Глава 8

Лампа вспыхнула почти чёрным.

Не красным, не бордовым, не тревожным — именно чёрным, как бывает только у вещей, которым не хватает нормального цвета для выражения своего мнения о происходящем. Потом по стеклу пробежала тонкая багровая жилка, и свет направленно ударил в сторону шторы, за которой находился узкий коридор к служебной двери.

— Туда, — сказал кот.

Сорг уже сползал со стойки.

— Не все.

— А кто? — спросила Медора.

— Я, вы, кот и этот. — Он кивнул на Лионела. — Остальные остаются здесь и ничего не трогают.

Минерва даже не повернула головы.

— Почему это я остаюсь?

— Потому что если чемодан откроется, кто-то должен быть рядом с залом и не быть мной.

— Вы невыносимы.

— Я компетентен. Это похожие ощущения.

Жун с коробки у шторы хрипло сказал:

— Я тоже могу

— Нет, — одновременно сказали Медора и Минерва.

Он обиженно замолчал.

Медора взяла лампу одной рукой, мышку-прорицатель другой и первой шагнула за штору. Узкий служебный коридор сразу показался ей ещё теснее обычного. Справа — стена с трубами, слева — полка с запасом упаковки, впереди — железная дверь с маленьким армированным окошком на уровне лица. Под дверью тянуло сырым уличным холодом и чем-то ещё. Не воздухом двора. Чем-то ровным, сухим, лишённым запаха жизни.

Лампа у неё в руке нервно мигнула.

Мышка на ладони потеплела.

— Он прямо снаружи, — тихо сказал кот.

— Кто? — так же тихо спросила Медора.

— Не знаю. Но уже раздражает.

Сорг подошёл ближе к двери, наклонил голову, слушая. Лионел встал у стены, так, чтобы не мешать и в то же время не оказаться первым на пути у чего бы то ни было, если оно решит войти. Медора поймала себя на мысли, что стоит между спиной дракона и тяжёлой служебной дверью с очень ясным ощущением, что именно этого ей не хватало для полного счастья.

Снаружи раздался мягкий металлический звук.

Как будто кто-то очень аккуратно приложил что-то к замку.

Лампа в руке Медоры вспыхнула густым тёмно-фиолетовым.

— Что это означает? — шёпотом спросил Лионел.

— Что снаружи человек очень уверен в себе и почему-то не должен быть здесь, — ответил кот.

Сорг медленно поднял лапу, требуя тишины.

Снова тот же звук.

Не стук. Не царапанье. Скорее короткая, почти вежливая попытка согласования. Как если бы замок снаружи спрашивали: ну что, пустишь?

И хуже всего было то, что дверь едва заметно ответила.

Медора увидела это по самой мелкой вещи: старая латунная пластина у ручки, где обычно вспыхивал служебный допуск, на секунду моргнула бледно-зелёным.

— Нет, — тихо сказала она.

Сорг уже видел то же самое.

— Кто-то пытается войти штатным способом.

— У него есть доступ? — спросил Лионел.

— Или то, что выдаёт себя за доступ, — ответил дракон.

Мышка на ладони Медоры внезапно дёрнулась. Не символически, а вполне ощутимо, словно живая. Стрелка на дне резко развернулась и упёрлась прямо в дверной замок.

— Она показывает туда, — сказала Медора.

— Вижу, — отозвался Сорг. — Лампу сюда.

Она передала ему лампу. Дракон поднёс её к пластине доступа у двери. Свет в лампе стал почти белым, а потом внутри стекла вдруг проступила тонкая тёмная сетка, словно невидимая прежде трещина.

— Это не просто чужой ключ, — сказал Сорг. — Это подложка.

— Переведите на нормальный язык, — сказала Медора.

— Кто-то вставил между дверью и системой маленькую ложь.

— Не уверена, что это нормальный язык.

— Для вас — уже вполне.

Он опустил лампу и очень осторожно провёл когтем вдоль края пластины. Из щели почти сразу показалось что-то тонкое, плоское и металлическое.

— Адаптер, — сказала Медора раньше, чем успела подумать.

Сорг коротко посмотрел на неё.

— Да.

— Универсальный?

