Глава 4 — Ангелы и демоны (часть 2)
— Женя! — окрикивает меня знакомый голос.
Сашка… Твою мать!
Ну как можно вот так слету обнаружить меня на такой огромной территории??
— Привет! — разворачиваюсь я.
— Кто тебя привез? — мои внутренности болезненно сводит от его тоски.
Ненавижу это ощущение. Ненавижу!!
— Что это за парень, Жень?
Игнорирую.
— У тебя есть расписание?
— Сейчас скину. Ты не появилась вчера в общежитии. Где ты ночевала?
Не выношу оправдываться. И не вижу в этом ни надобности, ни смысла.
— Саш, что за вопросы?
— Женя… Ну мы же вместе… приехали сюда.
— Так. Послушай меня, пожалуйста, Саша! — начинаю заводиться я.
Нет это все бесполезно, конечно. Нихрена он опять не услышит, но все же…
— Мы приехали вместе. Да. Потому что ты заупрямился и решил поступать не на свой матфак, а туда же, куда и я. Я очень тебе благодарна, что ты помогал мне с документами и экзаменами. Но я тебя об этом не просила. Ты настоял. Я позволила. Не считаю это поводом для того, чтобы теперь преследовать меня. Мы не вместе. И никогда не были. И никогда не будем. Пожалуйста!!! Хватит.
Перехватывает меня за руку.
Мне хочется орать и я делаю это про себя.
ААААА!!!
Мне реально тяжело бить по нему. Очень! Он хороший парень. Влюбленный дурак. Но мне не вкусно! До тошноты, до изжоги, до боли в животе.
Оставь меня, пожалуйста, в покое. Не люби, бл*ть, меня! Ничего, абсолютно ничего съедобного мы не можем друг другу дать.
Опускает глаза, отпускает мою кисть.
— На лекции встретимся.
Киваю.
Он уходит. Моя дезориентация и болевой спазм отпускают меня вместе с ним.
Куда-то иду… Корпуса… корпуса… аудитории…
Как здесь ориентируются вообще. Логика расположения кабинетов сломана!
Возвращаюсь к деканату, к расписанию.
— Туманова, почему не на ленте?
Декан… Упс!
— А я уже бегу, Александр Владимирович!
Смотрит на часы.
Разворачиваюсь, пытаясь слинять от нотации.
— Не в ту сторону бежишь… — смешок. — Зайди-ка…
Ооо…
Иду за ним следом. Нет, он, вообще, нормальный мужик. Ну миссия у него такая — студентов д*очить.
Садится в кресло.
— Так… Госпожа, Туманова Евгения. Достает какие-то бумаги. Принята… закончила… экстерном… мхм… Женя… — поднимает глаза. — Мне тут добрые люди на тебя настоящую характеристику прислали.
Кидает на стол.
Да… моя была не настоящая… с печатью помог любимый школьный психолог, сильно ратующий за то, чтобы я исчезла с его территории.
Присаживаюсь напротив.
Смотрим друг другу в глаза.
— Аттестат хоть настоящий? — вздыхает он.
Киваю.
— Если бы я это прочитал на неделю раньше, тебя бы здесь не было, Женя.
— Там слишком все преувеличенно, уверенна! — улыбаюсь ему я. — Просто меня очень не любила наша администрация.
— Есть за что… — достает сигарету. — Дверь замкни…
Послушно закрываю, пытаясь вчувствоваться в него. Что сейчас будет?..
Но от него не идет ничего, так часто мной встречаемого за мою короткую жизнь, — ни слащавенькой дрожи педофильности, ни нахальной вседозволенности и я расслабляюсь. Нет, я справилась бы со всем этим! Легко! Но мне приятно, что он не такой.
Курит, разглядывая меня.
— Туманова. Честно скажи. Это — что, все правда?
— Нет, — отрицательно качаю головой. — Это их интерпретация происходящего.
— Поджог…
— Учитель был педофилом. Он приставал к другим девочкам. Попробовал ко мне. Я сказала директору. Та не поверила. Угрожала тем, что если я раздую эту тему, то она найдет повод поставить меня на учет. И в очередную его попытку… Он замкнул дверь… я просто поднесла зажигалку к шторе… Пожар! — ухмыляюсь я. — Непрямой крик о помощи.
— А остальное?
— Хотите, чтобы отчиталась за каждый эксцесс?
— Нет. Не хочу. Сделаем так…
Дотягивается до характеристики. Разрывает на несколько частей.
