Эпилог

Матвей

Полтора года спустя

В клубе, как всегда было оживленно. Оглушающая музыка, обжигающие софиты, пьянящие запахи - ничего не менялось. Прошло слишком много времени после последнего моего посещения, но, несмотря, на это, казалось, что я был тут буквально вчера.

А сидящие рядом Головин, Торопов и Яроцкий вообще напоминали мне мою бурную дикую молодость, где я не знал меры ни в чем. Девочки, алкоголь, необузданная страсть и мнимая вседозволенность. Но это были только воспоминания. А реальность была другой. И она меня устраивала.

Рядом со мной сейчас были мои самые близкие люди. Мои самые лучшие друзья, без которых я не видел смысла своей жизни. Нет, я бы без них справился, но мне было намного спокойнее и комфортнее, когда я знал, что они рядом. Где бы не находились.

Собраться чисто мужской компанией, без жен и детей, было моей идей. Мы слишком давно не собирались, и каждому из нас было что рассказать и чем поделиться.

Я наблюдал за своими друзьями сквозь бокал с водой.

Они расслабленно развалились на диване, и периодически чокаясь стаканами с коньяком, вели задушенный мужской разговор. Обсудили все. Начиная с работы, и заканчивая детьми Головина и второй тяжелой беременностью Насти Яроцкой, которая буквально через пару недель должна была родить Даньке еще одного сорванца.

Рыжий был на седьмом небе от счастья. Он болтал без умолку, рассказывая, как носится с Настей, выполняя все ее капризы, и как с нетерпением ждет дня икс. В его глазах было столько радости и гордости, что перебивать Яроцкого никто не решался.

Разве что Головин. Который был уже дважды папой и знал о детях не понаслышке. Даня и Максим делились впечатлениями о беременности своих жен, совершенно не смущаясь того, что были похожи на двух несмолкающих подружек, которых сами не так давно тролили за пустую болтовню.

Торопов в разговоре не участвовал. Он, так же, как и я, наблюдал за друзьями. Но я периодически вставлял хоть какие-то эпитеты, а Влад молчал. И я не знал, что думать.

У него с Машей была потрясающая семья. Дружная, крепкая. У них был усыновленный взрослый сын. Но своих детей почему-то не было. Торопов все время отмахивался от наших вопросов о потомстве, говоря, что они не торопятся, но уже довольно длительное время каждый из нас знал, что у них в этом вопросе проблема.

Никто из нас не лез к нему в душу. Все старались не заострять внимание на этой теме, но каждый из нас, чувствовал себя немного виноватым.

Кроме меня. У нас с Катей пока тоже не было детей.

Барби упорно грызла гранит науки, забив на все в этой жизни. Ну, опять же кроме меня. Да и как на меня можно забить, если мы почти год назад сыграли пышную свадьбу и уже давно живем в одной квартире. И сейчас у нас все просто замечательно, хотя до этого дня пришлось хлебануть по самое не хочу.

Сначала мы никак не могли решить вопрос с Владом. Он уперся рогом, что я не подхожу его сестре никаким боком. Торопов утверждал, что он знает меня с такой стороны, с которой Кате лучше не знать меня, и вообще не стоит связываться со мной. Правда при Кате Влад молчал. Он просто твердил, что мы не подходим друг другу, и повторял, что у нас ничего не получится. Но стоило мне с ним встретиться наедине, так у меня уши в трубочку сворачивались от его упреков. Слава Богу, он больше на меня не кидался, и та драка была единственной. Хотя у меня кулаки чесались. До безумия хотелось расквасить и его нос за его упертость.

С другой стороны, я его понимал, как никто другой. Торопов действительно знал о моих демонах не понаслышке. Ведь именно с ним во времена молодости мы куролесили так, что вспоминать стыдно. И, возможно, будь я на его месте, то тоже бы взбрыкнул и не доверил бы свою сестру такому разгильдяю и бабнику. Нет, Влад знал, что я смогу обеспечить его сестру, смогу быть ей надежным плечом, но он не был уверен в моей верности. Для него я был слишком падок на женский пол. Слишком непостоянным я был в молодости. А Катя не переживет предательства.