— Похоже.

Лионел тихо выдохнул.

— Те самые адаптеры из груза?

— Очень может быть, — сказал кот. — Я с самого начала говорил, что слово «универсальный» редко ведёт к нравственному здоровью.

Снаружи замок снова попытались открыть.

На этот раз дверь ощутимо дрогнула.

Лампа в лапе дракона вспыхнула чёрным.

— Назад, — сказал Сорг.

— Почему? — спросила Медора.

— Потому что сейчас я выдерну эту гадость, а если снаружи кто-то держит контур на натяжении, оно может плюнуть искрой.

— Вы умеете делать хоть что-нибудь без угрозы искры?

— Я дракон воздушной доставки. Если нет искры, значит, день прошёл зря.

Он подцепил адаптер сильнее.

Секунда ничего не происходило.

Потом металл резко звякнул, пластина доступа на двери ослепительно вспыхнула зелёным, снаружи кто-то очень коротко выругался мужским голосом, и дверь с внутренней стороны ударила Медору в плечо сухой волной холода.

Она отшатнулась, но устояла.

Сорг выдернул адаптер полностью и сразу прижал его к полу.

Тонкая плоская пластина размером с палец извивалась у него под когтем, как живая рыбка из очень плохой реки. На одной стороне был обычный серийный штрих-код, на другой — сеть тонких линий, точь-в-точь как на якоре.

— Вот мерзость, — сказал Сорг почти уважительно.

— Он живой? — спросил Лионел.

— Нет. Просто талантливый.

Снаружи шаги резко отступили.

Кот метнулся к двери и встал на задние лапы, выглянув в маленькое армированное окошко.

— Серый плащ, — сказал он. — И тележка. Уходит влево.

Медора рванулась к двери.

— Не открывать, — сказал Сорг.

— Он уйдёт.

— Пусть попробует.

Дракон коротко дыхнул на замок. Не огнём — чем-то сухим, прозрачным, как сама злая зима. Металл тихо хрустнул. Потом Сорг нажал лапой на ручку, и дверь распахнулась.

Во двор за служебным входом тянулась узкая полоска утреннего света. Серый плащ уже сворачивал за угол арки. Чёрная тележка катилась за ним бесшумно, как дурная мысль.

— Стоять! — рявкнул Сорг так, что у Медоры заложило уши.

Человек даже не обернулся.

Лионел выскочил первым.

Медора не успела даже подумать, хорошо это или плохо, и кинулась следом. Кот пронёсся серой молнией под ногами. Сорг, несмотря на размер и возраст, двигался удивительно быстро, а главное — с той бюрократической неотвратимостью, от которой обычно не спасает даже невиновность.

Они вылетели в задний двор.

Плащ уже нырнул в арку, ведущую в узкий технический проход между домами. Лионел догнал бы его, если бы не тележка. Та вдруг сама резко развернулась боком, словно пыталась перегородить путь.

— Не трогай её! — крикнула Медора.

— Уже поздно! — ответил Лионел.

Он перескочил через низкую раму, зацепился плечом, но удержался и исчез в арке следом за человеком в сером.

— Идиот, — констатировал кот.

— Догоняйте правее! — рявкнул Сорг и сам расправил крылья ровно настолько, насколько позволял тесный двор.

Медора свернула в арку. Проход был узкий, пахло влажным бетоном, железом и чужой спешкой. Впереди раздавались шаги, ещё дальше — глухой удар, будто кто-то врезался в мусорный контейнер, и сиплая ругань Лионела.

Когда Медора выбежала во второй двор, погоня уже почти кончилась.

Серого плаща не было.

Лионел стоял, тяжело дыша, у кирпичной стены, одной рукой держась за бок. Перед ним на асфальте валялась опрокинутая чёрная тележка. Не та, что только что катилась сама по себе во дворе, а как будто уже пустая, мёртвая, обычная. Вокруг лежали две верёвки, складной чехол, маленький фонарь и прямоугольный пластиковый бейдж.

— Где он? — спросила Медора.

— Исчез, — отрывисто сказал Лионел.

— Как это?

— В буквальном смысле. Завернул за угол, а там... — он показал рукой на глухую кирпичную стену между двумя гаражами, — ничего.

