Эпилог 2

Габриэль

Много лет спустя

В особняке пахнет имбирным печеньем, хвоей и горячим шоколадом. Звучат задорные рождественские песни и звонкий смех детей, которых гоняют от ёлки.

В этом году она просто огромная. На ней висят игрушки различных эпох. На ряду с новыми яркими шарами, купленными моей любимой Роуз в огромном торговом центре буквально три дня назад, соседствуют ангелы, купленные в той самой далекой поездке в Нью-Йорк. А самое почётное место занимают ёлочные игрушки из моего детства.

Они стали реликвией в нашей большой и очень дружной семье. Их достают перед самым Рождеством и вешают с огромным трепетом, боясь разбить.

Под ёлкой на подушке из ваты, что имитирует снег, разложены коробки с подарками, завёрнутые в яркую упаковочную бумагу.

Огромный стол, находящийся в гостиной, сервирован на всю семью. В центре осталось место для главного блюда — запечённого гуся в яблоках.

Гуляю по дому, вспоминая все праздники, проведённые здесь с родителями Роуз. Их уже не стало, а память живёт до сих пор. На стене в коридоре висят портреты всех членов семьи.

Захожу в библиотеку и, облокотившись о косяк, наблюдаю за тем, как мой старший сын Кристиан читает сказку своему сыну.

В памяти всплывают картинки, как мы с ним совсем ещё маленьким сидели в этом самом большом кресле. Он любил забираться ко мне на колени, держа в руках новую книгу, и просил прочитать ещё и ещё. Ему всегда было мало.

Мы назвали его в честь моего близкого и дорогого друга и по совместительству дальнего родственника Роуз. И иногда мне кажется, что он очень похож характером на своего тёзку.

— Пап, привет, — замечает меня Кристиан. — Идём к нам. Помнишь, как ты читал мне эту книгу? — он показывает обложку.

— Конечно помню, — с улыбкой прохожу вглубь комнаты. — Она была твоей любимой. Сколько бы раз я бы ни прочитал её, тебе всё время было мало.

— Очевидно, Денни в меня, — смеётся сын.

Внук слезает с коленей отца и, подбежав ко мне, просится на руки, вытянув свои ладошки вверх. Подхватываю его и целую в макушку. Он пахнет мандаринами и счастьем.

— Посмотрим, что делает бабушка? — спрашиваю внука, и он утвердительно кивает.

На кухне суета. Женщины нашей семьи заканчивают последние приготовления.

— Баба! — восклицает радостно Денни и начинает ёрзать у меня на руках, намекая, что его пора отпустить.

Моя прекрасная Роуз сегодня в элегантном красном платье, с красиво собранными на затылке волосами. Любуюсь своей девочкой, наблюдая, как она поливает гуся соусом, и, услышав голос внука, поворачивается к нам, счастливо улыбаясь.

— Мои любимые мужчины, — она подходит к нам и целует обоих по очереди в щёки.

— А как же мы? — раздаётся за спиной голос нашего младшего сына Азраила.

— Да, мама, ты что, любишь нас меньше? — с наигранной обидой в голосе спрашивает Кристиан.

— Не говори ерунды, я всех вас люблю, — притворно журит Роуз.

В подтверждение своих слов она обходит меня и ловит в свои объятия сначала старшего, а потом младшего сына.

— Всё, давайте за стол! Обниматься будем потом, — командует Аманда.

Младшая сестра Роуз со своей семьёй приехали сегодня утром. Она уже давно перебралась на юг, но Рождество и День благодарения всегда празднует здесь, с нами.

Хоть этот дом общим семейным решением отдали Кристиану и его семье, во главу стола они упрямо сажают меня, говоря в шутку, что я самый старший. Знали бы они, насколько они правы, не поверили бы.

За столом шумно, все спешат поделиться последними новостями и самыми важными событиями последних недель.

Мы собрались за огромным столом: я и рядом моя дорогая Роуз, старший сын Кристиан со своей очаровательной женой Луизой и любознательным сыночком Денни, наш младший сын Азраил со своей милой беременной женой Мирандой, Аманда с мужем и неугомонной дочерью Мелиндой. Это же и есть счастье? Встречать свою старость в кругу самых близких. За этим столом собралась вся моя семья, люди, с которыми я прошёл самые счастливые моменты своей жизни.

— У меня есть тост, — поднимаю бокал, с улыбкой глядя на свою обожаемую жену и поглаживая её ладонь своей. — За мою любимую Роуз.

Этот тост вот уже много лет звучит за этим столом на всех наших праздниках, и вся семья его ждёт с нетерпением. Он стал своеобразным знаком — если он прозвучал, то наша семья всё ещё счастлива.

Потому что, если бы не она, не было бы ни этих людей, ни этого застолья, ни радости, тепла и любви, которая царит в нашей большой семье.

— Надеюсь, и наша любовь будет такой же крепкой и красивой, и пройдёт через десятилетия, — говорит Миранда, утирая слезу с щеки.

Звонок в дверь прерывает поток умилительных слов, и все как по команде смотрят на дверь.

— Я открою, — вызывается мой младшенький и бежит к дверям.

И возвращается не один.

— Теперь точно всё в сборе, — шепчу, глядя на того, за кем успел безумно соскучиться.