Слышать о том, что я давно изменился и люблю его сестру больше своей жизни, он не хотел. И я почти отчаялся получить его одобрение и увидеть поддержку в его лице. Он готов был потерять друга и сестру одновременно, но не мог позволить быть нам вместе. И это было полным трешем.

Все изменилось в один летний вечер. Катя вернулась домой после учебы вся зареванная, но счастливая до чертиков в глазах.

Она кинулась мне на шею и довольно пробормотала:

- Мой брат идиот, но теперь он в нашем окопе и больше не будет нам мешать!

Я был рад. Хоть и не понимал, чем она пожертвовала, чтобы переубедить Торопова. Но Барби от меня ничего не скрывала. Сразу после того, как немного успокоилась, он выложила мне весь разговор между ними.

Я был в очередной раз поражен своей девушкой.

Она вывернула всю свою душу наизнанку перед Владом и просто попросила дать ей возможность быть счастливой. Брат не выдержал и благословил свою сестру на отношения со мной.

Мне, конечно, было немного не по себе, что это не я решил вопрос с Тороповым и его баранизмом, но глядя в Катины счастливые глаза и чувствуя ее умопомрачительные поцелуи, готов был забыть обо всем. Меня, кроме ее счастья и спокойствия, не волновало ничего.

- Я тебя убью, Соколов, если узнаю, что она из-за тебя пролила хоть одну слезинку! Не дай Бог тебе ее обидеть! - прошипел Торопов, когда мы в очередной раз остались с ним наедине.

Мне хотелось ему врезать. Но это был не выход. Поэтому пришлось поступить мудро и просто промолчать. А уже со временем, когда Влад действительно видел, как Катя менялась на его глазах в моем присутствии, ему ничего не оставалось, как заткнуть свой язык в задницу и принять наши отношения.

И даже настал такой момент, когда на посиделках на даче у Яроцких, Торопов выпил лишнего и признался:

- Я знаю, что лучше тебя ей никого не найти. Ты правда хороший друг и, надеюсь, хороший парень. Просто она одна у меня и ей за свою короткую жизнь хватило. Она сломается, если ты ее предашь. И уже не выберется. Поэтому просто береги мою сестру, Соколов! Просто береги... И, извини, что я такой говнюк! Но по-другому не могу...

- Она сильнее, чем ты думаешь, и я миллион раз говорил тебе, что люблю ее. Поэтому, не ссы. И. Извинения приняты.

Да и не мог я по-другому. Торопов был одним из самых лучших моих друзей. Да и воевать с родным братом любимой девушки - это заочно пустить счастливую жизнь под откос. И в этой войне смысла не было. Нам с Катей не нужен был враг. Нам нужен был сообщник.

Потому что с Тороповым-старшим нам повезло меньше..

Для отца Кати я был другом его сына. Башковитым, толковым парнем, который помог раскрутить неплохой бизнес, а потом еще и поднять его на довольно высокий уровень. Не более. Больше у меня не было ничего. Ни породистой родословной, ни состоятельной семьи, ни многомилионного счета в банке. Парень с улицы, сирота и беспризорник. Я был не их уровня. Вроде далеко не бедный, но не настолько богат, чтобы стать мужем Барби. И его не интересовало, что нас с Катей связывали настоящие чувства.

Катя с самого рождения была для него выгодной инвестицией, которую растили, баловали по своему усмотрению. Ее будущее давно было расписано, а то, что она немного отошла от давно продуманного плана - так это поправимо. Пусть немного подуркует, за то потом будет послушной и примерной женой. Совсем непослушного и нисколько не примерного Дамира Авлоева. Вот он точно их круга. У его отца бизнес по всему миру, он почти владелец всех заводов и пароходов. А если две влиятельных семьи объединяться, там еще и полпланеты выкупить можно будет. А то, что кроме денег и статуса у этого Дамира еще и увлечение наркотой и не совсем традиционным сексом, так это неважно.

Я был зол. Я ревновал жутко. Катя не давала ни одного повода для ревности, но стоило мне услышать имя этого урода, я просто зеленел от злости. Готов был порвать его на куски. И только любовь Кати помогала держать себя в руках.

Она вообще сделала очень много для наших отношений. И я не понимал, как я сразу не увидел, какая она по-настоящему милая, добрая и просто потрясающая девушка.

