Эпилог 1

Габриэль

Два года спустя

Держу в руке изящную ладошку своей жены и иду не спеша, подстраиваясь под её шаг. Это наша первая поездка в статусе официально зарегистрированной пары.

Да и до этого нам было не до развлекательных поездок. Мы обустраивали нашу жизнь, выстраивали буквально по кирпичику наше совместное будущее.

Первое время после возвращения из ада мы жили в особняке вместе с семьёй Роуз. Они очень тепло меня приняли. А история нашего знакомства, рассказанная за ужином, так им полюбилась, что стала одной из самых любимых в принципе.

Роуз была хороша, она вплетала в свою выдумку такие детали, что даже я поверил, что так всё было именно так, как она рассказывала.

— Представляете, встретить своего земляка в тысячах километров от родины? Он был таким милым в своей растерянности, когда пытался узнать у непальских аборигенов, как найти дорогу в Шамбалу. Я просто растаяла от его очаровательной улыбки. А потом сопровождающий поставил нас в пару, чтобы мы помогали друг другу в походе. Так что это, если не сама судьба свела нас вместе?

Аманда меня приняла как друга, а может даже брата. Я полюбил семейные собрания за огромным столом во время приёма пищи и, если честно, ждал каждого такого сборища.

Мой отец очень любил меня, но ощущение полной семьи появилось лишь сейчас.

Мы много гуляли по саду, цветы которого теперь ослепляли белизной. Хотя мама Роуз сокрушалась, как такое вообще возможно, каждый день глядя из окна. Она не понимала, как получилось, что красные розы как по волшебству вдруг стали белыми. Её дочь лишь загадочно улыбалась и отвечала: «В этой жизни может произойти всё что угодно». И никто даже не догадывался, как же чертовски она права.

Кстати, тот злополучный клочок земли излечился от проклятия, и теперь на нем растет прекрасный куст роз с розовыми бутонами. Роуз решила немного похулиганить и изменила существующей традиции. И не зря. Этот куст теперь мой любимый.

Роуз вернулась к своей работе, которая благодаря Алексу ни на один день не встала на паузу. Письма читателей приходят огромными пачками, и в нашей комнате ими были наполнены несколько коробок.

Мне же было сложнее. Чем можно заняться парню, который на двести лет опоздал в этот мир? Я перепробовал многое и решил стать офисным клерком. Да, это не великое занятие, но это то, с чем я точно справляюсь и в чем смогу добиться успеха.

Вливаться в коллектив было тяжело, двухсотлетнее заточение, а потом еще и очень узкий круг общения сделали своё дело. Но я не сдавался. Я не мог! Я должен соответствовать Роуз, должен сделать её счастливой и обеспечить всем. На то я и мужчина. К тому же, эта девушка вернула меня к жизни, и взамен я хочу положить к её ногам весь мир.

Первый мой успех мы отпраздновали вдали от посторонних, в том самом лесном домике, где уединились сразу после окончания всех событий. С тех пор мы часто там прятались от всего мира, оставаясь в уютной и такой интимной обстановке.

А потом я понял, что этот особняк больше не мой. Наша ментальная связь оборвалась. Меня больше не волновало состояние стен или какие ковры постелют на полу в гостиной. Библиотека не вызывала трепета и желания перечитывать все те книги, что хранились там. Я понял, что этот дом для меня теперь лишь источник воспоминаний, в том числе и плохих.

Я неделю искал нужные слова для Роуз, заготавливая список аргументов. А потом просто предложил:

— Давай переедем?

Как сейчас помню её выражение лица: широко распахнутые глаза и минута зависания. Она отложила книгу, что держала в руках, и подошла ко мне.

— Ты правда этого хочешь?

— Очень, — признался честно. — Я хочу жить только в нашем с тобой доме, где не будет других воспоминаний и моего прошлого. Я хочу писать историю нашей жизни в совершенно другом месте.

И мы переехали. Не слишком далеко от особняка, чтобы можно было навещать родителей, но так, чтобы быть там совершенно одним.

Мы сами делали ремонт в новом доме, красили стены, а заодно и друг друга, а потом все перемазанные целовались как сумасшедшие. Это был наш личный мир. И пусть наше нынешнее убежище в разы меньше, чем особняк, но в нём я почувствовал себя дома.

Роуз стала моей женой через месяц после того, как мы переехали. Родители смеялись, что нас и так невозможно было отлепить друг от друга, а после свадьбы мы и вовсе склеимся насовсем.

У нас была очень красивая церемония: закат, сад белых роз и моя Роуз в воздушном платье, словно принцесса из сказки. Тогда я не верил, что эта удивительная девушка моя!

