Глава 44

Габриэль

В голове роем проносятся мысли, что могло произойти за такое короткое время. Мне казалось, что она будет рада увидеться с семьёй.

Но Роуз отказывается возвращаться домой. Ей нужно время, и я понимаю её, как никто иной. Поэтому даю его сполна. У нас впереди вся жизнь, и я готов выполнить всё, что она пожелает. И если сейчас она хочет остаться наедине и собрать мысли в единую картинку, я предоставлю ей столько времени, сколько требуется.

Знаю, что настаивать на разговоре не стоит, но она должна выговориться. Невозможно копить в себе все эмоции, считая, что в одиночку можно справиться. Нельзя. Я пытался, и что из этого вышло?

Я оказался просто неспособен нести этот груз в одиночку. И хоть у меня был Азраил, я старался скрыть от него всё, что таится внутри. Да только такое не скроешь. И у нас это вылилось в то, что имеем. Возможно, если бы я смог прожить все события прошлого, то не втянул бы во всё Роуз, обрёл покой и просто бы завершил своё существование.

Но ей я не позволю так с собой поступить. Она должна понимать, что я готов её выслушать и что всегда приму. Вернее не так. Я не буду принимать её, потому что никогда от неё не отказывался. Она должна это знать. У неё всегда буду я. Она может опереться, я всегда подставлю плечо.

Дома она по-прежнему тихая, я даю ей возможность собраться с силами и настроиться на нужный лад.

На самом деле я не требую от неё подробных рассказов всего происходящего, естественно, если она не хочет. Просто мне нужно услышать её переживания, ей необходимо высказаться, потому что нести такой груз одному не под силу. Как бы мы ни считали, что можем вынести всё и даже больше, как бы ни старались уберечь близких от боли, этого не выйдет. Потому что этот груз давит и в конечном итоге погребёт под обломками и нас, и родных нам людей.

Когда Роуз начинает свой рассказ, я преисполняюсь злостью, болью и чувством вины. Меня буквально разрывает на части от того, что этой хрупкой, но невероятно сильной девушке пришлось пережить из-за меня.

Только я виновен во всех её бедах. Я пришел к ней, показался, полюбил, привязался. Я был рядом и поведал ей свою историю, из-за которой Роуз самоотверженно решилась мне помочь. И теперь я слушаю всё, что она говорит, читаю между строк, слышу, сколько боли в её голосе, и чуть ли не реву сам.

Кажется, что боль и ярость уже моё перманентное состояние. Сердце сжимается от слов Роуз и о том, как она проживала этот период.

Я был в личном аду двести лет, я прошел все круги реального ада сейчас, в буквальном смысле этого слова, и я могу представить, какую панику она испытывала, когда покидала этот мир. Когда её воспоминания возвращались и рядом с Освальдом она становилась собой.

От слов, что я должен бежать от неё и что не должен прикасаться из-за того, что она не такая чистая, как была, меня подкидывает. То есть все это время Роуз действительно считала, что я отвернусь от неё? Что не позволяю себе более откровенных прикосновений, потому что не хочу этого сам?

Я помешался на ней, как только увидел. Все, чего я хотел, пока мы прогуливались по саду и слушал, как она читает вслух, — это прикоснуться. Дотронуться и испытать те ощущения, которые не дано понять призраку.

Конечно, у меня остались чувства и эмоции, когда я был им. Но полноценных ощущений это не приносило. Я сгорал от невозможности ощутить её кожу и насладиться ей сполна. И теперь она думает, что я откажусь от неё.

Никогда.

— Сейчас я тебя поцелую, — говорю Роуз и касаюсь её губ.

Она дрожит в моих руках, но размыкает рот, позволяя мне углубить поцелуй.

По телу проносятся мурашки, и дрожь сосредотачивается в пояснице. Мне страшно передавить, переусердствовать, но и торопиться я не планирую. Хочу испытать все чувства и эмоции, которые только могу. И плевать, если у меня будет от этого передоз.

Роуз осторожно ведет ладонями по моим рукам и затем запускает пальцы в мои волосы. Не могу удержать гортанный рык, который поднимается откуда-то изнутри грудины.

Эта девушка не представляет, что делает со мной. Если я считал, что раньше получал удовольствие от близости с женщиной, это ложь. Потому что те ощущения, что я испытываю сейчас, не сравнить ни с чем.

Я изучаю каждую часть её тела, каждый миллиметр. Осторожно веду губами по шее, целую за ухом и опускаюсь вниз. Осторожно, чтобы не напугать Роуз своим напором, расстёгиваю кофту и стягиваю её по плечам.

Вслед за моими прикосновениями по телу Роуз ползут мурашки, и я довольно улыбаюсь, понимая, что всё делаю правильно.

Опускаюсь к ключицам, обводя языком каждую из них. Аккуратно спускаю бретель бюстгальтера и целую Роуз в плечо. Заглядываю ей в глаза, чтобы быть уверенным, что она не против, и тону в этом теплом растопленном шоколаде.

Её взгляд затянут поволокой, она так открыто и доверчиво смотрит, что у меня перехватывает дыхание.