Первое время мы продолжали скрывать наши отношения от родителей Кати. Решили, что пока не стоит кричать на весь мир о нашей любви. Ну, хотя бы до тех пор, пока Влад не примет наши отношения и не согласится помочь нам. Как только заручились поддержкой Катиного брата, сразу решили взять быка за рога. Катя пригласила меня на семейный ужин, где в окружении всех Тороповых и объявила меня своим парнем.

Я бывал раньше у Тороповых. И далеко не один раз. Когда наш бизнес только набирал обороты, мы часто с ребятами приходили за советами и помощью к отцу Влада. И никогда я не видел во взгляде Владимира Торопова призрения, отвращения, как и восхищения и благосклонности. Торопов-старший всегда был вежлив, холоден и равнодушен. Но только не в этот раз.

Нам с Катей удалась вывести его из себя. Он побледнел, отложил в сторону столовые приборы и на Катино объявление пробасил:

- Только через мой труп.

Напряжение было зашкаливающим. Под его взглядом застыло все вокруг. Даже мы. И никто не решался что-то сказать.

Я не боялся Торопова-старшего. Просто знал, что он для себя все решил, и что бы я сейчас ни сказал, все выглядело бы, как блеяние трусливого козленка. И мне ничего не оставалось, как встать и уйти. Вместе с Катей. Мне следовало забрать ее.

Но я не успел. Катя молча встала и вышла из столовой. Но даже в ее отсутствие никто не произнес ни слова. Ни Влад, ни Торопов, ни я. Мы с Владимиром испепеляли друг друга глазами. Если бы взгляд убивал, он сделал бы это не задумываясь. Я видел в своей жизни такие взгляды ни один раз. И радовался, что был с ними знаком. Благодаря этому мне хватило смелости выдержать этот взгляд и не начать унижаться, распинаясь в оправданиях и просьбах.

Катя вернулась через несколько минут и я выдохнул с облегчением. Потому что где-то в глубине души опасался, что у нее началась истерика из-за того, что ей не удалось добиться своего, и она попросту сбежала, оставив меня одного расхлебывать свалившуюся проблему. Но в очередной раз моя кукла убедила меня, что я, как всегда, недооцениваю ее.

Она переоделась в джинсы и свободную футболку, за плечами небольшой рюкзак и на сгибе локтя светлый пиджак, что говорило о том, что аудиенция закончена. Барби подошла к отцу и положила на край все карточки и ключи от машины.

- Мне жаль, пап, что мое счастье так дорого мне обходится. Но это мое счастье, и я буду за него бороться.

Катя посмотрела на меня, я ободряюще ей улыбнулся и встал из-за стола.

- Спасибо за ужин. Все было невероятно вкусно, - я улыбнулся маме своей девушки и вышел из-за стола.

Взяв Барби за руку, я потянул ее к выходу. Она не сопротивлялась и даже всем улыбнулась на прощание, но я чувствовал, какими ледяными были ее руки и как она дрожала.

- Еще один шаг и у тебя больше нет семьи! - разъяренный голос Владимира Торопова прилетел нам в затылки.

Катя остановилась. Несколько секунд она стояла в тишине, а потом, глядя мне в глаза, заявила: - Я так устала сегодня. Поехали домой.

И мы поехали.

Но не далеко. Потому что Барби все-таки накрыло. Пока мы ехали, она судорожно сжимала кулачки и смотрела в боковое окно. Но чем дальше мы отъезжали, тем хуже ей становилась. А уже на середине пути я заметил, как на ее щеках появились блестящие дорожки.

Я остановил машину на обочине. А Барби завыла. Протяжно и надрывно. Так, что я испугался до чертиков, но все равно притянул ее к себе и практически усадил на колени. Она плакала. Громко, долго и захлебываясь слезами. Я пытался, что -то говорить, чтобы успокоить ее, но она меня не слышала. Я не знаю, сколько времени прошло, прежде, чем она немного успокоилась, подняла голову от моего плеча и заглянула в мои глаза:

- У меня больше ничего нет, - ее голос был тихим и сиплым. - И никого. Я теперь тоже сирота. Я теперь сама по себе. У меня в рюкзаке кроме пары трусов, носок и футболок больше ничего нет. Мне теперь очень страшно. Как никогда. И если, Соколов, я тебе такой не нужна, то лучше скажи сейчас. Возможно, я еще смогу вымолить себе прощение у своего тирана-отца. Возможно у меня больше никогда.... Либо просто скажи, что...