— Не подожги мне здесь ничего, будь любезна.
Отворачивается на крутящемся кресле к окну.
— Свободна…
Подхожу со спины, обнимая за шею. Застывает.
Я чувствую нарастание в нем чего-то звенящего… и не дожидаясь пока взорвется:
— Спасибо! Вы… настоящий!
Смываюсь.
И опять к расписанию — совершенно забыла в какую мне аудиторию!
— Потерялась? — смешок сзади.
— Есть такое дело… — оборачиваюсь я.
Передо мной загорелый, подкаченный и симпатичный парень в облегающей желтой майке и джинсовке. На шее — цветастая бандана.
— Е. Туманова?
— Е-е-е… — положительно киваю ему.
— Я твой староста… Борис Ревников.
— Староста? — поднимаю я бровь.
Слишком лайтовый, чтобы занимать такие ответственно-нудные должности. Но какая-то веселая сила во взгляде тут же переубеждает меня.
— Ага. Считай, мама, папа, друг и в принципе ангел хранитель на ближайшие полгода. А если ты настолько же умная девочка, насколько и красивая, — улыбается он, — то на пять.
— А демона искусителя не полагается? — ухмыляюсь я.
— Таких в штате не имеем, — тянет меня за руку на улицу.
— Пожалуй, займу вакантную должность! — пытаясь успевать за его быстрым шагом, продолжаю наш стёб.
— Полетели, Демон. Ты уже опоздала на первый тест, — смотрит на часы. — На час…
— А ты почему не там?
— Мне хватило пятнадцати минут, — чуть высокомерно. — И пошел искать тебя.
— А ты ничего… веселый Ангел… — он, не притормаживая оборачивается, разглядывая меня.
С улыбкой оскаливаюсь, клацнув на него зубками.
— Ты тоже ничего… такой себе… вполне… Демон!
— Мы подружимся! — подмигиваю ему я.
Улыбаясь, он сам себе качает головой.
Из динамиков, расположенных на столбах студгородка, на всю катушку орет «Нирвана» и мне заранее нравится ди-джей, а так же несколько ребят, сидящих прямо на асфальте с гитарой и во всю глотку подпевающих Кобейну.
— Неформальненько тут…
— Я тоже заценил!
Затащив на крылечко, он быстро ведет меня по каким-то коридорам и резко останавливается, разворачивая к себе лицом перед аудиторией.
— Как тебя зовут?
— Женечка…
— Удачи, Женечка!
— Спасибо, Боречка!
Мы опять улыбаемся друг другу — мне определенно импонирует мой староста. Он открывает мне дверь, делая рукой жест внутрь. Сам залетает следом, толкнув меня к единственно свободному месту рядом с каким-то парнем. А сам тут же идет к преподавателю, что-то тихо и эмоционально объясняя ему. На краю стола — бланки, и я, понимая, что времени у меня и так не осталось, решаю не тратить его на ожидание разрешения. Подтягиваю бланки ближе, доставая ручку.
— Сколько времени осталось? — спрашиваю шепотом у парня, сидящего рядом.
Разворачивается, разглядывая меня. Мы встречаемся глазами и зависаем.
Яркий! Уверенный, немного нахальный взгляд. Прямой аристократичный нос, красивый торс… — пробегаюсь я взглядом по нему. В костюме…
Сероглазый…
Его интерес ко мне ровный, даже немного пренебрежительный. Оставляя мой вопрос без ответа, он молча пододвигает мне свои уже заполненные бланки, открывая на первой странице. На первой строке я читаю — «Е. Филлер».
Усадив нас в столовой за столик, Боречка раздает нам распечатки с расписанием, маршрутами, аудиториями, комнатами и другой важной информацией.
— Сейчас можете немного погулять, — инструктирует нас веселый ангел. — Встречаемся в час на качелях, — кивает он в сторону огромных, уже облюбованных мной монстрах — деревянные плоские поддоны на стропах, как лодочки в парке аттракционов, правда, без тормозной системы. Высоченные… Чуть за пределами студ городка в сторону пустыря.
— А где… как его там… — вспоминая, нахмуривается Ангел, — … ну, немец!
— Филлер? — отозвается кто-то.
— Да!
— Курит…
— Вот идиот! — закатывает глаза Боречка, срываясь на улицу.
Мда… с курением тут строго!