Сорг вышел в проход следом за ними, окинул взглядом стену, асфальт, тележку, бейдж и раздражённо фыркнул.

— Карманный сброс.

— То есть? — спросила Медора.

— То есть у него был не один выход. Он нырнул в переносной карман или в короткий ложный маршрут. Тележку бросил, потому что она уже отработала.

Кот бесшумно прошёлся вдоль стены, принюхался к кирпичу и чихнул.

— Здесь пахнет Озёрной. И плохой косметикой.

— Что? — спросила Медора.

— Не знаю. Может, он нервничал и пользовался бальзамом.

Лионел наклонился и поднял с асфальта бейдж.

— Вот.

На пластике под слоем грязи проступал служебный знак. Чип был треснут. Лицо на фото смазано, будто его специально поджарили или стёрли. Но имя читалось.

Брайл.

Медора посмотрела на Сорга.

— Значит, это он.

— Или кто-то очень хочет, чтобы мы так думали, — сказал дракон. — Но да, вещь его.

Лионел перевернул бейдж.

На обратной стороне была тонкая серебристая полоска. Та же сетка линий, только меньше. И маленький qr-код в углу.

— Сканировать? — спросил он.

— Нет! — одновременно сказали Медора и Сорг.

Лионел коротко усмехнулся.

— Люблю согласие в коллективе.

Сорг осторожно взял бейдж двумя когтями.

— Умный подброс.

— Почему подброс? — спросила Медора.

— Потому что слишком чистый ответ всегда пахнет ловушкой. Настоящий беглец не роняет имя в самом удобном для нас месте. Либо он идиот, либо нас ведут.

— А если и то и другое? — спросил кот.

— Тогда он работает в логистике достаточно давно.

Медора посмотрела на тележку.

С виду она была самая обычная. Низкая, чёрная, складная. Такие используют в доставке, на складах, в магазинах, в жизни, где люди таскают слишком много лишнего. Но колёса были без следов пыли, ручка — холодная, а на боковой планке с внутренней стороны виднелась маленькая выщербленная пластина с тем же рисунком линий.

— Не трогать? — уточнила Медора.

— Удивительно, как быстро вы учитесь, — сказал Сорг.

Кот тем временем зашёл за тележку, понюхал воздух и вдруг выгнул спину.

— У нас гости.

Медора резко обернулась.

У выхода из двора, где открывался проход к улице, стоял Рубэн. В одной руке у него был бумажный стакан с чаем, в другой — щипцы для мяса, которые он, кажется, даже не заметил, что не отложил. Вид у него был спокойный. Настолько спокойный, что становилось ясно: он видел, как серый плащ сюда влетел, и по каким-то своим внутренним причинам не стал кричать заранее.

— Он ушёл в стену, — сказал Рубэн.

Несколько секунд никто не отвечал.

Потом Медора переспросила:

— Что?

— Не в переносном смысле. — Рубэн кивнул на кирпич. — Я стоял у угла. Серый плащ свернул сюда, потом дёрнулся, как человек, который спешит, и вошёл в стену. Я не люблю, когда люди так делают возле моей точки с шаурмой.

Сорг прикрыл глаза.

— Сегодня у всех избыточная наблюдательность.

— Это потому, что вы шумите, — сказал Рубэн. — Когда люди шумят, я смотрю внимательнее.

Он перевёл взгляд на чёрную тележку.

— А это оставил.

— Видим, — сказала Медора.

— И ещё. — Рубэн ткнул щипцами в сторону угла арки. — У него из кармана выпала штука.

Он подошёл и поднял с земли маленький прямоугольный листок, зажатый между кирпичом и бордюром. Не листок даже — кусок плотной глянцевой бирки. На ней был напечатан код маршрута. Обычная техничка. Если бы не одно «но».

В графе точки назначения значилось не Малина.

Там было написано: Озёрная. Пункт выдачи.

У Медоры по спине медленно пошёл холод.

— Нет.

Сорг взял бирку у Рубэна и посмотрел так, словно она лично оскорбила всю воздушную доставку.

— Вот и подтверждение.

— Чего? — спросил Лионел.