- Я люблю тебя, - я перебил Катю. - И никому не отдам. Верь мне, мое солнце, и все у нас будет хорошо.

Поступок Барби был просто фантастическим. Она не задумываясь отказалась от своей семьи, показав мне свою любовь. И если я пообещал целую жизнь, чтобы показать, как я люблю ее, то ей хватило пары минут. И я знал, что все это был искренне и по -настоящему. И я просто не мог просрать такое счастье. Поэтому еще крепче прижал ее к себе:

- У нас все будет хорошо. Обещаю. Мы с тобой теперь единое целое. У тебя есть я! И это никогда не изменится. Моя любовь навсегда, Барби. До тех пор, пока я дышу!

Когда Катя немного успокоилась, мы выдвинулись дальше домой. С этого дня Барби переехала ко мне. Скрывать нам было больше нечего. И оправдываться было не перед кем.

Этой ночью Барби прижималась ко мне так, словно боялась, что я просто растворюсь в воздухе. Я чувствовал ее страх каждой своей клеточкой. Но ничего не мог сделать, чтобы избавить ее от него. Разве что только еще крепче прижать к себе и надеяться, что ее упертый богатенький папочка одумается в ближайшем времени и уже позволит Кате стать свободной и счастливой.

Но все оказалось не так просто, как нам хотелось.

Первые две недели было затишье. От отца Кати не было новостей. И Катя считала это не слишком хорошим знаком. Влад, который звонил нам каждый день лишь подтвердил опасения Барби. Все его разговоры с отцом заканчивались его категорическим отказом. Не хотел он видеть меня своим зятем, хотя мы с Катей даже не поднимали вопросы о браке. Нам было достаточно того, что у нас было.

Торопов-старший начал свою игру без резких движений. Мы сразу даже и не поняли, что он уже сделал первый шаг.

Сначала мне отказала компания-застройщик в покупке новой квартиры. Место было потрясающим, а квартира просто мечтой. Она идеально подходила для нас с Барби и наших будущих детей. Огромная, светлая, с кучей комнат. Неважно, что туда нужно было вложить еще много средств и сил. Главное, она понравилась нам обоим. С первого взгляда.

Я долго и упорно пытался выйти на застройщика. Но он словно сквозь землю провалился и каким-то чудом избегал встреч со мной.

Потом у Кати начались проблемы в универе. Ее заваливали так, что она ночи напролет не отрывалась от книг. Потому что даже подумать не могла о том, чтобы ее отчислили.

- Только не сейчас, - повторяла она и продолжать штудировать тонны макулатуры.

А преподы зверели с каждым днем. И продолжали требовать от нее невозможного.

Катя спала по три-четыре часа в день, похудела и с виноватым взглядом выбирала конспекты и учебники вместо меня. А я злился от нехватки ее внимания. Все понимал, но слишком скучал по ней. Хотелось больше проводить с ней времени и просто чувствовать ее рядом, а не заставать ее рано утром или вообще посреди ночи, пишущей курсовые, доклады и рефераты.

Но даже тогда ни одни из нас не догадался, что это проделки горячо любимого нами товарища Владимира Торопова. Мы даже начали ссориться и дуться друг на друга. Но списывали все на нервы, недосыпы и совместный быт, к которому мы едва начали приспосабливаться.

И только после того, как моя задумка со спортивным центром для детей-сирот начала трещать по швам, я понял откуда растут ноги у наших проблем. Отказы поставщиков, возмущения рабочих и их забастовки без уважительных причин, блокировка моих счетов в банке и незапланированные проверки различных органов. Я думал сойду с ума. А когда сложил два плюс два, картина сама встала на место. И я готов был поаплодировать Катиному отцу. Так мастерски и без особых усилий посеять между нами непонимание и раздор, просто отобрав у каждого из нас мечту, сделав нас слабыми и уязвимыми, - ну, тут без оваций никак.