Я не планировал заканчивать вечер так, но рад, что он завершается таким образом. Она не должна думать, что значит для меня меньше, чем есть на самом деле. Не должна думать, что я считаю её оскверненной.

Когда я говорил, что считаю Роуз самой чистой и невероятной девушкой из всех, не врал. Кто ещё по собственной воли откажется от своей жизни ради незнакомого призрака, шатающегося по дому веками? Ради этой девушки я спустился в ад и пойду туда ещё столько раз, сколько потребуется. А если чистилище будет в ее душе от тяжести той ноши, которую она несет после произошедшего, я лично сделаю так, чтобы в ее душе распустились самые прекрасные цветы. Подобные ей, её имени и её сердцу.

Веду кончиками пальцев по ребрам, пересчитываю позвонки, изучая все родинки, каждую деталь, которая словно вонзается в мою память. Целую впалый живот, слыша приглушенный вздох.

Осторожно стягиваю с неё джинсы, прохожу поцелуями по внутренней стороне бедра, целую коленки и спускаюсь к ступням. Я как цепной пес, готов сидеть здесь вечно и ждать внимания своей хозяйки.

Роуз позволяет делать абсолютно все, что мне хочется, и я с удовольствием пользуюсь этим шансом, стараясь каждым прикосновением губ и рук стереть из её сознания все пережитые ужасы.

Конечно, я понимаю, что наша близость не панацея. Но если Роуз позволит нам дойти до конца, я буду считать это маленькой победой на пути к исцелению её души.

В какой-то момент Роуз теряется, не понимая, что мы оба остались без одежды. Разглядываю её, впитывая образ, который передо мной предстал.

Она совершенна.

Нависаю над Роуз, стараясь не причинить дискомфорта. Снова прохожу поцелуями по шее, подбородку, впиваюсь в её губы и заглядываю в глаза. Там плещется безграничное доверие и любовь.

— Я люблю тебя, Роуз, — шепчу и осторожно заполняю её собой.

Она прогибается, издавая тихий стон, и именно это выбивает меня из равновесия. Я причинил ей боль, она пожалела, мы поторопились?

Как кретин смотрю на неё, явно с растерянным выражением на лице, боясь пошевелиться. Мне страшно сделать что-то не так, и я просто выжидаю хоть какой-то реакции. И получаю её сполна.

Она прикусывает нижнюю губу, а по щеке скатывается слеза. Боже, что я наделал? Зачем поддался соблазну, куда полез? Если она скажет все прекратить, я немедленно отступлю.

Но вместо этого чувствую, как ноги Роуз обвиваются вокруг моей поясницы. Её губы растягиваются в улыбке, и я слышу слова любви.

Моё сердце наполняется восторгом и сумасшедшей радостью, которая, кажется, сейчас разорвет меня на части.

Целую её и начинаю медленно двигаться. Она выдыхает мне в рот, и я утыкаюсь лбом ей в шею. Вряд ли я когда-нибудь попаду в рай. Но у меня есть свой собственный, здесь и сейчас.

Я не даю ей ни минуты покоя, то и дело касаясь и целуя тело Роуз, пока заполняю ее собой. По телу словно проносятся молнии. Замечаю капельки пота, которые выступают на её теле, и слизываю каждую, ощущая на языке собственный вкус Роуз, вперемешку с солью.

Подтверждение того, что мы живы, подтверждение того, что мы реальны.

Поднимаю её руки над головой, переплетая наши пальцы. Меня бросает в жар от ощущения счастья, которое затапливает меня с головой. Никогда не думал, что можно столько чувствовать, что можно уместить в себе столько эмоций.

Как эта девушка могла только подумать, что будет мне не нужна. Благодаря ей я стал другим, благодаря ей открыл в себе те грани, которые считал мне в принципе не присущи. Она моё спасение в прямом и переносном смысле, моя жизнь, мой мир, моё всё.

Стоны становятся громче, и в какой-то момент я понимаю, что она полностью расслабилась. Выбросила из головы ужасы прошлых дней. Конечно, они ещё настигнут нас, но сейчас, когда она находится в моменте, мне хочется урчать, как большому коту.

Не знаю, чем я её заслужил и как смогу расплатиться. Но я готов на всё, лишь бы эта девушка улыбалась. Лишь бы её глаза светились огнем и озорным блеском.

Камин отбрасывает отблески на тело Роуз, и я как завороженный слежу, как тени облизывают её плечи, касаются обнаженной груди. Не удержавшись, проделываю тот же путь: оставляю легкий поцелуй на ключице, провожу языком по вершине груди и обхватываю губами сосок, слыша стон удовлетворения.

Расплываюсь в улыбке, рассматриваю довольное лицо моей девочки. Волосы разметались по подушке, глаза заволокло страстью, щеки раскраснелись. Приоткрытые губы так и манят не выпускать из плена.

Вижу, как Роуз подходит к финишу, и обрушиваюсь на неё с поцелуем, когда она, выгнув спину, содрогается от оргазма. Она стонет мне в рот и проводит ладонями по моей спине, от чего я совершаю ещё несколько толчков и выхожу из неё, догоняя.

