле к окну.

— Свободна…

Подхожу со спины, обнимая за шею. Застывает.

Я чувствую нарастание в нем чего-то звенящего… и не дожидаясь пока взорвется:

— Спасибо! Вы… настоящий!

Смываюсь.

И опять к расписанию — совершенно забыла в какую мне аудиторию!

— Потерялась? — смешок сзади.

— Есть такое дело… — оборачиваюсь я.

Передо мной загорелый, подкаченный и симпатичный парень в облегающей желтой майке и джинсовке. На шее — цветастая бандана.

— Е. Туманова?

— Е-е-е… — положительно киваю ему.

— Я твой староста… Борис Ревников.

— Староста? — поднимаю я бровь.

Слишком лайтовый, чтобы занимать такие ответственно-нудные должности. Но какая-то веселая сила во взгляде тут же переубеждает меня.

— Ага. Считай, мама, папа, друг и в принципе ангел хранитель на ближайшие полгода. А если ты настолько же умная девочка, насколько и красивая, — улыбается он, — то на пять.

— А демона искусителя не полагается? — ухмыляюсь я.

— Таких в штате не имеем, — тянет меня за руку на улицу.

— Пожалуй, займу вакантную должность! — пытаясь успевать за его быстрым шагом, продолжаю наш стёб.

— Полетели, Демон. Ты уже опоздала на первый тест, — смотрит на часы. — На час…

— А ты почему не там?

— Мне хватило пятнадцати минут, — чуть высокомерно. — И пошел искать тебя.

— А ты ничего… веселый Ангел… — он, не притормаживая оборачивается, разглядывая меня.

С улыбкой оскаливаюсь, клацнув на него зубками.

— Ты тоже ничего… такой себе… вполне… Демон!

— Мы подружимся! — подмигиваю ему я.

Улыбаясь, он сам себе качает головой.

Из динамиков, расположенных на столбах студгородка, на всю катушку орет «Нирвана» и мне заранее нравится ди-джей, а так же несколько ребят, сидящих прямо на асфальте с гитарой и во всю глотку подпевающих Кобейну.

— Неформальненько тут…

— Я тоже заценил!

Затащив на крылечко, он быстро ведет меня по каким-то коридорам и резко останавливается, разворачивая к себе лицом перед аудиторией.

— Как тебя зовут?

— Женечка…

— Удачи, Женечка!

— Спасибо, Боречка!

Мы опять улыбаемся друг другу — мне определенно импонирует мой староста. Он открывает мне дверь, делая рукой жест внутрь. Сам залетает следом, толкнув меня к единственно свободному месту рядом с каким-то парнем. А сам тут же идет к преподавателю, что-то тихо и эмоционально объясняя ему. На краю стола — бланки, и я, понимая, что времени у меня и так не осталось, решаю не тратить его на ожидание разрешения. Подтягиваю бланки ближе, доставая ручку.

— Сколько времени осталось? — спрашиваю шепотом у парня, сидящего рядом.

Разворачивается, разглядывая меня. Мы встречаемся глазами и зависаем.

Яркий! Уверенный, немного нахальный взгляд. Прямой аристократичный нос, красивый торс… — пробегаюсь я взглядом по нему. В костюме…

Сероглазый…

Его интерес ко мне ровный, даже немного пренебрежительный. Оставляя мой вопрос без ответа, он молча пододвигает мне свои уже заполненные бланки, открывая на первой странице. На первой строке я читаю — «Е. Филлер».

Усадив нас в столовой за столик, Боречка раздает нам распечатки с расписанием, маршрутами, аудиториями, комнатами и другой важной информацией.

— Сейчас можете немного погулять, — инструктирует нас веселый ангел. — Встречаемся в час на качелях, — кивает он в сторону огромных, уже облюбованных мной монстрах — деревянные плоские поддоны на стропах, как лодочки в парке аттракционов, правда, без тормозной системы. Высоченные… Чуть за пределами студ городка в сторону пустыря.

— А где… как его там… — вспоминая, нахмуривается Ангел, — … ну, немец!

— Филлер? — отозвается кто-то.

— Да!

— Курит…

— Вот идиот! — закатывает глаза Боречка, срываясь на улицу.

Мда… с курением тут строго!

Есть не хочется, общаться с группой особого желания не испытываю тоже. Покуаю в буфете яблоко и сваливаю сразу на качели. Толкнув их, запрыгиваю на деревянные доски. Оседлав их, свешиваю ноги с разных сторон и ложусь на спину, кайфуя от равномерного покачивания, кислого вкуса яблока и просвечивающего сквозь веки уже не слишком греющего солнца.

Рывок выводит меня из сладкой полудремы. Чувствую, как кто-то запрыгивает рядом со мной на качели и разглядывает меня сверху, закрывая своим силуэтом солнце.

Сашка? Нет. От Сашкиного взгляда я обычно испытываю болезненный дискомфорт. Благо он попал в другу подгруппу! Отдохну от него хоть на практиках.

Взгляд тяжеловатый. Еще я чувствую чужой азарт…

Ангел? Нет… Взгляд ангела я чувствую, как тепло и щекотку.

Распахиваю глаза — Филлер… Немец…

— Покачать? — насмешливо прищуривается он.

