Глава 10

Мира

«Обернуться бы лентой в чужих волосах.

Плыть к тебе до рассвета, не ведая страх,

Шёлком в руки родные опуститься легко…»

(«Мельница» – «Лента в волосах»)

– Посиди здесь. Ни звука! – предупредил Костя и протянул мне полотенце.

Помог выбраться из душевой кабинки, закрыл дверь и выключил свет. Я осталась в полной темноте. Обмотала полотенце вокруг мокрого тела, нашла на ощупь крышку унитаза и примостилась на неё, используя вместо табурета.

Реальность настигла внезапно, напомнила о себе, вырвав из романтического тумана. Поглощённые своими чувствами, мы с Костей не то чтобы забыли о ней, но отодвинули на второй план. Наслаждались друг другом, мечтали, куда поедем и что будем делать, когда «всё это» закончится, с непонятно откуда взявшейся убежденностью, что закончится «это» совсем скоро и обязательно хорошо.

А я ведь даже не спросила у Новицкого, за что его арестовали. Поняла только, что это как-то связано с его работой. И судя по тому, что я сейчас пряталась в тёмной комнате, Костя не должен был впускать меня в квартиру. Электронный браслет контролировал, чтобы арестант не покинул помещение. Но кто сказал, что он может принимать гостей?

При взгляде на этот браслет, опоясавший, словно кандалы, лодыжку мужчины, у меня каждый раз сдавливало горло. Костя так ценил свободу, а теперь вынужден был томиться в неволе. Он напоминал хищную птицу, которую поймали, заковали металлической цепью и предлагали сделать фото скучающим курортникам.

Я не верила, что Костя мог сознательно пойти на преступление. То, что с ним случилось, – какое-то ужасное недоразумение, которое обязательно разрешится. Папа поможет, я была в этом убеждена. Но сейчас мне оставалось только скрестить пальцы, прислушиваясь к шуму за дверью, и надеяться, что всё обойдётся, а мой спонтанный визит не навредит любимому парню.

– У нас с Андреем есть идея, мы хотим её обсудить с тобой, – раздался рядом знакомый мужской голос.

Сердце споткнулось, подпрыгнуло и застучало в горле. Зажёгшийся свет на миг ослепил, отчего я зажмурила глаза, а когда открыла, передо мной в проёме двери высился Новицкий-старший.

От неожиданности он отпрянул назад и вытаращился на меня, как на привидение.

– Мира? Что за? Какого? – пробормотал он, привалившись спиной к косяку двери.

– Дядя Игорь, – щурясь, пролепетала я.

– Мальчишка! Безответственный, глупый мальчишка, – проскрипел он, смешно хлопнув себя по бёдрам и сокрушённо качая головой.

Но это были ещё не все потрясения, уготованные мне сегодня. Кровь прилила к лицу, когда у Игоря Константиновича за спиной выросла статная папина фигура.

Прижав руки к груди, я так и застыла, не в силах вымолвить ни слова.

Красивого стального оттенка радужки превратились в холодный графит, когда отец оценил представшую перед ним картину: меня, сидевшую в одном полотенце на унитазе, смятую одежду на вешалке, валявшиеся на кафельной плитке сумку и ролики. Выводы напрашивались однозначные. Папа даже не спросил, что я здесь делаю в таком виде.

– Одевайся, Мирослава, – произнёс он ровным голосом. – Отвезу тебя домой.

Отец всегда умел держать себя в руках – профессия обязывала. Но я отлично понимала, какой эмоциональный шторм скрывается за его показным спокойствием.

Приложила ладони к пылающим щекам. Не так я представляла себе момент, когда родители узнают, что мы с Костей встречаемся.

– Андрей, я хочу поговорить с тобой о нас с Мирой, – послышался немного взволнованный голос Кости. Самого парня я не видела – дверной проём был полностью занят нашими отцами.

– Ну, пойдём, поговорим… крестник, – голос папы сочился сарказмом.

Оба родителя направились в гостиную, а ко мне в ванную комнату зашёл Костя. Обнял за талию и притянул к себе.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал он и ободряюще улыбнулся.

Как только за ним закрылась дверь, я принялась торопливо натягивать одежду на влажное тело, намереваясь подслушать разговор.

