Эпилог

Я сидела на берегу речки, щуря глаза от солнечных лучей. Позади меня заливисто смеялась Ядвига. Тётушка Астрид всё пыталась сунуть ей в руки свой справочник по целительству, надеясь, что Яда пойдет по её стопам, но младшая Ягабовна упорно сопротивлялась. Весна вступила в наши края щедро и стремительно – снега почти не было, а речка, журча, устремлялась вниз, к пологому склону. – Верена, ты сейчас себе всё отморозишь! На обед бегом! – крикнула Астрид, а я, обернувшись, ответила лишь утвердительным кивком. Ядвига, взяв за руку Потошку, пошла по направлению к дому. Астрид же, собирая в плетеную корзинку фрукты и пирожки, о чем-то болтала с Каллиасом. Я улыбнулась. Сердце почти не болело. Лишь иногда, заглядываясь на потухающие огарки свечей, я вспоминала золотые глаза Валериана. Судорожно вздохнув, я снова перевела взгляд на речку и решительно встала, действительно ощутив, что руки и ноги уже замерзли. Развернувшись, я поплелась вслед за своей семьей, не пытаясь их нагнать. Виляя между голых берез по тропинке, я безмятежно поглядывала на летящих в вышине птиц, слушая их щебет на фоне песни, что заводила речка. Вдалеке снова засмеялась Ядвига. Среди деревьев их уже не было видно, но я не боялась, потому что знала путь и знала, что никто мне не причинит вреда посреди своей деревни. Ступая по хрустящему тающему снегу, позади себя я услышала уханье совы. Та, позвав меня пару раз, хлопнула крыльями. – К добру или к худу? Резко развернувшись, я не увидела перед собой ничего, что могло задать мне этот вопрос. Синева неба и белизна деревьев всё так же приветливо убаюкивали, и я, как ни вглядывайся, не подмечала среди пролеска того, кому принадлежал этот голос. Ощутив, как трясутся мои руки, я пошла обратно, медленно вглядываясь во все, что вижу. Ветер, шелестевший в вышине, взъерошил мои волосы, и я почувствовала, как к моей шее прикоснулось что-то горячее. Я ощутила знакомый до боли аромат полыни, дерева и мороза. – К добру или к худу? Я улыбнулась. – К добру.