Глава 20
- Лисеныш.
Я отрываю взгляд от витрины, где красуется женская вариация робота в красивом белоснежном платье. Робот демонстрирует наряд, показывая все его достоинства, завлекает, пленяет видением этого платья на мне. Я жмурюсь и представляю, какой была бы красивой в нем. А если еще в волосы будет вплетена ветка с белыми цветами. И рядом Егор в парадном мундире курсанта. Он надел бы мне кольцо…
- Ильса.
Досадливо вздыхаю и отворачиваюсь от робота-модели. Мне кажется, что и она теперь выглядит грустной и поникшей, даже вертится не так задорно, как раньше. Егор возвращается, берет меня за руку и тянет за собой. Я снова оборачиваюсь, чтобы бросить последний взгляд на платье, робот поднимает руку и машет мне, прощаясь.
- Красивое платье, - отмечает Брато. – Тебе бы пошло.
- Хочу его, - капризничаю я.
- Рано, Лисеныш. Сначала закончим с делами, потом будем на свадебные платья смотреть, хорошо?
Я останавливаюсь и вырываю руку, хочу сказать что-нибудь колкое, но теряю апломб и вздыхаю, соглашаясь со своим парнем. Сама беру его снова за руку и с виноватой улыбкой говорю:
- Идем.
Теперь Егор не двигается с места. Я удивленно смотрю на него, в глазах курсанта отражается внутренняя борьба.
- Ильса… - начинает он, но я отрицательно качаю головой.
- Дома я не выдержу, - отвечаю ему.
- Мне было бы спокойней…
- Я же с тобой не пойду, - возражаю я. – Буду сидеть тихой мышкой, даже соседи не поймут, что за стенкой кто-то есть.
- Я бы сразу вызвал тебя, - начинает Егор по сотому кругу один и тот же разговор. – Мне, правда, так будет спокойней. Лисеныш.
- Тебе точно ничего не угрожает?
- Они всего лишь хотят поговорить. Я курсант космической академии, ты же знаешь – мы отдельная каста. Все, кто работает на императора, защищены особой статьей закона. Причинение вреда расценивается, как государственная измена, - горячо заверяет меня Брато. – Ну, пожалуйста, Лисеныш. Ну, хочешь, я на колени встану? Вернись домой. Я буду вызывать тебя каждые пятнадцать-двадцать минут, хочешь?
- Хочу, - киваю я.
- Домой? – в его глазах смешиваются надежда, мольба и обреченность.
Не могу устоять. И как бы мне не хотелось быть ближе, я все-таки киваю. Егор шумно выдыхает, разворачивает меня в обратную сторону, и, обняв, за талию, увлекает назад к флайдеру.
- Ты успеешь? – с тревогой спрашиваю я, когда дверца транспортника захлопывается.
- Успею, не волнуйся, - Брато коротко целует меня и запускает систему управления. После снова поворачивает голову и жарко говорит: - Спасибо.
Робот в витрине берет двумя пальцами подол, поворачивается в нашу сторону и провожает взглядом отъезжающий флайдер…
Я открыла глаза и некоторое время пыталась понять, где нахожусь. Сердце бухало в груди, отдавалось шумом в ушах, скрывая все прочие звуки. Вытерла подрагивающей ладонью испарину и села на койке, постепенно приходя в себя.
- Лиса!
Голос доносился из-за закрытой двери. Я подняла взгляд на часы, висевшие напротив койки. Кажется, сейчас утро… несмотря на вечную ночь за иллюминатором.
- Лиса!
В дверь загрохотали.
- Лиса! Лиса!!!
Поднявшись на ноги, я тут же снова упала на койку, слабость в теле была неимоверной, перед глазами поплыло, и я только выругалась сквозь зубы, проклиная то, что засело в моей голове.
- Что там? Не отзывается?
Этот голос принадлежал Брато. Я помотала головой, отгоняя муть, все-таки поднялась на ноги и доковыляла до двери.
- Ильса!
От громкого крика бывшего я поморщилась.
- Иль…
- Что? – я открыла замок и приоткрыла дверь.
- Какого черта молчишь? – зло спросил Брато, сверля меня взглядом.
- Спала я, Птенчик, - я усмехнулась и отошла в сторону, отворачиваясь и пряча свой помятый вид. – Соскучился?
- Ее ломом не перешибешь, - сплюнул Егор. – Зря паниковал.
- Минут десять…
- Хоть двадцать, - Брато направился к выходу, это я поняла по удаляющимся шагам.
Я обернулась, но дверь уже закрылась, и мой ироничный взгляд достался Терри. Аривеец в одной руке держал поднос со стандартным термо-контейнером. На второй висела одежда. Взгляд его был цепким и даже пытливым.
- Ты плохо выглядишь, - заметил Терри.
- Сладкий, тебя мама не учила, что женщине таких слов говорить нельзя? Она может и обидеться, - ответила я, усаживаясь на койку.
- На правду не обижаются, - усмехнулся аривеец.
- Хам, - констатировала я, но угрозу в исполнение не привела. Обидно мне не было.
- Вот, - рядом со мной упали вещи. – Это принадлежало Сол. Другой одежды, которая подошла бы тебе, у нас нет.
Я посмотрела на комбинезон, майку, трусы, носки и армейские ботинки. Легкие, удобные, незаменимые в долгих походах. Кивнув в знак благодарности, я посмотрела на стол, куда Терри уже поставил поднос с контейнером. Аривеец, не спускавший всё это время с меня взгляда, усмехнулся:
- Ни брезгливости, ни неловкости. Приняла, как должное. А ведь это вещи…
- Члена вашей группы, погибшей по собственной глупости. Ты это хотел сказать? – я ответила ему прямым взглядом. – Хватит вешать на меня вину за то, в чем я не виновата. Еще остались ко мне вопросы?
- И все-таки с чужого плеча…
- Брезгливость? Ты что-нибудь слышал об адаптации под обстоятельства, об инстинкте самосохранения, о желании выжить, в конце концов? – Аривеец кивнул, но взгляд остался изучающим. - На Стронне, где я работала по одному не особо сложному дельцу, паскуда-наниматель опоздал с моим возвращением на пять с половиной дней, и мне пришлось отсиживаться в лесу. Ты что-нибудь знаешь о лесах Стронна, Терри? Примерзкое местечко, скажу я тебе. Так вот, три дня я объедала листву с Маслены, если ты знаком, конечно, с ценными качествами этой растительности. Но на четвертый день я поняла, что готова сожрать живьем целого строннца, потому что Маслена больше восполняет водный баланс, чем дает необходимый минимум калорий. Далеко от места, откуда меня должны были забрать, я отойти не могла, поэтому кружила все пять дней в радиусе метров восьмисот. Для охоты у меня были только шпильки на туфлях да мое собственное обаяние. Ни то, ни другое на зверье особо не действовало. Поэтому в споре за то, кто станет обедом, я сильно проигрывала. Мне пришлось искать нечто более сговорчивое. И на четвертый день я обратила внимание на скарфов. Знаешь, кто это? – Терри отрицательно покачал головой. – Это, дорогой, черви. Ты думаешь, меня тошнило, когда я заменила листву на червей? Нет, Терри, мне до одури хотелось выжить и свернуть шею подонку, не выполнившему свои обязательства. Так какого черта ты спрашиваешь меня о брезгливости? Передо мной лежит, пусть и ношеная, но чистая одежда, а не пятнадцатисантиметровые черви в два пальца толщиной, которые извиваются у тебя в руке в тот момент, когда ты откусываешь от них разом треть!