Я не верила, что отец запретит нам с Костей встречаться только потому, что против него возбудили уголовное дело. Папа любил крестника, да и в мои отношения с парнями обычно не вмешивался. И всё же знать, что у дочери есть личная жизнь и застать её почти голой в квартире взрослого парня, которого считал чуть ли не сыном, – разные вещи. Очень разные, судя по мрачному взгляду, которым отец буровил меня несколько минут назад.

Одевшись, я бесшумно выскользнула из ванной комнаты, подкралась поближе к гостиной и прислушалась.

– А ты не подумал, что у неё это временное увлечение? – строго звучал голос отца. – Романтика, горы. Ты – герой, который её спас. В её возрасте легко потерять голову. Это не повод сразу тащить её в постель.

Я вспыхнула и глубоко вдохнула, намереваясь немедленно войти в гостиную и опровергнуть папины слова. Мне ли не знать, что мои чувства настоящие. Но больше возмутило другое. Папа перекладывал всю ответственность на Константина, словно я несмышлёный ребёнок. Конечно, Костя старше и опытнее меня. Но и я принимала решение быть с ним осознанно, а не под влияниемвнезапного импульса.

– Как она вообще тебя нашла? – подал голос Новицкий-старший.

– Как будто не знаете её! – хмыкнул Костя. – Если она что-то решила… – он многозначительно замолчал, а мои губы сами собой расползлись в довольной улыбке.

– Андрей, я не обижу её, – снова заговорил Костя. – Смогу сделать счастливой, обеспечить ей всё, к чему она привыкла.

– Это не отменяет того, что ты поступил легкомысленно, – возразил отец. – Мы не знаем, чем кончится твоё дело. Меньше всего нам сейчас нужны новые неприятности.

– Мне они тоже не нужны, – заметил Костя.

– Рад, что мы поняли друг друга, – резюмировал отец. – Я сейчас отвезу её домой, а ты пообещаешь, что прекратишь с ней все контакты, пока мы не разберёмся с твоими проблемами.

Повисла пауза.

– Сын, тебе дома скучно сидится? Хочешь в СИЗО*? – подлил масла в огонь Новицкий-старший.

Прятаться больше не имело смысла. Как я и предполагала, Костя рисковал, когда впустил меня в квартиру. Что ж, теперь, когда мы с ним объяснились, я готова ждать, если так нужно. Прошла в гостиную, встала за спиной у своего парня и положила руки ему на плечи. Он накрыл мою ладонь своей.

Глаза отца сузились.

– Мирослава, поехали. Тебе нельзя здесь находиться, – он поднялся с дивана и выразительно посмотрел на крестника.

Я послушно поплелась за папой в прихожую. Достала из сумки балетки, которые брала с собой на сменку, и большой пакет, чтобы сложить туда ролики. Всё время чувствовала на себе пристальный взгляд Кости.

Подошла к нему, взяла за руку, переплела наши пальцы и крепко сжала.

– Я буду ждать, сколько нужно. Чем бы всё ни закончилось, – пообещала, окунувшись на миг в аквамариновую глубину его радужек.

Положила ладонь ему на грудь, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы, не обращая внимания на хмурые лица обоих родителей. Развернулась и направилась к лифту. Мне предстоял разговор с отцом, и я собиралась убедить его, что мои чувства к Косте не мимолётное увлечение.

* * *

– Пап, Костя не временное увлечение. Я люблю его, – начала я, когда машина тронулась с места.

Отец кинул на меня косой взгляд и усмехнулся. Что говорить, у него имелись основания сомневаться в моих словах. Ещё недавно у меня были длительные серьёзные отношения с другим парнем. За это время я всё же познакомила Артёма с родителями, и он сумел произвести на них самое хорошее впечатление. Вежливый, заботливый, надёжный, перспективный. Он поставил папе на машину зимнюю резину в их автомастерской и категорически отказался взять деньги – с намёком на почти родственные отношения. Вместе с моей семьёй встречал Новый год. А на мамин день рождения принёс большой букет из роз и хризантем.

У меня до сих пор лежал в шкатулке подаренный им серебряный браслет с вставками из фианитов и розовых рубинов – на мою попытку вернуть украшение Артём заявил, что подарки назад не принимает.