И самое страшное, я не знал, как помочь себе. Тягаться с многомилионной компанией Торопова, его известным именем и юристами-акулами у меня не было сил и возможностей. Он стер бы меня в порошок за несколько дней. И я бы снова оказался на улице.

Расчет Торопова был прост. Я разоренный, раздавленный, без жилья и Катя без своего универа - мы вряд ли бы удержались вместе. Нас отнесло бы в разные стороны так, что вряд ли бы мы решились приблизиться вновь друг к другу. Но Владимир Торопов ошибся. Он просчитал все, кроме одного. Он совсем не учел, что наши чувства с Катей - это не блажь. Это по-настоящему и на всю жизнь. И никакая разрушенная мечта, или две, три, а тем более он, не разлучит нас.

О проделках отца Катя узнала одновременно со мной. И ревела потом полночи. Решила, что все мои проблемы из-за нее. И ей будет лучше уйти. Только вот найдет куда. К отцу возвращаться она не хотела. Не смогла находиться рядом с ним и делать вид, что все в порядке. А я испугался снова. Я был не готов потерять Катю. Тем более так глупо. Но, ничего сделать не мог.

Ни мои старые связи в криминальном мире, ни бесполезные разговоры с Тороповым, ни Влад - ничего не помогало. А Катя продолжала гаснуть на моих глазах, переживая за меня и мой новый бизнес, не понимая, что без нее мне белый свет не мил.

Это были тяжелые несколько месяцев. Катя ругала себя, плакала по ночам, а я до чертиков боялся, что, вернувшись однажды домой - не застану ее в нашей съемной квартире. Не знаю, сколько бы все это продолжалось, но я понял, что пора завязывать со всем этим, пока Торопов не добился своего.

Катя была дома, когда я вернулся. В моих шортах и майке, со своей любимой гулькой на голове, она жарила картошку. Попробовав однажды ее в моем исполнении, она просто влюбилась в это блюдо и, если честно, натаскала свои навыки по жарке почти до моего уровня. И не только картофеля. Медленно, но уверено Катя осваивала кулинарию и нашу кухню, и вполне сносно. Будь у нее немного больше свободного времени и душевного спокойствия, она стала бы отличным поваром.

- Блин, Матвей, ты уже вернулся? Я еще ничего не успела приготовить. Если ты потерпишь немного, то все скоро будет готово. - Она даже не повернулась. Снова плакала.

Я подошел и обнял ее за талию, крепко прижимая к себе. Барби напряглась, но не отошла. Выдохнула, а затем расслабилась в моих руках. Это был идеальный момент.

- Кать, давай поженимся?

Она обернулась так резко, что едва не сбила меня с ног. Ее бездонно-голубые глаза расширились в удивлении, а рот приоткрылся в изумлении. Я улыбнулся. Уже столько времени мы вместе, и провели не одну ночь, а я до сих пор заводился с полпинка. И только серьезность ситуации и вопроса не позволила мне притянуть Катю к себе и забыть обо всем, что происходило в последнее время в нашей жизни.

- Нет.

Ее ответ был настолько неожиданным, что мне даже пришлось помотать головой и убедиться, что я не ослышался.

- Не понял.

- Нет.

- Почему?

Катя грустно улыбнулась, склонилась к моей шее, медленно втянула воздух, а затем снова посмотрела на меня:

- Ты очень хороший, Соколов, и я очень тебя люблю, но не хочу, чтобы ты женился на мне, чтобы потерять все. Мой отец не отступится и лишит тебя всего. Пока я рядом, у тебя не получится ничего.

Я не ошибался. Катя действительно решила, что все мои проблемы из-за нее и решить их можно, только уйдя от меня. Этого я допустить не мог.

- У меня не будет ничего, если тебя не будет рядом. И ты это знаешь, госпожа будущий доктор. Так что давай обдумаем все плюсы, минусы, выберем дату, я тебя похищу, и мы тайно поженимся.

Катя поджала губы, а ее глаза заблестели от набежавших, но еще не пролитых слез. А меня передернуло. Мне так хотелось, чтобы она улыбалась, как можно чаще, но в последнее время это желание перешло в разряд практически неисполнимых.