- Понял-понял, - аривеец поднял кверху ладони. – Вопросов больше не осталось. – Он помолчал, но все-таки не удержался: - Как ты вообще смогла выжить?
- Сучий характер помог и жажда жизни, - усмехнулась я.
Прихватив одежду, я отправилась в душевую, имевшуюся в каюте.
- Лиса, - я обернулась. Терри сделал шаг в моем направлении. – Что стало с нанимателем?
- Он жил недолго, - сказала я и скрылась за дверью душевой.
- Ты его убила?
- Не я. Один мой знакомый душегуб.
- Наняла?
- Это был подарок, - ответила я и включила воду.
Да-а, был в моей жизни один нианец, зеленоватый и высокомерный. Нет, не любовник, даже не особо друг. Просто случилось так, что я прикрыла его задницу. Так как мое вмешательство спасло нианца от крупных неприятностей, грозивших ему на родной планете лишением жизни, он объявил себя моим должником и принес клятву. Страдают еще на Ниане этой дурью. Нианец поселился рядом со мной, мы даже сблизились. Не то, чтобы подружились, но стали хорошими знакомыми.
Когда я вернулась со Стронна и в запале рассказала ему о том, что произошло, мой самопровозглашенный телохранитель потрепал меня по плечу и исчез. А когда вернулся, я была осчастливлена просмотром записи смерти нерадивого заказчика, который успел заплатить мне компенсацию, неплохую компенсацию, между прочим. Пришлось с каменным лицом просмотреть запись и поблагодарить нианца за то, что он отомстил за меня, ругаться и что-то доказывать ему я не стала. Это бы для него выглядело неблагодарностью. Вообще замороченный народ, если честно. Поэтому мы попрощались, как хорошие знакомые, и он убрался к себе на планету. Я облегченно вздохнула.
Когда я вышла из душевой, Терри всё еще находился в моей каюте. Он дождался, когда я усядусь за стол и открою контейнер, придвинулся ближе к столу, поставил на него локоть и прижался подбородком к ладони, наблюдая за тем, как я ем.
- Я сейчас прослежусь, - усмехнулась я. – Ты похож на заботливую мамочку.
- Ты давно одна? – проигнорировав мою насмешку, спросил аривеец.
- Хочешь меня пожалеть?
Я подняла на него взгляд. Терри вздохнул и вдруг сменил тему:
- Ты без трусиков, - заметил он, разом напомнив, откуда он родом.
- В трусиках, - уведомила я. – Сушка в душевой работает исправно. Нижнее белье предпочитаю свое, пока оно есть.
- Ты только что убила мою фантазию, - хмыкнул аривеец. – Теперь ты не такая романтичная и привлекательная.
Я хохотнула и вернулась к завтраку. Это была каша из армейских наборов. Ну а что еще может быть на корабле команды наемников? Мой собеседник не спешил уйти. То ли сейчас был свободен от обязанностей, то ли решил скрасить мое одиночество, в эти подробности я вдаваться не стала. К тому же он оказался достаточно дружелюбен, и я не видела повода гнать его.
- Так давно ты одна?
Досадливо вздохнув, я закрыла крышкой пустой контейнер и подняла на своего гостя взгляд. С интересом изучила приятную физиономию с правильными чертами, отметила добродушный открытый взгляд, лишенный похотливого выражения, как у многих его соплеменников. Вообще Терри показался мне необычным, как-то выбивался из ряда знакомых мне аривейцев.
- Лиса, - он напомнил о себе.
- Несколько лет, - уклончиво ответила я.
- Почему?
- Так проще, - я пожала плечами и отодвинула поднос. - Спасибо, было питательно.
- Личной жизни тоже нет? – вот теперь он меня начал раздражать.
- Хочешь принять в ней участие? – полюбопытствовала я.
- Не хочет, - раздалось от двери. – Терри.
Аривеец вскочил с места, кивнул Егору, после подмигнул мне и покинул каюту. Брато прошел к столу, поставил на него маленький чемоданчик. Я проследила за его действиями, подняла взгляд и застыла, рассматривая всё с более возрастающей жадностью своего бывшего. Он больше не был черноволосым, исчезла растительность с лица, только глаза остались зелеными.
- Зачем тебе белые волосы здесь? – спросила я.
- А какие они должны быть? – насмешливо спросил Брато.
- Твои, - ответила я и осеклась. – Ты… ты седой?
- Твоими стараниями, Лисеныш, - он отсалютовал мне. – Поседел на Адоре, хватило восьми месяцев, чтобы появилась седина. Адорские рудники быстро превращают молодость в старость.
- А глаза? – во рту вдруг пересохло.
Егор достал из чемоданчика несколько ампул, шприц и посмотрел на меня.
- Я изменил цвет, мои были слишком приметны, - ответила он. – Что именно проделали с твоей внешностью? Неплохо бы уточнить, чтобы я подобрал нужный нейтрализатор.
- Но краснота пробивается…
- Да, появилась… с некоторых пор, - Егор усмехнулся и повторил: - Что тебе вводили?
Седой… Старше, более мужественный, в уголках глаз появились первые лучики намечающихся морщинок. Смотрит иначе. Ирония во взгляде сменила искрящийся задор юности. Искусственная зелень скрыла каре-бордовый цвет радужки. Губы поджаты в жесткую линию, а раньше на них играла улыбка. Легкая, веселая, порой насмешливая, но всегда добрая, теплая…
- Улыбнись, - вдруг охрипшим голосом попросила я.
- Что? – он оторвал взгляд от своего чемоданчика и с удивлением посмотрел на меня.
- Улыбнись, - повторила я.
- Не вижу повода для улыбки, - немного резко ответил Егор, но я уловила нервозную нотку в голосе.
- Пожалуйста, - голос упал до шепота. – Всего один раз.
Брато растянул губы в подобие улыбки, так и не разлепив их. После хмуро взглянул на меня:
- Довольна?
- Нет, - я мотнула головой. – Не так. Я хочу видеть твои зубы.
Егор приподнял брови, осознавая мою просьбу, затем криво усмехнулся и опустился на стул напротив.
- Их нет, Лисеныш, - сказал он. – Мои клыки тоже были особой приметой, я избавился от нее. Это изменение необратимо.
- Жаль…
- Тебе жаль? – вопрос прозвучал насмешливо, даже язвительно. – Чего тебе еще жаль, папина дочка? Может, хочешь извиниться?
И той ненужной затаенной тоски, сжиравшей душу мгновение назад, не стало. Исчезла, растаяла, как первый снег, обернувшись злостью и ядом застарелой обиды.