Наши с Кудрявцевым ссоры и разногласия мы не афишировали, а потому моё решение расстаться с поистине идеальным парнем стало для родителей полной неожиданностью.

И вот, спустя всего несколько месяцев, я объявляю, что люблю другого. А учитывая обстоятельства, о которых Косте говорил отец, не стоило удивляться его скептическому выражению лица.

Но ведь с Костей у нас всё совершенно иначе. Я даже не представляла, что так может быть. Когда рядом с парнем чувствуешь себя настолько спокойно и надёжно. Когда он понимает тебя и принимает такой, какая есть, не стремится поучать или переделывать. Когда чувствуешь в нём родного, близкого тебе человека и легко видишь вас вместе хоть через десять, хоть через пятьдесят лет.

– Ему крупно повезёт, если он останется на свободе. Ты об этом знаешь? – заметил отец, когда у меня закончились аргументы.

Конечно, я знала. Костя сразу сказал, что такой исход его дела возможен. Но подсознательно верила: папа ему поможет, нужно только подождать. А теперь и отец сомневался, что сумеет вытащить крестника из неприятностей. По спине пробежал неприятный холодок, и я зябко поёжилась, так что папа даже прикрутил кондиционер, который работал в машине.

– Нельзя, чтобы его посадили. Это сломает его, – возразила я.

Там, в горах, Костя раскрылся с удивительной стороны. Свободный, сильный, мужественный, словно гордая хищная птица, татуировка которой украшала его плечо. Он зачахнет в неволе, а может, озлобится на весь мир.

Я готова была ждать, как и обещала. Но я слышала от папы, что зона меняет людей, и не представляла, как Костя переживёт заключение. Боялась, что вернётся ко мне совершенно другой человек – не тот, кого я успела полюбить.

– Плохо ты ещё знаешь своего парня, – голос отца заметно потеплел. – Его уже ломали мальчишкой. Теперь вряд ли что-то сможет его сломать, даже зона.

– Ломали? – насторожилась я.

– Это не то, о чём хочется вспоминать, – предупредил папа и посмотрел на меня, явно раздумывая, стоит ли рассказывать.

Но мне хотелось знать о Косте как можно больше.

– Его затолкали в машину, когда он возвращался из школы. Увезли за город и держали связанным в сыром погребе с крысами. Мы искали его девять дней, а когда нашли…

Папа замолчал. Брови его сошлись на переносице, пальцы сжали оплетку руля до побелевших костяшек. Он словно заново переживал тот момент.

– Им повезло, что их посадили, – процедил он.

Слова отца не укладывались в голове. О похищениях людей я знала только из фильмов. Тот же «Гнев»** произвёл на меня сильное впечатление. Но чтобы такое произошло в реальной жизни с близкими мне людьми – немыслимо.

– Зачем они это сделали? – прошептала я.

– Из-за денег. Игорь до сих пор винит себя в том, что случилось.

Похитителями оказались два бывших сотрудника охранного агентства Новицкого. Дядя Игорь уволил их после жалоб владельцев клубов. Последней каплей стала драка между посетителями популярного в городе клуба и этими охранниками. Серьёзно пострадала репутация агентства. Скандал кое-как удалось замять. Новицкий-старший из своего кармана выплатил потерпевшим компенсацию. Охранники, затеявшие драку, были выставлены за дверь с волчьим билетом: на новую работу им устроиться не удалось – слава бежала впереди них. И они решили, что дядя Игорь им должен.

А я ведь смутно помнила это время. Мне тогда было пять лет, Лизе шесть, и все эти дни она жила у нас. Мы вместе спали на моей кровати, носились по квартире (дом родители купили позже), лепили с мамой снеговика во дворе, катались на санках. Папу я почти не видела. И Новицкие не пришли ко мне в тот год на день рождения.

Костя после похищения несколько месяцев провёл в больнице, врачи боролись за его жизнь. А потом возникла новая проблема: мальчик закрылся в себе, словно загнанный зверь. Боялся выходить на улицу. Ночью просыпался от кошмаров. Только Джамалу удалось в итоге поставить его на ноги.

Машина давно стояла у нашего двора, а мы с папой всё говорили.

– Костя хороший парень, но сейчас неподходящее время для ваших отношений, – мягко сказал он мне напоследок. – Нам надо думать, как вытащить его из неприятностей, а он вместо этого рискует и делает глупости. Придётся подождать, пока не решится его дело. Заодно и проверите свои чувства.