- Барби, только не плачь! Ради Бога! Если ты хочешь предложение в Париже и королевскую свадьбу, то обещаю, что все будет. И даже курорт с белым песочком и церемония бракосочетания по местным традициям, а потом еще и целый альбом фотографий. Но немного позже. Правда. Обещаю.

Все-таки она заплакала. Сквозь смех. Стукнула меня кулачком по плечу и просипела:

- Дурак, ты Соколов! Я согласна с тобой на что угодно, просто мне страшно. И больше всего за тебя!

- Ну, это решаемо! Я буду всегда рядом, чтоб было не страшно. Хочешь в универ, буду с тобой ходить? Стройка у меня все равно заморожена.

Теперь Барби смеялась. Плакала и смеялась одновременно. А потом целовала меня и весь вечер признавалась в любви. А я урчал от удовольствия. Это был еще один самый лучший момент в наших отношениях, который хотелось запомнить.

Барби согласилась стать моей женой. Это было просто из области фантастики. И мне действительно хотелось сделать ей красивое предложение и свадьбу, о которой мечтает каждая девочка. Но выхода сейчас не было. Чтобы Торопов-старший не разлучил нас окончательно, пришлось играть по его правилам.

Мы расписались тихо и без огласки. О нашем бракосочетании никто не знал. Только мы и проверенный человек, который организовал нам тайную роспись. Правда пришлось отвалить ему неплохую кучку денег, которую я занял у Макса, но это того стоило. Катя от счастья просто порхала.

Она целых две недели не находила себе места, пытаясь придумать, в чем мы пойдем. В классических нарядах мы не рискнули, но все же хотелось, чтобы этот день запомнился. Барби перелопатила весь интернет. Шотландский килт, костюм Шрека и Фионы, Мальвины и Пьеро - ее кидало из стороны в сторону. Но все же мы остановились на обычных голубых джинсах и белых футболках, на которых были напечатаны рисунки о любви с вкладышей от жвачки, популярной в девяностые годы прошлого века.

Церемония была короткой, но волнительной. Руки у Барби дрожали, когда я одевал простое золотое колечко на ее палец. Но все же она справилась с эмоциями и даже смогла с первого раза окольцевать меня, чему я был безумно счастлив.

Из здания дворца бракосочетаний мы вышли счастливые и свободные, как птицы. Соколовы.

Я даже о таком и не мечтал. Но самое главное, я был уверен, что в этот раз я поступил правильно. Сделал все, так как надо и теперь у нас с женой все наладится.

Для Кати я приготовил сюрприз. Вместо того, чтобы вернуться домой, мы поехали в клуб. Там нас ждали заранее приглашенные Влад с Машей, Головины, Яроцкие и даже Лиза. Они не знали по какому поводу праздник, но пришли все. И Катя не знала, что все придут. Поэтому сначала она была немного ошарашена. С Машей у нее были прохладные ровные отношения, а с Лизой они не виделись очень давно. Но девчонки были искренне за нее рады и день нашей свадьбы стал еще и днем примирения лучших подруг. За этот день было пережито много разных эмоций. Страх, волнение, удивление и конечно, нескончаемый поток безграничного счастья. Были слезы, смех, разговоры по душам, поздравления, алкоголь и танцы до упаду. Я никогда не видел Катю такой довольной. Ее глаза просто полыхали от счастья. И это видел даже ее брат. Который, к нашему счастью, вел себя достойно и даже не только порадовался за нас, но и искренне пожелал совет да любовь нашей семье

Возвращались домой мы уже поздно ночью. Уставшие, выжатые, словно лимон, и даже протрезвевшие. Ну и счастливые. Катя по дороге домой в такси спала на моем плече, а от остановки не выпускала мою руку из своей ладони. И все было тихо и спокойно. У нас было желание одно на двоих. Добраться до дома и уже немного отдохнуть, приняв душ и завалившись на кровать. Но ему было не суждено сбыться.

Нет, усталость у нас сняло, как рукой. У обоих. Намного раньше запланированного возвращения домой. А если быть точнее, то стоило нам приблизиться к подъезду и увидеть огромный, почти на весь двор бронированный внедорожник. Он занял почти все свободное место. Но ступор у нас вызвала не эта огромная махина, а человек, который в окружении охраны стоял рядом с ней.