- Ты ждешь извинений? – спросила я, не сводя с него взгляда. – Хорошо, прости меня, Егор. Прости, что смогла выжить. Прости, что снова смогла собрать себя. Прости, что растеряла всю блажь юности. Прости, что продолжаю бороться за свою жизнь. Просто больше этого сделать некому. Доверие слишком дорого стоит. Спасибо тебе за этот урок. Что-то еще?!
Мой голос зазвенел на последнем вопросе. Я вскочила со стула, но единственным местом, где я могла скрыться, хлопнув дверью, оставалась душевая. Ни выплеснуть взметнувшуюся ярость, ни сбежать. Я задыхалась, хватала ртом воздух, жмурилась до мушек в глазах и вгоняла себе ногти в ладони, пытаясь успокоиться и взять эмоции под контроль. Еще страшней было расплакаться, словно маленькая обиженная девочка. Ни за что не покажу своей слабости. Лучше буду язвить, кусаться, задирать и нарываться на новые проблемы, но не…
- Твою мать!
Ярость угасла в одно мгновение, словно на полыхающий внутри меня костер плеснули водой. Я изумленно уставилась на шприц, торчавший из моего плеча. Брато с каменным выражением на лице вводил лекарство, поясняя ровным спокойным голосом:
- Универсал. Действует медленно, но убирает любые искусственные изменения внешности. Пара дней, и цвет глаз станет прежним. На волосы времени уйдет немного больше. Оттенок кожного покрова должен восстановиться быстрей всего. Хотя бы знаешь, какие импланты тебе вживляли?
Я пожала плечами.
- Заверили, что через месяц должны сами рассосаться. Где-то через полторы недели срок…
- Процесс ускорится, - перебил меня наемник. – Дня четыре-пять и будешь прежней… настоящей. Если, конечно, еще помнишь, какая ты настоящая.
Он вытащил иглу из моего предплечья, и я порывисто обернулась к нему.
- А ты помнишь?
- Да. К сожалению, - Егор вернулся к своему чемоданчику. Он некоторое время молча складывал туда пузырьки, шприц, затем поднял голову, посмотрел на меня и усмехнулся: - Когда мне меняли цвет глаз, я хотел попросить синие, уже выбрал в каталоге. А потом перевернул страницу…
- И что ты там увидел? – голос вновь сел, и мне пришлось откашляться.
- Этот цвет назывался «Весеннее утро», - Брато снова криво усмехнулся и ожесточенно захлопнул чемоданчик. – Я выбрал цвет твоих глаз. – Наемник выдохнул и вновь спокойно посмотрел на меня. - Осознал только после процедуры. Взбесился дико, но уже поздно было исправлять. «Весеннее утро», чтоб его.
Сказав это, Егор подхватил со стола чемоданчик и направился к дверям. Я провожала его взглядом, оглушенная неожиданным признанием. Зачем-то захотелось догнать его, остановить и спросить… Что? Черт его знает. Но до крика не хотелось, чтобы он сейчас ушел. Глупо, но…
- Егор.
Он обернулся, уже стоя на пороге, вопросительно взглянул на меня.
- Я… - вопрос, наконец-то, нашелся. – Я могу свободно передвигаться по кораблю?
- Нет, - сухо ответил Брато. – Это лишнее. Ярый еще бесится. Остальные не горят желания любоваться на тебя.
- Надо же, - усмехнулась я. – Какие тонкие души у черствых наемников.
Егор вернулся в каюту. Чемоданчик снова лег на стол, рядом с ним в гладкую поверхность уперлись ладони командира группы наемников. Он некоторое время буравил меня взглядом, после вновь уселся на стул.
- А что ты ждала? Возможно, Сол сглупила, но она работала и жила с нами бок о бок три года. Она стала частью команды. Потеря любого из ребят болезненна. Но если в смерти Сол тебя сильней всех винит Ярый, то остальные вряд ли забудут, что ты использовала нас. Подставила, чтобы прикрыться, как щитом, пока прятала цель нашей миссии.
Я некоторое время изумленно смотрела на него, затем не выдержала и расхохоталась.
- Эй, Птенчик, что ты сейчас мне пытаешься сказать? Что больших и сильных мужиков обидела одна маленькая женщина? Использовала? – я резко склонилась вперед, уперла в стол кулаки, нависнув над ним и приблизив свое лицо к лицу бывшего. – А вы что собирались со мной сделать? Разве вы не хотели меня использовать, чтобы выполнить работу? О чем ты думал, когда травил меня, а потом лез ко мне в голову? Как вы собирались со мной поступить? Заполучить сыворотку Лаитерро и свалить, оставив меня разбираться с карьеристом Гротером?
- Мы бы забрали…
- А что потом? Вы хотели, чтобы я предала два правительства! Вам дела не было до того, что будет со мной после того, как вы от меня избавитесь. Лиса против Аривеи и Геи – здорово, да? А вы исчезаете в закате с сывороткой и деньгами. А хуже того, что я раскрытый агент. Ты ведь об этом догадался? Не ври, что не догадался, иначе не заманивал бы меня посулами вытащить из задницы. Вам ведь указали на меня. Ты, Иван и Сол устроились на дипломатический лайнер, уже зная, что меня дернули именно по этому делу.
- Я не знал, что это ты, - Егор одарил меня хмурым взглядом. – Понял на лайнере. Твоя походка, характерные жесты. Голос… Чуть повторно не поседел.
Он усмехнулся, а я с силой ударила ладонями по столу.
- Наниматель указал, значит, знал, кого вызвали с Геи для выполнения задания. Вывод сделать несложно. Если Аривея сама выбирает агента, значит, он уже не тайный. Империи не нужен раскрытый агент, он слишком много знает. И если я еще не приговорена, то до этого осталось немного. Пойти на сговор с вами, значит, ускорить собственную ликвидацию. Это ты тоже не мог не понимать. И не будь в моей голове этой дряни, я бы ни за то не согласилась на сотрудничество, и что тогда? Угрозы, шантаж, устранение в момент получения сыворотки от Лаитерро? Вам плевать было на мою участь. Вас интересовала ваша миссия, а не я. Или ты собирался оставить меня у себя под боком? Что-то я сильно сомневаюсь, Птенчик. Какова была твоя задача? Использовать, ожидая, пока я выхватываю угли из огня, оставшись один на один с Лаитерро, а потом с глаз долой. Так чем вы лучше меня? Тем, что вы, как бы, семья? А я одиночка? Вы – команда, а я сама борюсь за себя? Вот и вся разница между нами. И не надо стонать о том, что каждый член группы ценен. Я знаю это, потому что я себе группа, я собственная ценность. И я буду зубами цепляться за возможность еще хоть немного пожить моей поганой, но, черт тебя дери, обалденно интересной жизнью, хотя бы один лишний день! А теперь катись к черту, Ястреб! Иди, утирай сопли своим громилам, ты же их заботливый папочка. Убирайся!
Брато порывисто встал со стула, приблизился в два широких шагах и навис сверху буравя взглядом. Что он хотел сказать, я так и не узнала, потому что наемник снова расслабился, и непонятное выражение в глазах сменила прежняя насмешка. Егор шагнул назад, присел на край стола и скрестил руки на груди.
