– Мира… – Артём осторожно потянул меня к себе, как только я, шипя и охая от пекущей боли в коленке, слезла с мотоцикла и сняла экипировку. – Ты меня с ума сведёшь, – пробормотал, пропуская сквозь ладонь прядь моих волос. – Обещай, что не будешь гонять с ними по городу, это опасно, – закончил менторским тоном, который я ненавидела.

– Не опаснее, чем на твоём байке! – огрызнулась и попыталась убрать его руки со своей талии. Но парень только крепче прижал меня к себе.

– Не злись, малыш. Ты же понимаешь, что я прав.

Я уже открыла рот, чтобы возразить ему, но тут мой взгляд зацепился за стоявшую во дворе под навесом серую тойоту.

– Отец дома, – пробормотала, кусая губы. – Тём, я пойду. Спасибо, что подвёз.

– Подожди, – удержал он. – Увидимся вечером?

– У меня болит всё. Я хочу побыть дома.

– Я могу приехать к тебе. Заодно познакомлюсь с твоими родителями.

– Сейчас неподходящее время, – отмахнулась я, быстро чмокнула его в губы и поковыляла к калитке. – Всё, пока!

– Позвоню после работы, – услышала от Кудрявцева вдогонку, прежде чем раздался рык его байка.

Но я уже думала о другом: как попасть в свою комнату, чтобы папа не сразу обнаружил моё присутствие. Надеялась успеть привести себя в порядок и сменить одежду, чтобы скрыть следы падения.

Оставила ролики в прихожей и попыталась прошмыгнуть по лестнице через гостиную. Я почти добралась до верхней ступени, когда меня окликнул строгий мужской голос:

– Мирослава!

Прикрыла глаза и подавила обречённый вздох. Остаться незамеченной не удалось. У отца всегда был словно встроенный радар, который безошибочно обнаруживал любые мои проколы.

Я изобразила на лице беззаботную улыбку и обернулась:

– Привет, пап!

Отец стоял посреди гостиной. Высокий, подтянутый, стильный. Самый красивый мужчина из всех, кого я знала в свои восемнадцать лет. Даже возраст не портил его, а только добавлял солидности.

Иногда он сопровождал меня в кафе-бар на концерт какой-нибудь местной рок-группы. Мне нравилось сидеть с ним вдвоём за столиком, потягивать клубничный милкшейк или безалкогольный мохито и ловить на себе взгляды посетителей бара, пытавшихся угадать, какого рода отношения нас связывают.

Но сейчас его серые глаза внимательно прошлись по моему лицу, опустились ниже и остановились на заклеенной пластырем коленке.

– Что случилось? – строго спросил он.

– Упала с роликов. Немного ушиблась, – ответила ровным голосом, поглаживая защипавшую ссадину на руке.

– Ты обещала нам с мамой быть осторожной.

– Я осторожна! – запальчиво возразила я. – Все падают!

– Иди сюда, – отец жестом указал на диван в гостиной.

Пришлось ковылять вниз и подробно рассказывать о случившемся. Папа никогда не запрещал мне чего-то без серьёзной причины, но ложь бы не потерпел.

– Пообедаешь со мной? – наконец, спросил он, когда убедился, что ничего ужасного не произошло.

Я пообещала присоединиться к нему через полчаса и отправилась к себе. Приняла душ и сделала новую перевязку.

Пиликнул брошенный на компьютерном столе смартфон. Стас прислал мне фото открыток с изображением животных городского зоопарка, которые мы готовили на благотворительную ярмарку.

Артём считал нашу волонтёрскую деятельность детской блажью. Он был всего на четыре года старше нас со Стасом, но уже точно знал, чего хочет в жизни. Учился заочно на экономическом факультете и планировал вместе с отцом развивать семейный бизнес.

Первый раз я увидела старшего из братьев Кудрявцевых, когда мы со Стасом заехали к ним домой, чтобы взять для меня запасные наколенники. Стас отправился за ними в дом, а я осталась ждать во дворе на садовых качелях.

– Привет, я Артём, – услышала рядом приятный мужской баритон и обернулась.

Серые, как у папы, глаза высокого широкоплечего шатена рассматривали меня с откровенным интересом.

– Его брат, – парень кивком указал в направлении, где скрылся Стас.

К тому времени, когда вернулся Кудрявцев-младший, Артём уже сидел рядом со мной на качелях и развлекал меня историями из жизни байкеров.

Стас одарил нас обоих хмурым взглядом и протянул мне наколенники:

– Вот они, идём.

А следующим вечером за мной заехал Кудрявцев-старший и увёз на мотоцикле смотреть закат над рекой.

Южное солнце огненным шаром нависало над тёмной полосой леса на другом берегу, вплетало прощальные лучи в оранжевую рябь реки, манило дрожавшей на воде золотой дорожкой. Волны с тихим шумом ласкались о берег. Время от времени слышался лёгкий всплеск, и вода едва заметными кругами расходилась от этого места. Артём объяснил, что так охотится хищная рыба.

Я ощутила на плечах его ладони, а потом он развернул меня к себе. У него оказались мягкие тёплые губы, а его неторопливые поцелуи будили приятную дрожь во всём теле.

С этого дня мы стали встречаться. Всё свободное время Тёма старался проводить со мной. Мы хорошо ладили до тех пор, пока Кудрявцев не начинал навязывать мне свои представления о жизни, что неизбежно приводило к ссорам. У меня имелись собственные убеждения, и я не собиралась их менять даже в угоду своему парню.

Я отправила Стасу в ответ смайлик с поднятым вверх большим пальцем, упала спиной на кровать и раскинула руки.

– Симба, бездельник, двигайся, – взъерошила бурую шерсть дремавшего здесь же кота, на что тот недовольно сверкнул зелёными глазами, лениво потянулся, зевнул и замурчал.

Ролики придётся отложить, пока не заживёт коленка. Но завтра я надену кроссовки и поеду помогать в зоопарк.