Глава 28 — Изнасилования сладкие и не очень (ч2)

Меня втягивает внутрь бетонной коробки, в скрюченного в ней человека. От человека в нем ничего уже не осталось. Осталась только всепоглощающая боль, мучительная мольба о смерти и животный ужас, а еще густое топящее сумасшествие. Он пытается разбить свой череп о бетон. От каждого удара все темнеет и сознание моё расщепляется. И одна я — проживает это изнурительное самоубийство, а вторая — осознает, что я лежу на кровати, в объятиях Аронова. И сейчас меня начнет выталкивать в реальность и моё тело, как обычно, не примет меня сразу.

И я молюсь, чтобы этого не случилось. Но иначе ведь не бывает… И вот рывком меня выдергивает из бетонной коробки и с гулом и лязгом швыряет обратно. Моё тело бьют судороги… Пытаюсь вдохнуть и тормознуть это. Не получается!! Никогда не получается…

Ну, почему сейчас?! При нем. Ну, почему?!?

— Женя!! Женечка… — встряхивает он меня. — Женя!

И с криком я вырываюсь из его рук, подскакивая на кровати. Тяжело дышу, не совсем еще собрав воедино свои расщепленные версии и их переживания. Той версии, что только что из коробки вообще по*уй… А той, что по-настоящему осознает где реальность… Это пи**ец!

— Женя — это что было?..

Тревожно вглядывается мне в глаза.

Делая вдох поглубже, падаю на подушку.

Он прозрачен сейчас для меня полностью. И я слышу все мысли несущиеся в его сознании.

— Только давай, Олег, ты не будешь сейчас загоняться, что это как-то связано с сексом.

Падает рядом. Мы смотрим в потолок.

Мысли начинают замедляться. Меня отпускает.

— Же-ня.

— М?

— Рассказывай.

— Кошмар.

— Это ты можешь рассказывать Крис. Я — врач.

В области психиатрии, я знаю.

— Это был приступ. И я хочу понимать…

Встаю с кровати, натягиваю на голое тело его рубаху. Молча ухожу на кухню, стаскиваю сигарету из его пачки. Открываю окно.

Пальцы все еще дрожат.

Хочется чего-нибудь расхе*ачить. Мир, бл*ть, не справедлив!

Эту часть реальности я хотела бы оставить только себе и не разделять ни с кем.

Олег заходит следом. Забирает мою сигарету, докуривает в пару затяжек и закрывает окно.

— Садись.

На кухне тоже только одно кресло и гостей тут также не предполагается.

— Ты голодна?

— Да.

На самом деле меня тошнит.

— Омлет с зеленью?

— Да.

Вижу свое отражение в его столешнице и в каждой отполированной детали кухни. Она словно на выставочном стенде. И кроме ножей в подставке нигде ничего…

Откуда-то из этих глянцевых недр появляется разделочная доска. Я наблюдая, как он режет зелень, перец… Режет, как «шеф»! Очень быстро, машинально, думая о чем-то другом. Любуюсь его профилем, освещенным точечной подсветкой сверху.

— Расскажи мне, Жень. Я испугался за тебя. Хочу понимать…

Не хочу.

— Это ничего не поменяет.

Ничего не поменяет? Это вряд ли…

— Версия «астральное путешествие» тебя устроит?

— Нет. Судороги…

— Это очень долгая история, — немного нервно улыбаюсь я. — После которой ты, как специалист, начнешь считать меня шизофреничкой. И я боюсь, это может несколько изменить вкус наших отношения. И их придется экстренно свернуть.

— Женечка… Расскажи мне как другу.

— Другу? Что-то ты не очень спешишь делиться информацией о себе, мой ТЕМАТИЧЕСКИЙ друг.

Закрывает глаза. Терпеливый глубокий вдох.

— Не об этом сейчас. Если захочешь, мы потом поговорим и об этом.

— Я захочу. Захочешь ли ты — вот вопрос.

— Разговаривать с тобой? — поднимает он бровь с усмешкой. — Я прошу прозрачности. И со своей стороны я ее тебе обещаю.

Окей, ты попросил сам. Никому я этого не рассказывала…

Покрошенный пучок зелени одним движение летит в красивую прозрачную чашу. На его место ложится болгарский перец. Нож ритмично стучит по разделочной доске…

— Я была одержима.