Папа уехал, а я поднялась к себе и в раздумьях села на кровать. Его рассказ о похищенном мальчике не шёл из головы. Теперь я лучше понимала Костю, понимала, что ему пришлось пережить. Его дружбу с карачаевской семьёй и любовь к горному краю, который его исцелил.

Из раздумий меня вывел голос мамы – она звала ужинать. Только сейчас я вспомнила, что не ела с самого утра. День выдался насыщенным событиями, принёс мне и самую большую радость, и самое большое разочарование. Костя стал моим парнем, но чтобы мы смогли быть вместе, предстояло набраться терпения.

По кухне витали ароматные запахи приготовленного ужина. Желудок немедленно отозвался требовательным урчанием.

– Как прошёл день? – мама в уютном домашнем платье протянула мне наполненную тарелку.

– Нормально, – я подняла голову и встретилась с тёплым взглядом уставших карих глаз. – Мам, мне нужно тебе кое-что рассказать.

* * *

Потекли дни. Я скучала по Косте. Прогулки на роликах, волонтёрская помощь в зоопарке, походы в кинотеатр – всё то, что раньше составляло мой досуг, больше не привлекало меня, и я раз за разом находила причину, чтобы отказаться, когда друзья звали меня с собой.

Проснувшись утром, не спешила вставать с постели. Валялась в обнимку с котом, разглядывая на экране мобильника Костины фотографии, которые мне скинула Лиза – сделанные мною фото остались в смартфоне, который я потеряла в горах. Днём бесцельно слонялась по дому, не зная, чем себя занять.

Я ведь даже не могла позвонить, чтобы услышать голос любимого парня, не могла написать в соцсетях – суд установил ему запрет не только на общение со всеми, кроме близких родственников и адвоката, но и на пользование мобильной связью и интернетом.

О Косте я узнавала от отца и от Лизы. У папы выпытала подробности уголовного дела Новицкого. Как я и думала, парни сами стали жертвами мошенника, который их руками совершил преступление. Только ему удалось скрыться за границу, а ребятам грозили реальные сроки.

Дело было редкое и резонансное. Ещё бы, показательно наказать хакеров, взломавших известный бизнес-холдинг! Жирная галочка в послужной список следователя. Особый интерес для статистики. Когда дело дойдёт до суда, пресса наверняка заинтересуется подробностями, будет освещать процесс по всем местным, а может, и федеральным каналам.

– Рыжий тоже под арестом? – вспомнила я о третьем участнике команды.

– Рязанцев? Игнат? – отец поморщился. – За этого не беспокойся, этот не пропадёт.

Рыжий проходил по делу свидетелем. Следователь требовал, чтобы Игнат дал показания против Кости и Влада, подтвердил версию о том, что они умышленно взломали IT-систему холдинга и похитили секретную информацию. В случае отказа грозил сделать его третьим фигурантом по делу. Рязанцев юлил, и пока было непонятно, чего от него ждать.

Я помнила, как болезненно отреагировал Игнат, когда застал нас с Костей на лесной поляне во время поцелуя, и переживала, что теперь он сделает всё так, как хочет следователь.

В сентябре начались занятия в университете. Как ни странно, они отвлекали меня от хандры. Я прилежно писала лекции, решала задачи, готовилась к лабам***. Но если папа предполагал, что со временем мои чувства к Косте остынут, он ошибался. Я всё сильнее тосковала по своему парню.

– Вы оба стали просто невыносимы, с вами невозможно общаться, – жаловалась подруга, когда мы в очередной раз гуляли в сквере. – Ты говоришь только о Косте, Костя только о тебе. Завтра, кстати, несу ему продукты.

Я приложила палец к губам и, прищурившись, посмотрела на подругу:

– Кто-нибудь хоть раз видел тебя там?

Она вскинула брови:

– В смысле?

– Соседи, какой-нибудь сотрудник в форме? – нетерпеливо пояснила я. – Кто-нибудь знает, как выглядит Костина сестра?

– Вроде, нет, – задумалась Синичка. – Точно нет, – она подозрительно уставилась на меня: – Тебе зачем?

Я заговорщически закивала, подтверждая её догадку.