— Что точку уже начали переписывать. Внутренне. Не вывеской для глаз, а маршрутом для сети.

Рубэн отхлебнул чай.

— То есть у вас теперь не только странности, но ещё и переезд без согласования?

— Почти, — сказала Медора.

— Нехорошо.

— Очень содержательно.

— А что ещё тут скажешь? — пожал плечами Рубэн. — Когда люди начинают входить в стены и переименовывать соседей без спроса, это редко ведёт к честной торговле.

Кот одобрительно посмотрел на него.

— Вот поэтому я его и уважаю.

— Ты уважаешь всё, что может тебя кормить.

— Низко с твоей стороны упрощать сложную натуру.

Сорг ещё раз посмотрел на бирку, потом на стену, потом на тележку.

— Возвращаемся. Сейчас.

— А тележка? — спросила Медора.

— Оставим пока. Но пометим двор. И никого сюда не пускать.

— Кого именно? — спросил Рубэн.

— Всех, кто идёт в стену с деловым видом, — сказал кот.

— Это я могу.

Они быстро вернулись в Малину. По дороге Медора поймала себя на дикой мысли, что внутренний зал с его коробками, спящим на документах драконом, нервной Минервой и незаконным чемоданом теперь воспринимается почти как дом. Потому что по крайней мере там стены пока ещё вели себя как стены.

Пока.

Минерва встретила их у стойки.

— Ну?

Сорг молча положил перед ней бейдж Брайла и бирку с надписью Озёрная. Минерва сначала посмотрела на первое, потом на второе. На лице у неё ничего не дрогнуло, но Медора уже научилась различать, когда внутри этой женщины начинают мысленно рушиться институции.

— Плохо, — сказала Минерва.

— Согласна, — ответила Медора.

— Не просто плохо. Они уже подают ваш пункт в сеть как чужой.

— А это что значит? — спросил Лионел.

Минерва посмотрела на него с лёгкой усталостью.

— Это значит, что если мы не остановим процесс, к ночи часть системы будет считать, что эта точка — Озёрная.

— И?

— И сюда начнут идти не ваши маршруты, не ваши доступы и не ваши люди.

— Мои люди меня пока тоже не радуют, — сказала Медора.

— Поверьте, чужие хуже.

Жун у шторы, услышав слово Озёрная, поднял голову.

— Если сеть уже принимает вас за нас, они могут пустить через ваш пункт всё, что осталось на том конце.

— Включая? — спросила Медора.

Он посмотрел на длинные футляры.

— Всё, что не успели вытянуть после закрытия.

Медора медленно обернулась к дальней стене.

Семь футляров, один уже частично раскрывшийся.

Плюс маркеры в бытовых вещах.

Плюс чемодан.

Плюс служебный адаптер.

Плюс человек в сером, который ходит в стены.

— Это уже слишком для одной смены, — тихо сказала она.

— Нет, — отозвался кот. — Это уже план на вторую половину дня.

Минерва вдруг посмотрела на лампу Иренки, которую так и не убрали со стойки.

— Включите её.

— Что? — спросила Медора.

— Включите.

— Она же перепривязана ко всему подъезду.

— И именно поэтому может сейчас быть полезнее всех нас.

Сорг фыркнул.

— Ненавижу, когда вы правы не вовремя.

Медора осторожно щёлкнула переключателем.

Лампа загорелась тусклым серым светом.

Потом медленно стала наливаться цветом.

Не красным. Не чёрным.

Густым грязно-зелёным.

— Что это означает? — спросил Лионел.

Иренки тут не было, но её отсутствие не мешало лампе говорить за весь дом, двор, улицу и, похоже, за соседнюю часть мира.

Минерва смотрела на неё не мигая.

— Это означает, что снаружи уже не просто тревога. Снаружи кто-то думает, что почти победил.

В тот же миг сканер на стойке сам собой пискнул.

Все повернули головы.

На экране, без всякого телефона, без qr-кода, без рук, без повода, появилось системное окно приёмки.

В графе точки было написано:

Озёрная. Пункт выдачи.

А в графе ожидаемого поступления:

Первая основная волна. 16 единиц.

До неё оставалось девять минут.