— Ну, покачай… — снова прикрываю глаза.

— Не забоишься? — еще вальяжнее и насмешливее.

— А ты? — резко поднимаюсь я в положение сидя, сверля его взглядом.

— Ух ты! Кусается… — подмигивает мне он.

Ах, ты ж моя прелесть…

— Давай на желание. Кто первый скажет «стоп», тот…

— Можешь не продолжать, — поднимаюсь я на ноги. — Знаю я твои желания. Ты проиграл, Немец. — Немного присев, толкаюсь ногами, увеличивая амплитуду. — Я твой вызов принимаю. Когда ты проиграешь…

— …если я проиграю! — азартно поправляет он.

— КОГДА проиграешь, ты ближайшие трое суток не приближаешься ко мне, не разговариваешь, не пытаешься заигрывать, провоцировать. Мы исчезнем друг для друга.

С каждым нашим рывком качели подлетают все выше и выше.

Внизу живота мое любимое ощущение на каждое падение вниз!

— Очень непредусмотрительно! — ухмылялся он. — Тебе понадобится помощь в учебе…

— А-ха-ха… — не могу сдержаться я.

Зайка явно считает, что сама я — «блондинко».

Внизу собирается группа.

А мы летаем! Выше… выше… ух! Мы улыбаемся с ним друг другу с вызовом.

Болезненное ощущение в груди подсказывает мне, что Сашка тоже там и наблюдает за нашей с Филлером игрой. Но азартное сладкое чувство предвкушения победы и адреналин от резких полетов вверх-вниз, развевающих мои волосы, выжигают из меня его, неприятные мне, чувства.

Я никогда не скажу «стоп», потому что «стоп», как минимум, означает: слезть с качелей и «окунуться» в Сашку.

— Я буду летать здесь вечно! — кричу я в лицо улыбающегося Немца.

Качели подлетают параллельно земле.

— Сдавайся…

— Уже забоялся? — хихикаю я.

— Тормозите! — требует Боречка под гробовое молчание толпы.

Все, задрав головы, следят как за маятником за нашими полетами туда-сюда на старых скрипящих гигантах.

Оценивая траекторию и по стропам поднимая глаза вверх, продолжаю раскачивать. Стопор строп стоит где-то на двухсот семидесяти градусах, гораздо выше горизонтали, которую мы мужественно преодолеваем.

— Скажи — «стоп»! — требует Немец, уже не раскачиваясь.

— Еще! — закинув вверх голову, требую у него я в ответ, наслаждаясь головокружением.

Толчок… еще… еще… Ах! Секс должен быть именно таким!! Вот с этими взлетами, падениями и головокружениями! И черт с ним будет опасно… и даже больно!

— Хватит! — вразнобой раздается снизу.

Меня топит чужой тревогой.

— Еще, Немец, еще… — подзуживаю его я.

— Держись! — зло кричит на меня.

Удар строп о стопор. Трясет сильно! Взвизгиваю от остроты, тут же начиная смеяться. Мы опять головокружительно летим вниз и я почти кончаю от ощущений!

Толчок… Полет в его сторону и снова удар и тряска.

— Хватит, я сказал! — разъяренно рявкает Ревников. — Туманова! Филлер!

— Сдавайся, Немец! — мы летим в самом низу траектории.

Он отрицательно крутит головой, вцепляясь в стропы.

Удар, встряска… С рычанием толкаю сильнее!

— Тогда смотри! — пролетая нижнюю точку траектории качели, я отпускаю обе руки, пытаясь поймать равновесие и готовясь перехватить стропы перед самым ударом.

— Женя!!! — Сашка.

— Хватит! — хор голосов.

Это все в другом мире сейчас!

— Стоп! — не выдерживает Филлер. — Стоп…

Облегченно закрывая глаза, когда я хватаюсь руками за стропы.

А вот это уже в моем!

Удар… встряска — и несколько человек снизу срываются, тормозя на лету наши качели.

— Е*анутые! — рычит Боречка. — совсем охренели… Чо, б**ть, настолько уже учиться надоело за первый день? Демон, ты ошалела?!

Немец, белый от бешенства, сверлит меня взглядом, сжав губы в тонкую полоску. Аристократичный немного грустный парень, который останавливает качели вместе с Сашкой, стягивает меня с них. Сашка что-то выговаривает… Мне, черт возьми, плевать! Парень разворачивает вверх мои ладони. Стряхивая и вытаскивая из них воткнувшуюся ржавчину со строп.

А да… Это больно…

Но для меня сейчас существует только Филлер.

— Ты проиграл.

— Это было нечестно! Это не считается.

— Ты сдался первым! — отталкивая чужие руки, врываюсь в его личное пространство, заставляя отпрянуть. — Остальное готова обсуждать через три дня.

— Ненавижу тебя… — шипит он мне в лицо, срываясь с места и, в сердцах, лупит кулаком в ствол ближайшего дерева. — Идиотка…

Ты тоже ничего… — смеюсь я про себя. — Вкусненький…

Мне нравится этот город! Мне нравится моя работа! Мне нравится мой декан, моя группа!!

Поиграйте с Женечкой!! Ням-ням…