Деловой, злой, и явно уставший поджидать нас здесь.

Владимир Торопов собственной персоной.

Он стоял под фонарем, но все равно было трудно различить эмоции, застывшие на его лице. Дорогой костюм, сжатые губы и прищуренные глаза, напряженная поза с выпрямленной спиной и засунутыми руками в передние карманы брюк, все говорило о том, что нас ждали очередные неприятности.

Мы застыли в нескольких шагах от отца Барби. Моя жена спряталась за моей спиной и крепко сжала мою ладонь. Мне даже показалось, что я не слышу ее дыхание.

- А вот и молодожены, - протянул Торопов, окидывая нас тяжелым взглядом с головы до ног. В его голосе не прослеживалось ни одной эмоции, и я совершенно не знал, к чему готовиться.

Умом понимал, что на дворе уже давно не средневековье, но своими глазами видел, как людей похищают прямо посреди улицы. А этим амбалам за спиной Торопова даже напрягаться не придется. Мне пулю в лоб, а Катю в машину, и никто не вспомнит как нас звали. А тот факт, что родитель в курсе нашего бракосочетания, никак не добавлял уверенности в том, что нам привезли подарки и искренние поздравления.

- Чем обязаны?

Мой голос не дрожал. Да и не страшно было. Если только за Катю.

- Что, даже в свое уютное семейное гнездышко не пригласите? - Торопов усмехнулся. Он явно чувствовал себя в своей тарелке.

- Пап, не надо... Пожалуйста...

Катя подала голос неожиданно. Для всех.

Торопов долго смотрел на свою дочь, потом кивнул своей охране, и они тут же исчезли в машине. Только тогда Катя вышла из-за меня и сделал несколько шагов по направлению к отцу.

Я последовал за ней.

Хотелось спрятать ее, попросить, что бы ушла, уберечь, но я знал, что Кате есть что сказать и она меня даже не услышит. В тот момент я мог ее только поддержать. Что я и сделал, сжав крепко ее ладонь, давая понять, что я рядом, что бы ни случилось.

- Пап, хватит, - Катя говорила тихо, но мы ее слышали отчетливо, - мы же ничего тебе плохого не сделали. Отпусти нас.

- Да я вас и не держу., - Торопов развел руками.

- Только кислород перекрыл.

- Перекрыл!

- А мы не сдадимся!

- А я рад!

Я наблюдал за перепалкой отца и дочери и не понимал, что происходит.

- Рад? За что? - голос Барби предательски задрожал.

- Глупая ты еще у меня и влюбленная., - Торопов тяжело выдохнул и сделал шаг навстречу к нам. - Ничего не слышишь и не видишь вокруг. Я тебе говорил, что ради тебя горы сверну. И слез твоих видеть не хочу. Особенно из-за мужиков.

- Пап! Я не понимаю тебя.

- Ты правда думаешь, что для меня имеет значение, кого выбрало твое сердце? Сына нефтяного магната, ветреного фотографа, сироту из детского дома или талантливого перспективного программиста? Вообще насрать! Я со своими возможностями вам рай могу нарисовать на три жизни вперед! И даже не замечу, что пальцем пошевелил! А вот твои слезы и мольбы больше слышать не хочу! Если выбрала, то и он пусть тебя выберет. Чтобы между вами не было. Как бы тяжело вам не было.

Мы стояли и смотрели на раскрасневшегося Торопова и офигевали.

Мне было мерзко все это слышать. Осознавать то, что он проверял меня на вшивость, заставляя страдать свою дочь - удовольствие такое себе. Хотелось ему врезать. Прямо в нос.

- Пап, ты проверял нас что ли? - Катя всхлипнула.

- Чувства... твоего мужа... Я же вижу, как он тебя привязал к себе. Ты из семьи ушла... все ради него бросила. И если бы сбежал, ты бы без него жить не смогла. Или я ошибся?

- Пап! Это жестоко! Неужели нельзя просто поверить словам!

Как же я был зол на Катиного отца. Я даже не понимал, как удерживаюсь на месте и молчу. Я просто сжимал кулаки и с шумом выдыхал воздух.

Это был разговор между отцом и дочерью, и моя правда могла бы все испортить.