- Ты ведь еще помнишь, чей это корабль? – полюбопытствовал он. – Ты не можешь прогнать меня, и сама не можешь уйти. Ты привязала себя ко мне и моим парням. Мы зависим от тебя в меньшей степени, чем ты от нас.
- Да что ты? – я усмехнулась и прошла к койке, увеличивая между нами расстояние. – Если я свалю на первой же стоянке, нанимателю вам даже предъявить будет нечего. Провальные операции не прощаются даже свободным охотникам за удачей.
- Но и защитить тебя уже никто не сможет. Пока ты под нашим прикрытием, у тебя есть еще хоть какой-то шанс. Это уже не тот случай, Лисеныш, когда ты сможешь выжить в одиночку. Это даже не джунгли Стронна.
Я вскинула на него глаза. Вновь зарождавшееся раздражение угасло. Мы с полминуты мерились взглядами, и меня вдруг осенило:
- Ты подслушивал! Птенчик, ты торчал под дверью и слушал!
- Бред, - с достоинством истинного лицемера отмахнулся Брато.
- Подслушивал!
Я откинулась на спину и расхохоталась. Егор что-то досадливо пробурчал и вдруг гаркнул:
- Хватит! – вновь усевшись, я с нескрываемой иронией наблюдала за каменной физиономией своего бывшего. И он снова соврал: - У меня тут прослушка. Везде.
- Ты лжец, Птенчик, - губы сами собой расплылись в ухмылке. – Я тоже помню твои характерные жесты. Так вот когда ты врешь, ты дергаешь себя за мочку уха. И сколько угодно можешь делать страшные глаза и задирать подбородок, но ты стоял под дверью и подслушивал.
Брато отдернул от уха пальцы, намявшие мочку до красного цвета, порывисто поднялся на ноги и устремился к выходу под мой заливистый хохот.
- Пернатый банан, ты забыл свой чемодан! – крикнула я ему вслед.
- Это не банан, - рявкнул наемник, также стремительно возвращаясь в каюту и хватая чемоданчик. – Это – ястреб!
- Так я же и не спорю. Хочешь назвать банан ястребом, называй, - фыркнула я и снова рассмеялась, откидываясь на спину, когда за Брато захлопнулась дверь.
Еще посмеиваясь, я лежала, закинув за голову руки, и смотрела в черноту за иллюминатором. Подслушивал… Надо же. Уходил с таким апломбом, а остался стоять за дверями и слушал наш разговор с Терри.
- Весеннее утро, - вдруг прошептала я, и смешок застрял в горле. «Я выбрал цвет твоих глаз». Я перевернулась на живот и уткнулась лицом в подушку. – Не буду думать об этом, не буду…
Флайдер останавливается перед воротами академии. Мы почти не прячемся последнее время. Я уходила открыто, открыто и возвращаюсь. Отец занят подготовкой к совместным учениям с Академией воздушных и наземных сил. Дома говорили об этих учениях, и Егор тоже мне рассказывал. Он должен вести звено истребителей. Мой парень светился, как полуденное солнце, когда говорил об этом. Его успехи замечают, и даже ректор перестает давить на него. Приглядывается, наблюдает, скупо хвалит, если курсант Брато заслуживает этого. И надзор за мной становится мягче.
Папа ничего не говорит, но мама намекает, что генерал недавно признался, что в пареньке со странными глазами есть потенциал, сила воли и твердость характера. Папа ценит эти качества. Выслушав маму, я начинаю подозревать, что он испытывал Егора на прочность, и проверку мой парень прошел. Впрочем, я не радуюсь раньше времени. Генерал Романов редко открывает свои мысли и намерения. Но лучше так, чем холодная война, не приносившая ничего, кроме тихой злости и разочарований.
Егор разворачивается ко мне, обнимает лицо ладонями и молча смотрит. Я прикрываю глаза, но он просит:
- Не закрывай. – Он часто говорит, что в моих глазах живет весна. Ему нравится цвет моих глаз, он говорит, что это цвет его счастья… - Дай еще полюбуюсь немного.
Эти слова отзываются тревогой, и я обхватываю пальцами запястья мужских рук:
- Ты обещал постоянно быть на связи, - с жаром напоминаю я.
- И я это помню, - серьезно отвечает Егор. – Не волнуйся, хорошо?
- Я постараюсь…
- Обещай, - велит мой парень.
Я мотаю головой. Не могу обещать, потому что знаю, что буду волноваться до тех пор, пока он не вернется в академию. Буду трястись, нервничать, наверное, сгрызу ногти под корень. Я смотрю на него и понимаю, что не хочу его отпускать. Не хочу до такой степени, что готова разрыдаться прямо здесь и сейчас. Повиснуть у него на шее и умолять никуда не ходить. Боюсь за него, боюсь тех людей, с которыми едет навстречу Егор. Не верю им, не верю Брато, когда он уверяет, что ничего страшного с ним произойти не может. Вглядываюсь в его глаза и бросаюсь на шею, сжимаю так, что он смеется и произносит сипло:
- Ты меня задушишь, Лисеныш!
- Задушу, - всхлипываю я. – Зато ты останешься со мной и уже никуда и никогда не уйдешь.
- Я скоро вернусь, - Егор гладит меня по спине, по волосам, пытается отодвинуться и заглянуть в глаза. – Всё будет хорошо, правда.
- Если с тобой что-нибудь случится, я умру. Клянусь тебе, Егор! Умру и всё.
- Теперь со мной точно ничего не случится, - он прижимает мою голову к своему плечу. – Не хочу, чтобы ты умирала. Хочу, чтобы жила.
- С тобой, - слезы все-таки текут из моих глаз, и нет силы, чтобы удержать их.
- Со мной, - отвечает мой парень. – Ты только для меня.
- А ты для меня. Мы всегда будем вместе. Всегда-всегда. Всем назло, - мой голос звучит совсем жалобно.
- Люблю тебя, - совсем тихо говорит Брато.
- А я тебя…
Вскидываю на него глаза, но тут же закрываю их, потому что мои губы оказываются в плену губ курсанта космической академии. Он целует меня с таким остервенением, что дыхание подводит меня. Поцелуй кружит голову, но его отчаянность отзывается неприятным холодком внизу живота.
- Пора, Лисеныш, - Егор отрывается от меня и распахивает дверцу. – Беги.
- Не могу, - мои губы снова кривятся, я готова разрыдаться в голос.
- Можешь, - кивает Брато. – Ты всё можешь, Ильса. Ты у меня самая сильная, да?
- Нет, - я мотаю головой.
- Лисеныши слабыми не бывают. Мой лисенок сильный и смелый. Она верит мне.
- И любит глупого ястреба, - ворчливо, но уже с улыбкой сквозь слезы отвечаю я.
- А ястреб не может жить без своего лисенка, - чуть севшим голосом говорит Егор, снова целует, и отстраняется, чтобы сказать уже сухо и твердо. – Пора, Ильса.