Есть не хочется, общаться с группой особого желания не испытываю тоже. Покуаю в буфете яблоко и сваливаю сразу на качели. Толкнув их, запрыгиваю на деревянные доски. Оседлав их, свешиваю ноги с разных сторон и ложусь на спину, кайфуя от равномерного покачивания, кислого вкуса яблока и просвечивающего сквозь веки уже не слишком греющего солнца.
Рывок выводит меня из сладкой полудремы. Чувствую, как кто-то запрыгивает рядом со мной на качели и разглядывает меня сверху, закрывая своим силуэтом солнце.
Сашка? Нет. От Сашкиного взгляда я обычно испытываю болезненный дискомфорт. Благо он попал в другу подгруппу! Отдохну от него хоть на практиках.
Взгляд тяжеловатый. Еще я чувствую чужой азарт…
Ангел? Нет… Взгляд ангела я чувствую, как тепло и щекотку.
Распахиваю глаза — Филлер… Немец…
— Покачать? — насмешливо прищуривается он.
— Ну, покачай… — снова прикрываю глаза.
— Не забоишься? — еще вальяжнее и насмешливее.
— А ты? — резко поднимаюсь я в положение сидя, сверля его взглядом.
— Ух ты! Кусается… — подмигивает мне он.
Ах, ты ж моя прелесть…
— Давай на желание. Кто первый скажет «стоп», тот…
— Можешь не продолжать, — поднимаюсь я на ноги. — Знаю я твои желания. Ты проиграл, Немец. — Немного присев, толкаюсь ногами, увеличивая амплитуду. — Я твой вызов принимаю. Когда ты проиграешь…
— …если я проиграю! — азартно поправляет он.
— КОГДА проиграешь, ты ближайшие трое суток не приближаешься ко мне, не разговариваешь, не пытаешься заигрывать, провоцировать. Мы исчезнем друг для друга.
С каждым нашим рывком качели подлетают все выше и выше.
Внизу живота мое любимое ощущение на каждое падение вниз!
— Очень непредусмотрительно! — ухмылялся он. — Тебе понадобится помощь в учебе…
— А-ха-ха… — не могу сдержаться я.
Зайка явно считает, что сама я — «блондинко».
Внизу собирается группа.
А мы летаем! Выше… выше… ух! Мы улыбаемся с ним друг другу с вызовом.
Болезненное ощущение в груди подсказывает мне, что Сашка тоже там и наблюдает за нашей с Филлером игрой. Но азартное сладкое чувство предвкушения победы и адреналин от резких полетов вверх-вниз, развевающих мои волосы, выжигают из меня его, неприятные мне, чувства.
Я никогда не скажу «стоп», потому что «стоп», как минимум, означает: слезть с качелей и «окунуться» в Сашку.
— Я буду летать здесь вечно! — кричу я в лицо улыбающегося Немца.
Качели подлетают параллельно земле.
— Сдавайся…
— Уже забоялся? — хихикаю я.
— Тормозите! — требует Боречка под гробовое молчание толпы.
Все, задрав головы, следят как за маятником за нашими полетами туда-сюда на старых скрипящих гигантах.
Оценивая траекторию и по стропам поднимая глаза вверх, продолжаю раскачивать. Стопор строп стоит где-то на двухсот семидесяти градусах, гораздо выше горизонтали, которую мы мужественно преодолеваем.
— Скажи — «стоп»! — требует Немец, уже не раскачиваясь.
— Еще! — закинув вверх голову, требую у него я в ответ, наслаждаясь головокружением.
Толчок… еще… еще… Ах! Секс должен быть именно таким!! Вот с этими взлетами, падениями и головокружениями! И черт с ним будет опасно… и даже больно!
— Хватит! — вразнобой раздается снизу.
Меня топит чужой тревогой.
— Еще, Немец, еще… — подзуживаю его я.
— Держись! — зло кричит на меня.
Удар строп о стопор. Трясет сильно! Взвизгиваю от остроты, тут же начиная смеяться. Мы опять головокружительно летим вниз и я почти кончаю от ощущений!
Толчок… Полет в его сторону и снова удар и тряска.
— Хватит, я сказал! — разъяренно рявкает Ревников. — Туманова! Филлер!
— Сдавайся, Немец! — мы летим в самом низу траектории.
Он отрицательно крутит головой, вцепляясь в стропы.
Удар, встряска… С рычанием толкаю сильнее!
— Тогда смотри! — пролетая нижнюю точку траектории качели, я отпускаю обе руки, пытаясь поймать равновесие и готовясь перехватить стропы перед самым ударом.
— Женя!!! — Сашка.
— Хватит! — хор голосов.
