Эпилог 1

Капитан первого ранга Бодровский вышел из здания Академии имени Кузнецова. Весна в Питере! Солнце вовсю. А с точки зрения службы это означает одно — скорое распределение молодых офицеров.

К себе в Учебно-испытательный центр Балтийского флота Бодровский брал головастых. Тех, кто еще на стажировках "не сидел на жопе ровно", а искал недостатки существующих систем и механизмов.

Эта замечательная юношеская уверенность, что до них все и всё делали не правильно, не переставала радовать Юру. Они с Ветром тоже так начинали. И теперь на флоте очень многое придуманное их еще совсем молодыми мозгами вовсю используется.

Четыре года назад на Балтийский флот распределился Ветров. Тот, который Аркадий Викторович — племянник Вадима. Парень отличник. Дядины адмиральские погоны непричем. И Бодровский взял его к себе без тени сомнений. Очень уж у того "глаз горел".

Аркадий, конечно, знал, кто будет его начальством. Но представлялся по всей форме.

— Товарищ капитан первого ранга, лейтенант Ветров прибыл для дальнейшего прохождения службы.

— Вот, Юрий Алексеевич, — обрадовался заместитель Бодровского, — Классного инструктора для штурмонят добыл. Аркадий Викторович лучший!

— Не сомневаюсь, — Юра протянул руку лейтенанту, — Мы все еще помним Ваш первый дальний поход, Аркадий Викторович, — улыбнулся.

О чем говорит начальник учебно- испытательного центра, никто из присутствовавших, конечно, не понял. Лейтенант Ветров все же заулыбался в ответ.

— Фон Ратту и Кузьмину-Склодовскому еще четыре года в училище, — добавил.

Их компанию по давней детской шалости не разделили годы. И в Нахимовском, и после они старались держаться вместе несмотря на разницу в возрасте.

Юра вспомнил про Аркашу Ветрова не случайно. В совсем скоро будут распределяться и эти два архаровца — Игорь Кузьмин-Склодовский, внук адмирала Склодовского и брат адмиральши Кати Ветровой, из Военно-медицинской академии. И Алекс фон Ратт, этот вообще немецкий барон, из гражданского морского училища. Оба были в свое время большими занозами в задницах нахимовского начальства.

На набережной Невы было солнечно. Бодровский даже снял фуражку. Подставил лицо к свету. Постоял немного. Снова надел фуражку. До настоящего тепла все же еще далековато.

— Юра! Юрий Алексеевич!

Бодровский обернулся. Голос был ему знаком, но что это за женщина машет с той стороны улицы, он понял не сразу. Только когда она перебежала дорогу.

— Юра, здравствуй. Ты же меня помнишь? — она подошла ближе, — Я Таня Рюмина.

— Рюмина?

— Нет, конечно, Колесник. Конечно. Да. Просто... Вдруг ты так не вспомнил бы.

— Я помню, — Юра только не мог понять, что может быть нужно от него жене капитана второго ранга Колесника из штаба группировки. А по совместительству — очень давно бывшей девушке Вадима Ветрова.

— Юра, понимаешь... — Татьяна опустила глаза, — У меня сын в этом году выпускается.

— Поздравляю. Откуда? — вопрос был не шибко вежливый, но вариантов не очень много. Нахимовское, военно-морское или Академия. Кто ж его знает, сколько лет ее сыну. Он как-то не следил за жизнью Татьяны. Ветровский-старший — Андрей Вадимович вон еще только в Нахимовском. И его Миша тоже.

— Из училища Фрунзе, — Татьяна подняла на Бодровского полный надежды взгляд.

Так вот оно что! За сына пришла просить, что ли?

— И как выпускается? — осторожно спросил Бодровский.

— Средний балл три и девять.

— И девять... Ну-ну... И куда?

Бодровскому уже было жалко времени. Дома ждала Аллуся. А это было куда приятнее, чем слушать Ветровскую бывшую, включившую яжемать.

— На Севереый флот, — выдохнула Татьяна обреченно, — А у него горло.

— Что с горлом у будущего лейтенанта Колесника с баллом три и девять? — жалеть Татьяну Юра был не намерен.

— Слабое... А его на север... Может, ты попросишь Вадима? Ну... контр-адмирала Ветрова, то есть... Мы же...

— Я понял тебя, Таня. Вадиму скажу, если увижу. Извини. Служба.

Юра развернулся и пошел вдоль набережной к машине. Он, конечно, скажет Ветру. Но это вряд ли что-то изменит.