По ощущениям я слепну, а потом перед глазами рассыпаются яркие звезды. Нежность и любовь переполняют меня, накрывают лавиной, и я поддаюсь этому потоку.

Не знаю сколько мы лежим, укрытые одеялом и глядя на тлеющие дрова. Роуз доверчиво прижимается ко мне, пока я перебираю пряди её волос.

Каждый сейчас думает о своем, но мы знаем, что есть друг у друга, и если нам нужно, каждый из нас протянет руку помощи.

Следующие несколько дней мы по-прежнему находимся в нашем маленьком укрытии. Но запасы еды стремительно заканчиваются, и нам нужно принимать решение, как быть дальше.

Мы много разговариваем и ещё больше молчим, наслаждаясь близостью друг друга. Если бы можно было поставить время на паузу, я бы с удовольствием это сделал. Но оно идет, не обращая внимания на людей. И тем более ему нет дела до нас. Поэтому наступает момент, когда нам пора возвращаться.

Я очень хочу, чтобы Роуз увидела своих родных. Когда ты думаешь, что жизнь действительно закончена и у тебя нет возможности встретиться с семьей — это убивает. Пронзает сердце, которое не перестает кровоточить ни на секунду.

А у Роуз любящая, дружная семья, которая обязательно поможет ей справиться со всем, просто даря свои тепло и заботу.

Собрав все вещи и приведя дом в надлежащий порядок, беремся за руки и идем в сторону особняка.

Мандраж не отступает. Сегодня я впервые смогу коснуться стен этого дома без препятствий и преград.

— Мне страшно, — неожиданно спокойно признается Роуз, пока мы идем по тропинке в сторону особняка.

Сжимаю её руку в знак поддержки и осторожно толкая её своим плечом.

— Где моя боевая Роуз, которая смотрела в лицо опасности?

Она усмехается:

— Ты говоришь прямо как в мультфильме «Король Лев».

— Кто, прости? — непонимающе смотрю на неё.

Она замирает на месте, глядя на меня так, словно я сморозил самую большую чушь.

— Точно… — произносит шепотом. — Ты ведь ничего этого не видел. Нам потребуется много времени.

Хмурюсь, не понимая, о чем она говорит.

— Потом расскажу, — подмигивает Роуз и продолжает путь. — Нам ещё многое предстоит.

В этом я не сомневаюсь, поэтому пожимаю плечами, не вдаваясь в подробности. Я доверяю ей и просто жду, когда Роуз снова сможет раскрыться, и если для этого нужно посмотреть что-то о льве — я готов.

Останавливается перед чертой территории особняка, и я слышу, как Роуз тяжело вздыхает.

— Ты справишься, — целую тыльную сторону её ладони. — И если потребуется, я подожду тебя в нашем укрытии.

Роуз кусает губу и делает шаг вперед. На самом деле, мы не говорили о том, как поступим дальше. Реакция Роуз непредсказуема, поэтому я убедил её, что нужно отталкивать от легенды с её путешествием.

Причину, по которой дочь вернулась в семью, мы так и не обсудили, потому что не смогли прийти к общему решению. В итоге было принято, что Роуз разберется по обстоятельствам. Не спорю, позволяя ей просто быть собой.

Единственное, на чем я настоял — не показываться её родным. Нет, я не буду сидеть в кустах или прятаться за соснами. Буду рядом, но немного в стороне, и если Роуз решит, что хочет для начала побыть с семьей наедине, я дождусь её в домике посреди леса.

Она просила дать ей время, и я обещал это сделать.

Роуз подходит к двери, бросив взгляд на припаркованный у входа автомобиль. Значит, все дома.

Как и договаривались, отхожу второго, облокачиваясь на стену особняка так, чтобы я не попадал в поле зрение вышедших.

Она бросает на меня взгляд, киваю её в знак одобрения, и Роуз нажимает на кнопку звонка.

— Все будет хорошо, — шепчу ей одними губами, и мы ждем, пока двери откроются.

В какой-то момент мне кажется, что уже никого нет дома, но всё-таки слух улавливает шаги. Я уже и забыл, насколько этот особняк огромный.

Дверь резко распахивается, и я напрягаюсь от той тишины, что стоит вокруг. Вскидываю взгляд на Роуз, которая смотрит на свою маму.

Если быть откровенным, вид у Роуз был такой, словно она вот-вот развернется и сбежит. Но пока не предпринимает никаких попыток, и я не спешу выбраться из своего укрытия, наблюдая за происходящем.

— Роуз, — шепчет её мама, не отводя взгляда от дочери. — Ты же уехала…

Внезапно даже для меня Роуз расплывается в смущенной, но озорной улыбке. Сердце заходится в каком-то диком танце от того, что я снова вижу это желание жить в ее глазах.

Не раздумывая ни секунды, Роуз говорит:

— Я вернулась, и еще… — неожиданно она берёт меня за руку и притягивает к себе, выводя из тени. — Знакомься, это Габриэль.