Это все в другом мире сейчас!
— Стоп! — не выдерживает Филлер. — Стоп…
Облегченно закрывая глаза, когда я хватаюсь руками за стропы.
А вот это уже в моем!
Удар… встряска — и несколько человек снизу срываются, тормозя на лету наши качели.
— Е*анутые! — рычит Боречка. — совсем охренели… Чо, б**ть, настолько уже учиться надоело за первый день? Демон, ты ошалела?!
Немец, белый от бешенства, сверлит меня взглядом, сжав губы в тонкую полоску. Аристократичный немного грустный парень, который останавливает качели вместе с Сашкой, стягивает меня с них. Сашка что-то выговаривает… Мне, черт возьми, плевать! Парень разворачивает вверх мои ладони. Стряхивая и вытаскивая из них воткнувшуюся ржавчину со строп.
А да… Это больно…
Но для меня сейчас существует только Филлер.
— Ты проиграл.
— Это было нечестно! Это не считается.
— Ты сдался первым! — отталкивая чужие руки, врываюсь в его личное пространство, заставляя отпрянуть. — Остальное готова обсуждать через три дня.
— Ненавижу тебя… — шипит он мне в лицо, срываясь с места и, в сердцах, лупит кулаком в ствол ближайшего дерева. — Идиотка…
Ты тоже ничего… — смеюсь я про себя. — Вкусненький…
Мне нравится этот город! Мне нравится моя работа! Мне нравится мой декан, моя группа!!
Поиграйте с Женечкой!! Ням-ням…
— Жека? — заглядывает Ожников. — Пойдем покурим…
— Какое покурим?! — кручу в руках документы, распечатанные с почты. — Иди сюда.
— Чего там?
— Крис не на связи. Мне нужно оформить командировочные документы москвичам. У них самолет через два часа.
— И?..
— Как это сделать? — показываю ему бумаги. — Они заедут за ними через полчаса и сразу в аэропорт.
— Да черт его знает… Может, Лиля в курсе?
— Сомнительный черт… — вздыхаю я. — Была бы в курсе, вряд ли отдала бы мне.
— Лиля! — зовет ее Ожников.
— М? — заглядывает, зажимая руками микрофон телефона.
— Лиля как их оформляют?! — машу ей документами.
— Круглая печать, наверное… — пожимает она плечами.
На пару с Ожниковым обшариваем все тумбочки. Никаких круглых… Только факсимиле Литинской.
— Пятнадцать минут… — смотрю я на часы.
— К Аронову иди.
Точно!
Забираю документы, захожу в соседний. Кабинет двойной, проходной. Передо мной его секретарь, я видела ее вчера пару раз в коридорах. Черно-серо-белая сорока в очках. Лет тридцать.
— Добрый день! Я забегу? — киваю на закрытую дверь и делаю решительный шаг к ней.
— Нет… Не забежишь. — надменно смотрит на меня поверх очков. — Олег Андреевич сказал, его не тревожить ближайший час. Он занят документами.
— Я тоже с документами! — взмахиваю пачкой.
— Зайди через час.
— Мне нужно прямо сейчас.
— Ничем не могу помочь, — пожимает плечами.
— Татьяна… — вспоминаю я ее имя. — Сейчас приедут клиенты, через час у них самолет. Им нужна круглая печать на документы, она только у Олега.
— Значит, вышлешь им позже скан.
Возвращаюсь в кабинет Крис. Захожу в письмо, там контактный телефон. Набираю москвичей. Несколько вежливых реверансов. Скан пойдет? Нет. Нужна печать, настоящая, живая, чернильная. Все очень строго в организации. Будут через десять минут.
Круто!
Снова лечу к Аронову!
— Татьяна! Им не нужен скан. Им нужна печать. Сейчас.
— Ничем не могу помочь! — смотрит в монитор. — Аронов сказал никого к нему не пускать.
Да что за бред!
— Уверенна он не имел в виду этот случай!
Делаю еще пару шагов к двери.
Татьяна подскакивает, опережая меня и закрывая собой дорогу.
— Ты что русский язык не понимаешь?
Она невысокая, в отличие от меня. Дотягиваюсь через нее до двери и настойчиво стучу.
Дама идет злыми красными пятнами.
Мне хочется обвести парочку из них ярким маркером. Зеленым. Ей бы пошло.
Дверь открывается.
Олег поднимает вопросительно бровь, разглядывая нашу мизансцену.
— Что происходит?
— Привет, — пытаюсь изобразить я вежливую улыбку.