– Не-е-ет! – протянула подруга. – Отец и так устроил мне разнос за то, что дала тебе Костин адрес.

– Пожалуйста, Лиза! – я молитвенно сложила ладони и сделала жалобные глаза. – Мне очень нужно его увидеть.

Синичка ковыряла носком кроссовка тротуарную плитку.

– А если попадёшься? Не хочу навредить брату.

– Дашь мне свой студенческий, – мысль встретиться с любимым полностью захватила меня, мозг усиленно работал над планом. – Если бы тебя разлучили с Ромкой, я бы тебе помогла, – привела главный аргумент.

Я уже проворачивала такую авантюру, когда сдавала физику за девушку-заочницу из волонтёрской группы. Всё прошло гладко. И в этот раз, я чувствовала, всё получится.

На следующий день с пакетом продуктов из ближайшего супермаркета и студенческим билетом на имя Елизаветы Игоревны Новицкой в кармане я стояла на пороге квартиры любимого парня в том самом образе юной нимфы: расшитом незабудками летнем сарафане и коротком белом жакете. Талию пришлось стянуть широким поясом – сарафан стал мне немного велик. Волосы я распустила и тщательно уложила феном. На едва заметный макияж потратила почти час.

– И почему я не удивлён? – встретил меня Костя сияющей улыбкой.

Забрал пакет, отставил его в сторону и обнял меня, как я мечтала все эти наполненные серой тоской дни. Закрыв глаза, я блаженствовала в его руках, дышала им и не могла надышаться.

– Я обещал твоему отцу подождать, пока не закончится дело, – пробормотал он мне в макушку, поглаживая ладонью по волосам.

– Подождём, – я сильнее вжалась в него и жалобно призналась: – Так скучаю по тебе!

Сама не понимала, как я так сильно и так быстро привязалась к нему. Быть рядом, прикасаться, дышать им становилось для меня потребностью. С ужасом думала, как буду жить, если его всё же приговорят к лишению свободы.

Почувствовала, как сильные руки крепче обняли меня в ответ.

– Я тоже, солнце, – прошептал Костя. – Я тоже.

Этим же вечером за ужином я поняла по внимательному взгляду отца: он знает, что я была у Новицкого. Но папа ничего мне не сказал, и я не стала ему признаваться.

С того дня я регулярно навещала Костю. Мы держались за руки, словно школьники, болтали обо всём, строили планы на будущее. Он обещал научить меня ездить верхом, рассказывал о местах, которые обязательно покажет, когда станет свободным.

Наши свидания всегда проходили на кухне. Я не сразу поняла, что Костя просто боится сорваться, если мы окажемся в спальне или в гостиной. Он держал данное отцу слово. Но если я каждый раз умирала от желания снова испытать близость с любимым, то даже не могла представить, что скрывается за бушующим в его радужках ураганом.

Как-то раз я поделилась своими опасениями по поводу Рыжего. Но Костя только отмахнулся:

– Игнат дипломат, он выкрутится.

Новицкий был убеждён, что друг не станет свидетельствовать против него. Только меня его слова не убедили. Нужно было поговорить с Рыжим, попробовать найти другое решение. У Ромки я выяснила адрес Рязанцева и после занятий поехала к нему.

Долго звонила в дверь. Наконец, когда уже собралась уходить, щёлкнул замок, и передо мной нарисовалось помятое лицо, над которым лохматились огненные вихры. Парень несколько раз моргнул и окинул меня мутным взглядом:

– Мирок, какими судьбами?

Посторонился и жестом пригласил в квартиру:

– Проходи!

От Рыжего разило спиртным, и на мгновение я заколебалась.

– Заходишь, нет? – не слишком дружелюбно поторопил парень.

И я решилась. Игнат хмыкнул, захлопнул дверь и несколько раз с шумом повернул замок. Оглянувшись, я почувствовала себя мышью, попавшейся в мышеловку.

____________

*СИЗО – следственный изолятор, предназначен для содержания подозреваемых и обвиняемых, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано заключение под стражу.

** «Гнев» – фильм 2004 года режиссёра Тони Скотта в жанре криминальной драмы и триллера о похищении в Мексике девятилетней девочки.

*** * Лаба - лабораторная работа (студенческий сленг)