- Я буду ждать, - судорожно вздыхаю я и выхожу из флайдера.
- Я вернусь к тебе, - уверенно отвечает мой парень, дверца закрывается, и транспортник срывается с места, сразу переходя на воздушную трассу…
Замотав головой, я попыталась прогнать воспоминания. Не хочу. Не хочу снова пережить всё это. Не хочу вновь оказаться на месте той глупышки и пройти через всё то, через что пришлось пройти ей. Забыть! Хочу снова всё забыть и больше никогда не возвращаться в черный омут памяти. Эта злобная карга вытягивает из меня слишком много сил и дает пищу паразиту. Что в это время творит проклятый имплант, я даже боюсь представить.
Подумав немного, я решительно поднялась с койки и подошла к двери. Заперли, не заперли? Дверь поддалась легко, я оказалась свободной. Отлично. Дальше я шла уверенно, никуда не спеша. Рассматривала кораблик наемников, знакомилась с местом своего нового обитания на неопределенное время. Было тихо, не раздавались голоса, не было слышно движения или музыки. На мгновение мне показалось, что на катере осталась только я.
Передернув плечами, я решила пройти к рубке управления, там-то точно кто-нибудь да будет. Если не Терри, то можно будет узнать, где находится этот необычный аривеец. Впрочем, выводы было делать рано. Я всего два раза разговаривала с ним, так что на его счет могу ошибаться. Да, не буду спешить с выводами ни на чей счет. Но Терри хотя бы не твердолобый придурок и вроде особо меня ни в чем не винит. Хотя винить меня и не в чем. Мы все работаем по похожим схемам. И разница между нами лишь та, что у меня слабое место – я, у них вся группа. Мне такого счастья не надо. Я уже пережила потерю своей команды – не понравилось.
До рубки я не дошла. Остановилась, когда услышала голоса. Кажется, они все были в сборе, и разговор шел как раз обо мне. Привалившись спиной к переборке, я скрестила руки на груди и прислушалась к негромкому звучанию мужских голосов. Попыталась вычленить голос Брато, но он молчал, разговаривали другие.
- Ты же не собираешься таскаться с ней по всей Вселенной, Ястреб?
- Если она останется на корабле, я уйду. Я серьезно, командир. Я не собираюсь жить рядом с сукой, из-за которой погибла Сол.
Ярый – поняла я. Кто был первый, не знаю. А второй - точно крепыш.
- Сол погибла по собственной неосмотрительности, - вмешался Терри. – Винить в ее гибели Лису, все равно, что винить небо за то, что идет дождь.
- Ну, ты-то уже распушил свои аривейские перышки на ее задницу, да, Терри? – снова Ярый.
- Не говори глупости, - отмахнулся Элистерро. – Я крепче, чем ты думаешь. А у девчонки проблема посерьезней нашей. Кроме того, что ей в мозг вживили имплант-паразит, она теперь еще и на мушке у СБА. Что там с Геей, не знаю, а СБА достанет. Она одна долго не продержится. И это, между прочим, с нашей подачи.
- Мне прямо сейчас начинать плакать? – в это мгновение я поняла, что до зубовного скрежета хочу всадить каблук в глаз Ярому.
- Она бы и без нас сорвалась с крючка, - наконец, заговорил Брато. – Про МП она узнала, значит, искала пути к отступлению. Наше предложение о сотрудничестве просто пришлось кстати.
- Что было бы без нас – это другой разговор, - заупрямился аривеец. – Но в данной ситуации мы сами сунулись к ней, предложили сотрудничество…
- Пока нам это сотрудничество не принесло ничего, кроме того, что теперь СБА висит на хвосте у нас. Мы получили раскрытого агента с вирусом в мозгах и в придачу кучу геморроя, но то, за что нам платят, у нас по-прежнему нет, и получить работу аривейца мы можем только тогда, когда уберут имплант, - этот голос был мне смутно знаком. Порывшись в памяти, я вспомнила водоноса с пляжа. Иван.
- Угу, - заговорил тот, кого я слышала первым, - а насколько удачно уберут имплант, никому неизвестно. Возможно, она умрет во время извлечения, и тогда мы окажемся в заднице.
- Но если мы высадим ее на ближайшей планете, для нас ничего не изменится, - произнес Терри. – Аванс получен, заказ не выполнен. Наниматель может в отместку назначить цену за наши жизни, и тогда за нашей группой рванут охотники за головами с десятка планет, а то и больше. Прятаться до конца жизни мне не хочется. Выполним условия Лисы…
- Давайте прижмем ее, - Ярый меня раздражал все больше. – Пусть выдаст нам разработку аривейца…
- И как ты прижмешь ее? – усмехнулся первый голос. – Пригрозишь убить? Так ей особо терять нечего. Изобьешь? Чего достигнешь? Давление не поможет.
- Да я бы придушил эту суку. Сол мертва, а эта…
- Хватит. – Снова заговорил Брато. Слово прозвучало негромко, но в голосе звякнул металл, и в рубке наступила тишина. – Мы отвезем ее нанимателю. Пусть сам разбирается с СБА и прочими сюрпризами. Посчитает, что работу мы выполнили наполовину, значит, согласимся с этим. Но подставляться мы не будем. Это уже наше право.
- Ястреб…
- Я всё сказал, Терри, - отрезал Егор.
- Мудро, - согласился Иван.
- Пусть так, - проворчал Ярый. – Лишь бы быстрей избавиться от нее.
- Да, лучшее решение, - ответил первый голос, судя по всему, принадлежавший официанту.
Я закрыла глаза. Вот как, значит, решили обойти мое условие. Впрочем, чего я ожидала? Брато уже избавлялся от меня, избавится снова. Ничего нового, всё это мы уже проходили. Впрочем, решение неплохое. Как бы меня это не бесило, но не отметить рационального зерна я не могу. Они свою работу сделали, и не их вина, что сыворотка оказалась в хранилище «Галактики». По сути, это уже проблема нанимателя, и меня сдать ему проще, чем самим прятаться от спецслужб, мотаться по всему космосу, решая мои проблемы. Этот геморрой и вправду не нужен.
Открыв глаза, я отлепилась от переборки и все-таки дошла до рубки. Мое появление заметили сразу. Пять пар глаз скрестились на мне. Терри мрачновато кивнул, приветствуя. Официант, забыла, как назвал его Егор, откинулся на спинку стула, который занимал, и скрестил на груди руки. Иван смотрел спокойно, без неприязни и любопытства. Ярый скривился и тут же отвернулся. Брато… Брато взгляда не отвел, смотрел прямо, даже как-то упрямо. Я сделала еще один шаг, входя в рубку.
- Привет, мальчики, - я помахала им рукой. – Заговоры плетете? Лисичку сдать хотите? Не удивлена. - Мой взгляд впился в Брато. – Знакомая история, Птенчик, не правда ли? Годы идут, а ничего не меняется.