Показательно протягиваю через голову Татьяны ему документы.
— Мне твой «шлагбаум» мешает работу выполнять.
Забирает, рассматривая.
— Зайди…
Садится в кресло, открывая тумбочку.
— Подождать не могло?
— Нет, подождать не могло. Они будут через пять минут, и потом сразу на самолет. Сканы их администрация не принимает.
— Ясно.
Ставит печать, роспись на каждом листе.
— Татьяна! Зайди тоже…
Заходит.
— Олег… — начинает с ходу оправдываться. — Я пыталась остановить… Наглая!
— Наглая? — задумчиво. — Почему ты ее не пустила?
— Но ты же…
— Так. Стоп. Давай-ка по-другому.
— Кто это? — указывает на меня.
Я быстро собираю бумаги со стола, засовывая их в файлы.
— Ассистент Кристины.
— Крис спрашивает у тебя разрешения, чтобы зайти ко мне?
— Нет. Но это же не Кристина!
— Это — «Кристина». Она работает в той же зоне ответственности и решает те же задачи. А значит она тоже «Кристина». Месседж понятен.
— Олег, можно я побегу? Они приехали уже, наверное.
— Женя, ты меня поняла?
— Еще до того, как начал вещать.
— Молодец, беги.
Вылетаю за дверь. Скользкие файлы выскальзывают из рук, рассыпаясь по полу.
А, черт…
Начинаю быстро собирать, нечаянно подслушивая продолжение разговора.
— Таня! Если бы я хотел, чтобы эта дверь была непроницаема, я бы ее замкнул. Ты сидишь здесь, чтобы фильтровать важное и неважное. Клиенты — это всегда важно! Разве это не очевидно?
— Но Олег, ты же сам говорил…
— Да, ты прекрасно справляешься с обеспечением моего комфорта. Но я сижу здесь не для комфорта, Таня! А для того, чтобы зарабатывать деньги. А значит, комфорт наших клиентов важнее моего собственного, пока я на работе. Включи голову, пожалуйста!
— Я поняла… — сдувается она.
Встаю, убегаю.
* * *
— Ой, вот ты. Стоять! — Ловит меня в коридоре высокий лощенный парень.
Что-то не так в нем. Я вглядываюсь. Красивый, приятный… Но что-то… Гламурный такой…
2646293381.jpg
— Ты — Света?
— Нет, я — Женя, — улыбаюсь я.
— Да уже все равно! — цокает он языком, чуть манерно закатывая глаза. — Тоже сойдешь. Пойдем…
— Куда?
— Сюда, — затягивает он меня в…
Зеркала, крутящиеся стулья, фены, стойки с косметикой…
Похоже на салон красоты.
— Анж! Я нашел девочку.
— Это ж не Света! — хмурится миниатюрная брюнетка, с неровной стильной стрижкой.
— Ну нет, бл*ть, ее! А по типажу… посмотри… пойдет!
— Аронов утвердил ту Свету. Ты же знаешь его…
— Типаж один. Эта даже ярче! Я сам поговорю с Ароновым. Пусть будет эта.
— Ребята… — начинаю я улыбаясь. — У меня вообще обед, я планировала кого-нибудь съесть. А через час мне…
— А ты у нас кто?
— Ассистент Крис, Женя, — протягиваю я ему руку.
— Ты моя прелесть! — умиляется он, обхватывая мою ладонь двумя своими и разглядывая еще раз. — Я — Костя, стилист. Женечка, нам на постер нужна девочка, такая, как ты. Давай мы тебя быстренько сделаем, отснимем?
— Да… я…
— Вот тебе яблочко! Съешь пока его.
— Анж, раздевай ее и тонируй.
Пока я жую яблоко, они стягивают с меня одежду, я им помогаю.
По тому, как он разглядывает меня топлес…
— Плечики прелесть! — обрисовывает он меня руками. — Пупочек… Покрутись-ка… Вот так, если чуть боком… Сисечки спрячем…
Да он же гей! — доходит до меня.
— Костя, — начинаю смеяться я. — Нужно очень быстро прятать сисечки, потому что через полчаса, я должна…
— Не болтай… — отбирает остатки яблока. — Смажешь мне скульптор…
Его пальцы, кисточки, спонжи, порхают по моему лицу.
— Реснички подклеим подлиннее… закрой глаза…
Отстраняется. Критически смотрит. И снова продолжает.
— Не волнуйся, мы быстро! Студия уже готова, тебе только красиво встать на зеленом фоне.