… и смазывает по пальцу.

— Бл*ть!

Кидает раздраженно его в раковину.

— Очень весело! — недовольно разворачивается ко мне.

— Ммм… нет, было не очень.

Кровь падает крупными каплями на пол. Мне парадоксально хочется ее слизать…

— Ладно. С чего ты это взяла?

— Автоматизмы, галлюцинации, голоса, тяга к минеральной еде… Голос, вернее.

— Парафрения?

— Да, да… Кандинского-Клерамбо.

— Автоматизмы?

— Мхм… Лунатизм, причинение себе вреда, автоматическое письмо… Обширные мигрени, кровотечения…

— Официальный диагноз?! Тебя лечили?

— Шутишь? Нет, конечно!

— Очевидная шизофрения на фоне истероидности! — прищуривается. — Ты знакома с терминологией. Знакома хорошо. А это главный симптом.

— Истероидности? Разочарую тебя. Истероиды делают это, чтобы быть замеченными, так?

— Так…

— Попытки завоевать внимание. Внимания у меня было хоть отбавляй. Желания общаться с окружающими не было вообще. Я была погружена в книги. Чтобы ты понимал… Ты первый, кто узнал. Тот Темный, который владел мной, активно со мной общался. Иногда через образы, иногда через голос, часто через автоматическое письмо…

— Почерк был твой?

— Графолога мне было взять негде, поэтому я изучила графологию сама. За месяц. Это был не мой почерк. Мужской, зрелый, намешанный с латиницей.

— Покажи мне эти письма!

— Я их сожгла. Они меня смещали… Но в любой момент могу доказать тебе свою компетентность по графологии.

— Кровотечения, мигрени… Как могли не заметить родители?

— Мне было одиннадцать. Было много противоречивых симптомов. Год по больницам. Предварительный диагноз — опухоль мозга. Но он не подтвердился. А через год я научилась справляться с ним и контролировать свое тело.

— Кем — ИМ?

— Темным… — всматриваюсь в его глаза.

Не веришь… Ищешь логических объяснений. Я тоже искала.

— Почему ты не сказала родителям сама.

— Мой Темный мне объяснил как меня будут лечить в случае подтверждения диагноза шизофрении. Показал мне этих людей, которые лежат под препаратами как овощи… Предупредил. И я отказалась от этой идеи. Ладно, ты не парься. Этой проблемы больше нет. А «судороги», которые к моему большому сожалению ты лицезрел — это… После того, как я избавилась от этого существа, у меня осталась дыра в астральном теле, где он присоединялся. Связь… Через это место он иногда выдергивает меня в астральные путешествия, демонстрируя и заставляя переживать разную жесть. Ему тоже нравиться меня по своему насиловать и лопать мои эмоции! — улыбаюсь я. — Правда другой вибрации… более низкой. Он питается моим ужасом.

— Например?

— Например… Сегодня… Где-то на западе страны, есть заброшенный военный городок. Там огромное здание. Там были какие-то… ГРУ, кажется. И подвал. Там как могилки стоят бетонные коробки. Маленькие. В них нельзя лечь, нельзя сесть, распрямится. Людей туда помещали скрюченными. Замуровывали. Маленькое мутное окошечко… Очень быстро там умирали, мучительно, сходя с ума… И он втолкнул меня в сознание одного из этих… запертых там…

— Женя!! Это что — сон?!

— Нет. Это было реально. Лет шестьдесят назад, кажется… Когда я возвращаюсь из таких путешествий мое тело не сразу принимает меня и есть тряска специфическая. Это не судороги. Это интеграция.

— Всё!! — поднимает он ладони.

— Вот, да, Аронов. Всё. Я тебе, конечно, это всё сейчас рассказала. Но ты об этом не распространяешься и мы с тобой это не мусолим. Не с точки зрения паранормала, ни с точки зрения шизофрении. Это смещает, а обратно в объятия этой твари я не хочу.

— Это была шизофрения на фоне гормонального подросткового всплеска.

— Отличная версия! Я согласна! — каждый должен решать сам во что верить. — Где мой омлет?