Мир вдруг сузился до нас двоих. Исчезли остальные наемники, исчезла рубка, только я и мой бывший, стоявший напротив, остались одни во всей Вселенной. Внутри меня разгорался огонь. Он проник в вены и артерии, превратив кровь в обжигающую лаву, и она понеслась по телу, превращая в пепел все иные чувства, кроме застарелой обиды и дикого разочарования в том, кто был для меня когда-то центром Вселенной.
Кажется, нечто похожее происходило и с Егором Брато. Он подался вперед, словно мечтал сейчас вцепиться мне в горло. На щеках его заиграли желваки, глаза полыхнули злостью, и я бы даже попятилась, если бы не была взбешена так сильно.
- Ты права, Лисеныш, - хлестко ответил бывший курсант. – Ничего не меняется. Лицемерная дрянь остается дрянью, что в семнадцать, что в тридцать.
- Полностью согласна, - кивнула я. – Подонки не меняются, что в двадцать, что в тридцать три. Гниль, она из организма с подпиливанием зубов не исчезает.
- Гниль?!
Он все-таки сорвался с места, в одно мгновение оказался рядом и теперь возвышался надо мной скалой, давя мощным сложением и яростью во взгляде.
- Тебе ли говорить о гнили, папина дочка?
- А ты папу моего не трогай! - взвилась я. – Он, в отличие от тебя, меня не сдавал. Вытащил из задницы, в которую ты меня отправил. Ты, Птенчик, и никто другой. Ты! Ты, кому я верила всей душой! Это ты сотворил из меня то, что сейчас видишь! Ты украл у меня всё, что могло быть…
- Я украл? – Брато схватил меня за плечи и с силой встряхнул так, что я клацнула зубами. – Я украл у тебя?! Твоими стараниями я отправился на Адору! Твоими стараниями я потерял будущее! Двадцать лет, Лисеныш, мне было двадцать лет. Я мог стать коммандером на каком-нибудь космическом крейсере и честно служить своей империи. Мог жить без оглядки, оставаясь собой. Но ты забрала у меня всё, ВСЁ! Ты превратила курсанта в преступника, в беглеца!
- Так вы все-таки знакомы! – восклицание Ярого взорвало накалившееся до предела пространство. И взаимные обвинения, готовые вырваться наружу, обернулись пеплом, сгорев в наших полыхающих взглядах. Егор выпустил меня из захвата. Он отвернулся, уперся ладонями в спинку кресла пилота, на котором сидел Терри, и склонил голову, приводя тяжелое дыхание в порядок. Я растерянно озиралась, ловила напряженные взгляды, не понимая, как могла настолько сорваться. Я не хотела ничего этого говорить. Моя боль только моя… - Сол говорила об этом. Девочка извелась, наблюдая, как ты пялишься на эту каждый раз, когда она оказывалась на виду…
- Заткнись! – неожиданно гаркнул Брато.
- Сол страдала! – воскликнул крепыш. – Если бы ты не распустил сопли из-за этой суки, Сол не сглупила бы!
- Ты говоришь чушь, - Терри поднялся со своего кресла. – Это были чувства Сол и только. Ни Ястреб, ни Лиса не могут отвечать за то, что она вбила себе в голову. И если бы ты не потворствовал ее блажи, то…
- Не смей! – заревел Ярый, бросаясь на Терри.
Официант и Иван метнулись между ними, удерживая противников на расстоянии. Брато полуобернулся, бросил на меня взгляд.
- Это лучший выход, Лисеныш. Кроме того, что скоро на нас насядут спецслужбы Аривеи и, черт его знает, кто еще, твое нахождение на борту приводит к спорам внутри группы. Я не могу допустить ни внутренних распрей, ни гибель всей команды, пока мы будем метаться в поисках решения твоей проблемы. Ты отправишься к нашему нанимателю и, возможно, у него больше шансов вытащить тебя из переделки, чем у нас.
- Благодетель, - язвительно усмехнулась я. Мотнула головой, отгоняя новый приступ ярости, развернулась и стремительно покинула рубку.
Внутри по-прежнему всё кипело. Эмоции зашкаливали, и до безумия хотелось их на что-нибудь обрушить. Или на кого-нибудь, это особого значения не имело. Какого черта он говорил? После всего, что я пережила по его вине, я еще и виновата в том, что он спустил в утилизатор свое будущее? Какого черта я спрашиваю?!
- Лиса, - я обернулась, это был Терри. – Подожди.
Я выставила руку развернутой ладонью вперед, останавливая аривейца. Он был единственным, с кем я могла тут общаться, и терять возможность не оказаться в полной изоляции мне не хотелось.
- Терри, не сейчас, - отстраненно произнесла я.
- Я просто…
- Просто уйди. Так будет лучше и… безопасней.
Он пару секунд смотрел на меня, после кивнул и позволил уйти, больше не останавливая. Я вернулась в свою каюту, но находиться в закрытом пространстве наедине с раздирающими меня на части чувствами было невыносимо. Я некоторое время металась из угла в угол, словно зверь, загнанный в угол. Злость не уходила. Вскоре к ней прибавилась и головная боль.
- Твою мать, - выругалась я, падая на койку.
Боль нарастала, на лбу выступила испарина. Я подняла руки на уровень глаз и выругалась снова, глядя на то, как они дрожат. Поднялась с койки и охнула. Перед глазами плыло. Я зажмурилась, помотала головой, и меня тут же снесло в сторону.
- Отлично, мне еще потери координации не хватало, - прошептала я, открыв глаза и пытаясь сориентироваться.
Сделала несколько шагов, меня повело в сторону. Едва успев выставить руку, я оперлась на переборку, снова закрыла глаза и попыталась выровнять сбившееся дыхание. «Паучок» в моей голове, подпитавшись очередным стрессом, вил свою паутину, продолжая медленно уничтожать меня.
- Черта с два! – рявкнула я и открыла глаза.
Четкость зрения вернулась, руки еще подрагивали, но сделать более-менее твердый шаг я смогла. Из каюты выходила почти уверенно, а через пару шагов осталась только ноющая головная боль. Обращаться за помощью к бывшему, или кому-то еще из команды, мне не хотелось. Медицинский отсек я решила найти сама. Строение катеров подобного типа было примерно одинаковым, и о месторасположении искомого отсека я примерно догадывалась.
Стараясь не производить много шума, чтобы не привлекать внимания, я спустилась по трапу и прошла в противоположную сторону от рубки управления. Крест на двери показал, что направление я выбрала верно. Поджав губы, я толкнула дверь, она оказалась не заперта.
- Отлично, - прошептала я, никого не обнаружив в небольшом помещении.
Огляделась, нашла шкаф с медикаментами и направилась к нему. Искомые пилюльки нашлись быстро, и я с облегченным вздохом сунула одну под язык, остальные убрала в карман, понадеявшись, что они мне помогут. Затем провела ревизию остальных препаратов. Баночки с успокоительным и обезболивающим отправились также в карман. Черт его знает, что мне может понадобиться при следующем приступе. Но успокоительные лучше начинать принимать сразу, чтобы блокировать все вспышки и не давать МП и дальше разрушать мой организм.