Отходят на пару шагов, внимательно меня разглядывая.
— А натурель! Бомбическая дифчуля! — закатывает он с восхищением глаза. — Покажи зубки…
Улыбаюсь во все тридцать два.
— Да-а-а!
Его пальцы такие подвижные и повторяют все его интонации. Мне нравится наблюдать!
Аккуратно, чтобы не смазать перламутровый шоколадный тоник на бедрах, Костя с Анжелой надевают на меня белые шорты-трусики. На грудь белая накидка, прикрывающая соски и свободно свисающая, чуть ниже груди.
— Бегом в павильон! — командует Костя. — Там Полинка ждет. Она тебя щелкнет.
Прямо босиком вылетаю за дверь.
Смотрю на часы, возле лестницы.
Е-мое… Мне нужно позвонить…
Лечу на ресепшен, придерживая накидку на груди.
— Лиля!
Она распахивает свои и так огромные глаза.
— Не спрашивай! — взмахиваю сразу рукой. — Пожалуйста! Закажи на десять часов столик в «Губернаторском» на четверых. Сможешь?
— Без проблем…
Окей… остальное ждет еще час…
Разворачиваюсь, встречаясь глазами с застывшим в дверях Олегом.
— Привет!
Ошарашенно кивает.
Пробегаю мимо него на лестницу.
Заглядываю в три двери по очереди, в одной из них девушка с большой фотокамерой в руках.
— Полина?
— Света?
— Нет, но я вместо нее!
— Вставай… — кивает мне на зеленую стену. — Двигайся…
Не очень понимаю, что она от меня хочет.
— В смысле?
— Ты в первый раз?
— Да!
Включает медленную музыку.
— Просто красиво, медленно подвигайся.
Это легко!
Пять минут плавных танцев и…
— Всё, спасибо! Отличные кадры.
Дверь в павильон открывается. Олег…
— Не понял, — идет он к нам. — Куда снимаем?
— На банер… — разглядывает на экране фотоаппарата фотки Полина.
Мне хочется посмотреть и я присоединяюсь.
— Я утверждал другую модель.
— Это к Томилину. Мне отправили девочку, я сняла. Посмотри, как хорошо получилось.
Заглядывает третьим в экран. Мою спину жжет от его близости. Я слышу его дыхание… Чувствую запах… Глубокий… дымчато-древесный… мускусный… Голова кружится… Мне приятна его близость и то, что он нарушает мое пространство.
Боковым зрением вижу, как Полина делает маленький шажок, ближе к нему, поднимая взгляд на его шею… челюсть… делает вдох глубже, прикрывая глаза…
Олег отстраняется.
— Женя, ты как здесь оказалась?
Его взгляд медленно поднимается снизу вверх. Встречаемся глазами. Лицо непроницаемо, но я чувствую, что он… сложная эмоция… растерян-рассержен-удивлен… и еще много-много оттенков… я раскладываю это на детали, пытаясь вчувствоваться глубже. Но всё так неустойчиво и понятной картинки не получается.
Меня притягивает его лицо, скупая, но очень выразительная мимика. И эти мимические морщинки в уголках его глаз. Они прохладные… Прищуривается… зрачки расширяются…
И словно резко отрезая от себя мой взгляд, его веки на секунду закрываются. На две.
Вдох поглубже…
Вытягивает из рук Полины камеру. Просматривает все заново.
— Это нужно переснять. Я сделаю это сам.
— Тебе не нравится? — удивленно смотрит на него Полина.
— Нормально. Но я пересниму это сам. Всё, Полина. Спасибо.
Она уходит. Мы остаемся вдвоем.
Ставит камеру на стол. Вопросительно разводит руками.
— Почему здесь ты?
— Костя не нашел модель, которую ты утвердил. Фотографии нужно было отдать сегодня. Попросил меня. Сказал, что мы один типаж…
— Событие сдвинулось на месяц. Не успел сообщить Косте. Я успею все переснять.
— Ну, ладно… — мне немного жаль потраченных сил Кости, Анжелы, Полины…
Мне показались хорошими эти фотографии. Но ему видней!
— Жаль, что тебе не понравилось, все старались.
Разворачиваюсь на выход.
— Понравилось… — в спину.
Ну понравилось, так понравилось…
Черт… сколько уже? Мне же нужно привезти Крис документы или на крайний случай отправить с Даней!
Ускоряюсь.
— Женя! Босиком не ходи!
— Ладно!! — вылетаю за дверь.