Однажды на пороге нашего дома появилась странная, я бы даже сказал, эксцентричная особа. Леди в возрасте, с весьма специфическим видом. Огромные серьги-кольца в ушах, глаза густо подведены тёмным карандашом и перья в волосах, повязанные на манер индейцев. Она смерила хитрым взглядом меня, а затем Роуз и сказала то, что я совсем не понял, но, похоже, поняла моя жена:

— Письмо от дальней родственницы принесло счастье, не так ли, девочка с тёмными глазами? — хитро прищурившись, спросила женщина.

— Завещание написали вы? — нахмурившись, спросила Роуз, а потом её лицо вытянулось: — Вы моя родственница?

— Конечно я, ведь ты сама бы ещё не скоро нашла дорогу домой. Теперь можно передать твоему прапрадеду, что всё хорошо.

Она ушла так же, как и пришла — внезапно, оставляя кучу вопросов и разных теорий.

— О каком завещании речь? — непонимающе уточнил я тогда у жены.

— О том, по которому моя семья получила твой особняк, — с тёплой улыбкой ответила она.

Выходит, это не судьба нас свела, а мой дорогой друг. Разве такое возможно?

— Этого не может быть! Так не бывает.

— Ты был двести лет призраком, лично знаком с ведьмой и ангелом, спускался в ад, и тебя до сих пор чему-то удивляешься?

В ответ я лишь развел руками. Крыть тут было нечем.

Кстати, о ведьме. Кулон Эвелин мы теперь держим в сейфе. Я хотел, чтобы Роуз носила его постоянно, потому что надеюсь, что он до сих пор наполнен чарами, которые могут её защитить при необходимости. Но она наотрез отказалась, аргументировав это тем, что не хочет пускать в нашу жизнь «всякие ведьминские штучки».

Так вот, мы гуляем, держась за руки, по ярмарке в центре Нью-Йорка, и пока я разглядываю высотки, уходящие под облака, Роуз разглядывает прилавки в поисках интересных вещиц.

Вдруг она неожиданно замирает, а резво потом тащит меня вперед. Я не сопротивляюсь и просто иду следом.

Смотрю на прилавок, к которому мы подошли. Среди различных сувениров и самодельных плюшевых игрушек висят елочные подвески в виде ангелов. Только не такие, какими их изображают — маленькие розовощекие малыши, — а статные мужчины и женщины в белых одеяниях и с огромными крыльями за спиной.

— Они потрясающие, — выдыхает Роуз, и я не могу с ней не согласится.

Она скупает все, не дав другим покупателям даже взглянуть на них. А после довольная и счастливая ведёт меня к кофейне.

Мы покупаем кофе. Я классический американо, она тыквенный раф, и смеясь, покидаем территорию ярмарки. На самом выходе в меня кто-то врезается. По ощущениям огромный грузовик, причем на полном ходу.

— Изв… — но слова застревают в горле, потому что одновременно с этим я оборачиваюсь и забываю, как дышать.

Сердце пропускает удар, в затылок ударяет боль от напряжения, а на висках выступает пот.

Ведь в меня врезался…

— Азраил, — из моего рта вылетает лишь шепот, потому что я на мгновение задумываюсь, не галлюцинация ли это.

Но он реальный. Непонимающе смотрит на меня, и я, пользуясь нашей заминкой, пробегаю по нему взглядом, оценивая внешний вид.

— Азраил! — наконец прихожу в себя, громко воскликнув, чем привлекаю внимание случайных прохожих. — Наконец-то ты в одежде, — говорю с усмешкой.

Но на лице друга читается недоумение. Он меня не помнит?

— Азраил, это я Габриэль. Твой проблемный подопечный.

— Вы меня с кем-то перепутали, — довольно холодно отвечает он.

— Тебя невозможно с кем-то перепутать, — возражаю.

— И все же у вас получилось, — на полном серьезе отвечает Аз. — Мы с вами не знакомы и вряд ли раньше не встречались.

— Стефан, — раздается рядом капризный голос, а через мгновение показывается и его обладательница.

Высокая брюнетка в обтягивающем платье. Её можно назвать красивой, но глаза пугающе холодные и какие-то злые.

— Ты знаешь их? — оглядывая нас брезгливо, спрашивает она.

— Впервые вижу, — пожимает плечами он. — Столкнулись случайно в толпе.

— Ну так идём. Нас ждут.

Азраил кидает на меня последний взгляд, кивает и уходит вслед за брюнеткой.

— Почему он тебя не помнит? — тихо спрашивает Роуз, положив мне ладошку на плечо. — Это его плата за свободу?

— Не удивлюсь, если это так, — глядя в след уже скрывшейся пары, отвечаю ей. — Но даже если он всё забыл, я рад, что он смог выбраться. И надеюсь, что теперь он счастлив.