После обошла кабинет, набрела на бокс с инструментами. Откинув крышку, некоторое время рассматривала содержимое бокса. Затем вытащила старый добрый скальпель, повертела его в руках и хотела уже убрать обратно, когда мое внимание привлек негромкий звук. Я так и пошла на него со скальпелем в руке, но опомнилась и убрала его в карман, нашитый на штанину комбинезона.
Звук доносился из-за тонкой перегородки, скрывавшей проход в смежное помещение. Я отвела ее в сторону и вошла внутрь, сразу сообразив, что попискивает температурный датчик, установленный на «саркофаге», как называли восстановительную камеру из-за ее схожести с большим гробом с прозрачной крышкой. Датчик показывал крио-режим. Догадаться, кто там лежит, было несложно. Не совсем обычное использование, но другой возможности сохранить труп на катере не было.
Я приблизилась к «саркофагу» и заглянула внутрь сквозь прозрачную крышку. Сол, как я и ожидала, лежала внутри. Немного склонившись вперед, я рассматривала мертвую наемницу. Это был интерес, даже любопытство. Никаких всхлипов и едва сдерживаемых слез. За время своей профессиональной деятельности на трупы я насмотрелась, и вид умершего существа любой расы не вызывал ни трепета, ни брезгливости, ни даже сочувствия, если я не была лично знакома с покойным, и он не оставил какой-либо значимый след в моей жизни.
Когда погибла моя первая и единственная группа, я, узнав об этом, выла по ночам, снова и снова вызывая в памяти каждого из них. Когда на моих руках умер мой хороший знакомый, с которым мы столкнулись по одному и тому же делу, мне было тошно, и я напилась в стельку, когда вернулась домой. Положила перед собой его часы, прихваченные с тела, когда уходила, потому что это было единственным, что я могла взять, и пила, поднимая рюмку за рюмку за упокой знакомого.
Но сейчас, глядя на мертвую молодую женщину, явно бывшую младше меня на несколько лет, я не чувствовала ничего. Живая она доставляла мне некоторые моральные терзания, но смерти я ей не желала. Гибель же ее осложнила мое существование, поэтому я, наверное, все-таки испытывала одну-единственную эмоцию – досаду. Впрочем, она относилась не к Сол, а к твердолобым придуркам, решившим найти в моем лице виноватую. Хотя… Кажется, по-настоящему меня винил только Ярый. Остальные думали о сохранении своей шкуры после того, как на борт их катера поднялась я, ведя за собой кучу новых проблем. И это я понимала намного лучше, чем те обвинения, которые выкрикивал крепыш. Как бы я не злилась, но от себя я бы тоже постаралась избавиться, если бы имела такую возможность.
Мой задумчивый взгляд скользнул по синеватому лицу с застывшими чертами, на мгновение спустился на кисть правой руки, лежавшей поверх левой. Рукав чуть задрался, и я увидела знакомые очертания схематичного ястреба, больше напоминавшего летающий банан. Наколка. Интересно, они все носят такие, или это было выражением чувств наемницы? Скорей, второе. Хотя, может, это я такая придирчивая…
- Пришла полюбоваться, тварь? – раздалось приглушенное за спиной.
Я начала оборачиваться, но в мои волосы вцепились пальцы Ярого, и он с размаху припечатал меня лицом к крышке «саркофага». Нос отозвался болью, и теплая кровь засочилась из ноздрей, мешая мне вздохнуть.
- Смотри, - рычал за моей спиной наемник. – Смотри, сука, что ты наделала! Она была молодой, могла жить, а лежит со свернутой шеей, и в этом виновата ты! Слышишь?!
Я слышала. Пальцы судорожно шарили по карману на штанине, наконец, нырнули внутрь, сомкнулись на рукоятке скальпеля и потянули его вверх. Перехватив свое несерьезное оружие поудобней, я мысленно поблагодарила себя за рассеянность и всадила острое лезвие в ногу Ярого. Скальпель легко прорезал штанину его комбинезона, вонзился плоть, и я резко дернула его вверх, распарывая наемнику ляжку до бедра.
От неожиданности он охнул и ослабил захват. Этого времени было достаточно, чтобы с силой наступить на раненую ногу, оттолкнуть его и отскочить в сторону. Я размазала кровь по лицу, крепче сжала скальпель и приготовилась к новому нападению, точно зная, что следующий удар скальпелем будет нацелен в глаз наемника. Если удастся, распорю горло, но этот урод оставит меня в покое со своей больной привязанностью к мертвой девчонке.
Ярый стиснул разрез и поднял на меня взгляд. От того количества ненависти, полыхавшей в нем, я должна была бы уже забиться в угол и молить о пощаде, но не забилась, ответив ему не менее яростным взглядом. МП, почуяв новый всплеск эмоций, уже вгрызся в меня, усиливая накал. И вернувшаяся головная боль заставила лишь отстраненно подумать о сотрясении. Меня покачнуло лишь на мгновение, тошнота подкатила к горлу, но на этом всё и закончилось. Чтобы сейчас не творил имплант, но ощущение эйфории оказалось неожиданным. Следом за ним притупилась боль, пришла четкость мышления, и скорость реакции тоже увеличилась. Это я осознала, когда с легкостью увернулась от ножа, брошенного уверенной рукой наемника, убивавшего намного чаще, чем я.
А потом я ждать перестала. Молча, так и не произнеся ни слова, я скользнула к Ярому. Блокировала его замах, снова ударила по бедру и скользнула скальпелем по шее… промахнулась. Он успел отпрянуть. И снова удар по ране. Наемник зашипел, скривился и все-таки подался ко мне, хватаясь на бедро. Моя рука взметнулась вверх, острие скальпеля нацелилось на глаз…
- Вашу ж мать! Сюда!
Терри перехватил мою руку, заломил ее за спину и оттащил от Ярого. После вырвал скальпель и отбросил его в угол. Я еще успела увидеть, как исказилось лицо моего противника. А дальше всё произошло слишком быстро. Он рванул к нам с Терри, который всё еще удерживал меня, и удар ногой выбил из моих легких весь воздух. Я захрипела, обвисая на руках аривейца что-то кричавшего обезумевшему наемнику. А затем в голове взорвался мощный заряд, и, проваливаясь в пучину обжигающей боли, я увидела, как Брато с ходу сбивает Ярого с ног, и тот летит на саркофаг своей обожаемой Сол…
Прошло уже сорок минут с момента, когда Егор в последний раз выходил со мной на связь. Он бодро сообщил, что с ним всё хорошо, и скоро он уже вернется. Заверил, что ничего серьезного, и мои волнения были зря. Но вот уже сорок минут сендер молчит, и на мои вызовы тоже никто не отзывается. Я брожу по своей комнате, вытаптывая круг на мягком ворсе нового ковра. Не могу ни о чем думать, не могу успокоиться, как не уговариваю, что всё будет хорошо.
Распахиваю окно, подставляю лицо ветру, но его прохлада не приносит облегчение. Меня терзают нехорошие мысли. То, что Егор рассказал мне, не дает поверить в то, что его так легко отпустят. Он был для них не только пилотом. Чтобы выплатить отступные, мой парень выполнял поручения. О них он ничего не рассказал, и мне удалось лишь вытрясти из него, что с законом они не имеют ничего общего. Я боюсь за Егора, боюсь, что они придумают какую-нибудь пакость, чтобы окончательно привязать его к себе. Но еще больше боюсь, что он уже не вернется…
Звук вызова вырывает меня из омута тревоги и переживаний.
- Ответ, - командую я, еще даже не успев надеть контактор на ухо. – Егор!
- Ильса, это не Егор, - отвечает незнакомый голос.
- Кто это? Где Егор?!
- Тут такое дело… - Неизвестный собеседник мнется. – Ты можешь выйти? Кажется, ему нужна помощь.
- Да-да, - лепечу я, хватаясь за щеки трясущимися руками. – Я сейчас выйду. Он рядом?
- Да, недалеко. Только не через ворота, - предупреждает меня голос.
Забыв обо всем, я спешно выбегаю из комнаты.
- Ильса, - папа выглядывает из своего кабинета. – Ты куда?
- Я сейчас, - отмахиваюсь я. – Мне надо…
- Дочь, что случилось? – он идет ко мне, но я мотаю головой, выкрикиваю:
- Потом! – и выбегаю из дома.
Я несусь со всех ног к своему тайному выходу, растирая по лицу слезы, до того страшные картины встают перед глазами. Могу думать лишь о том, что Егору плохо, и я нужна ему. Выскакиваю на залитую лунным светом дорогу и вижу того, кто ждет меня. Это тоже курсант из нашей академии. Кажется, он учится на курс старше моего парня. Знакомое лицо внушает доверие глупой маленькой девочке, для которой сейчас мир сосредоточился на ее приятеле, первом в жизни любимом молодом человеке, чья жизнь, кажется, в опасности.
- Где Егор? – я задыхаюсь от волнения и быстрого бега.
- Там, - он неопределенно кивает головой. – Я отвезу. Он просил. Вот, дал свой сендер.
Не врет, потому что контакт, который меня вызывал, принадлежит Брато.
- Он живой? Не ранен? – спрашиваю я, спеша к флайдеру курсанта.
- Ему плохо, - отвечает тот, и я окончательно забываю обо всем на свете.
Флайдер срывается с места. Он и вправду несет меня туда, где сейчас находится Егор, только…
- Лисеныш…
Я открыла глаза и встретилась с встревоженным взглядом Брато. Попыталась осмотреться, но он мягко удержал меня на месте.
- Подожди, идет углубленное сканирование. Голова болит? Кружится?
- Иди к черту, - отмахнулась я, сообразив, что всё еще нахожусь в медицинском отсеке. Голос мой прозвучал до отвращения гнусаво. Я скосила глаза и обнаружила на носу повязку.
- Ты мила, как всегда, - усмехнулся Егор, присаживаясь на край смотрового кресла. – Завтра снимем повязку, нос был сломан, нужно немного времени на восстановление. Болит голова?
Я прислушалась к себе. От недавней вспышки не осталось и следа. В общем-то, я чувствовала себя сносно, Брато неплохо поколдовал надо мной, пока я была в отключке.
- Зачем ты вообще пришла сюда? – спросил он без всякой враждебности.
- На экскурсию, - всё тем же противным голосом ответила я. – Такая достопримечательность. Мемориал, а я еще не посмотрела.
Бывший поморщился:
- Тебе обязательно постоянно огрызаться? – Он немного помолчал, справляясь с раздражением. - Если ты спустилась сюда, значит, что-то тебе было нужно. И вряд ли это скальпель, иначе ты сходила бы на камбуз и взяла нормальный нож. Значит, ты приходила за лекарствами. Я хочу знать, что произошло. Ты почувствовала себя хуже? – Я открыла рот, но Егор остановил меня. – Нормально ответь для разнообразия.
Протяжно вздохнув, я закрыла глаза и попыталась расслабиться. Его близость нервировала меня. Из-за этого хотелось уколоть, сказать гадость, только не поддаваться в очередной раз слабости.
- Что с придурком? – спросила я вместо ответа на вопрос бывшего.
- В карцере, - коротко ответил Брато.
- Ты, кажется, его ударил, - вспомнила я. – Неужели смог приложить драгоценного члена группы? Даже странно, что вы не накинулись на меня всем скопом, Терри так удобно держал…
- Какая же ты все-таки бываешь невыносимая дура, - устало ответил Егор и поднялся на ноги. – Так что у тебя болело?
- Голова, - нехотя ответила я. – Координация нарушилась на короткое время. Пока мелочи. Не бери в голову, это только моя проблема. Долго еще до вашего нанимателя?
- Через два дня прибудем на место, - ответил бывший, не глядя на меня. – Надеюсь, сотрясение не усугубило твое состояние.
- Брось, Птенчик, - я усмехнулась. – Не делай вид, что тебя волнует мое состояние. Всё, что тебя заботит – это поскорей сдать меня нанимателю и свалить подальше.
Раздался резкий сигнал, сканирование моего организма завершилось. Брато подошел к экрану, некоторое время смотрел на него, порхая пальцами по кнопкам. Затем перевел на меня взгляд.
- Надо бы показать специалисту, - проговорил он себе под нос. – Но даже я вижу, что идут активные изменения. Показатели не лучшие. Несколько предупреждений, советы по лечению. На борту ничего этого нет.
- Надеюсь, ваш наниматель найдет, - буркнула я и поднялась с кресла.
Меня повело в сторону, и Егор успел перехватить. Я уткнулась ему в грудь, закрыла глаза и замерла, чувствуя, как мужские ладони скользнули мне на спину, так знакомо, так привычно. Я отстранилась, сделала несколько шагов, но пол снова покачнулся.
- Сама не дойдешь, - произнес бывший, поднимая меня на руки.
- Дойду, - упрямо ответила я, но он не обратил внимания, протискиваясь вместе со мной в узкий лаз открытого люка.
- Придешь в себя и ходи себе на здоровье, - говорил Брато, поднимаясь по трапу. – Можно подумать, я несу тебя и вне себя от счастья. Захребетница.
- Пернатый банан, - фыркнула я и нахохлилась.
- Детка, когда же ты усвоишь, что это гордый ястреб? – насмешливо спросил Егор.
- Когда увижу ястреба, - я усмехнулась, но тут же помрачнела. – Впрочем, за два дня ты вряд ли превратишь недоразумение в птицу.
Он промолчал. Внес меня в каюту, уложил на койку и провел костяшками пальцев по скуле. Затем взгляд бывшего переместился чуть выше.
- У тебя потемнели корни волос, - негромко сказал Брато и встал. – Поправляйся, лисенок.
- Иди к черту, - усмехнулась я.
- Спасибо за приглашение, но мне нужно заняться делом, - ответил он, хмыкнув.
Наемник бросил на меня еще один взгляд и вышел из каюты, а до меня дошел смысл его слов. Это я что ли черт?!
- Тоже мне… гордый банан, - фыркнула я и коротко хохотнула, вдруг расслабляясь и окончательно успокаиваясь.