- Жестоко? Пару месяцев пожить в условиях, в которых люди живут всю жизнь? И даже если это так, я теперь точно знаю, что твой муж тоже тебя любит и не свалит в туман при первых же трудностях. Можете дуться на меня, сколько хотите! Но это мое решение, и оно было единственным правильным решением для меня!

- Пааап. Зачееем?

- Как обиды пройдут, мы с мамой будем рады вас видеть у нас дома. Все-таки не каждый день дочь замуж уходит.

Торопов многозначительно посмотрел на меня. В его взгляде было много чего. И надежда, и одобрение, и даже волнение. Но я не готов был это видеть и принять в ту минуту. Я был согласен с Барби, что его метод был далеко не из приятных. Мне было ровно, что он творил. Если бы не Катя, я мог бы развязать войну, в которой проиграл бы, но это была бы другая история.

А у меня была Катя. И видеть ее страдания и не иметь возможности все исправить - это и правда жестоко.

Не дождавшись от меня ответа, Торопов развернулся и пошел к машине. Через минуту мы с Катей стояли во дворе вдвоем, и только еще не осевшая пыль напоминала о том, что здесь недавно был ее отец.

- Прости. Я не знала, что он так может., - прошептала моя жена.

Она снова плакала, уткнувшись мне в шею.

На кого я не держал зла, так это точно на нее. И не в чем не винил. Она просто снова оказалась жертвой обстоятельств. А сил искать виноватых и справедливость ночью посреди двора после насыщенного событиями дня тоже не было.

- Выкинь это из головы, госпожа Соколова. И хватить уже реветь. Завтра будем разборки чинить. А сегодня у нас брачная ночь. И пусть я только и думаю о том, как оказаться в кровать и просто уснуть, ни за что в жизни не откажусь от твоего сопения у себя под боком.

- Угу, - согласилась Катя, размазав слезы по щекам.

Я взял ее за руку и потащил к подъезду. Она не сопротивлялась.

- Все так странно и сложно.

- Забей... Утро вечера мудренее...

А на следующий день все оказалось, так как я и предполагал. Утро действительно оказалось мудренее и началось не с наших переживаний и причитаний, а от череды ранних звонков и какой-то непонятной суматохи. У меня разблокировали все счета, о чем все банки мира решили уведомить меня по телефону, да еще и не раз, поставщики наперебой предлагали свои услуги, снова нарисовался риелтор и предложил вернуться к покупке выбранной квартиры, и даже у Кати неожиданно все хвосты превратились в автоматы за отличную учебу и ей осталось лишь приехать, проставить недостающие отметки и со спокойной душой наконец отправиться на долгожданные каникулы.

Мы были настолько удивлены и ошарашены этим утром, что времени на обмусоливание вчерашней ночи просто не было. Нас завалили неожиданно свалившимися заботами и делами. И нам ничего не оставалось, как срочно вклиниваться в новый жизненный ритм.

Я понимал, что Торопов дал мне зеленый свет. С этого дня мы с Катей могли больше не бояться трудностей и строить нашу совместную жизнь, как нам заблагорассудится. Никто нам больше не собирался мешать.

Но почему-то радости от этой новости я не испытывал. Последние месяцы были не слишком сладкими, и просто так горечь одним лишь взмахом руки выветрить было невозможно. Оставался неприятный осадок, который портил настроение и воздух вокруг. До безумия хотелось высказать все отцу Кати и послать его на всем известные веселые буквы. Мне бы сразу стало легче.

Но я не мог этого сделать. Я просто знал, что это расстроит Катю. Поэтому пришлось засунуть язык в задницу и сделать вид, что я счастлив до умопомрачения.

Нет, Барби не кинулась сразу к отцу и не простила ему все одним махом. Она дулась, злилась, высказывалась в его адрес не слишком лестно, но я понимал, что это все временно. Однажды Катя простит отца. Потому что он отец. Потому что она его любит. И как бы я не был прав сейчас, потом мне могло все аукнуться. Поэтому я выбрал нейтралитет. И не прогадал.

Чтобы немного отвлечься от этой мерзкой истории с проверкой, я решил выполнить одно и своих обещаний, данное Барби. И буквально через две недели мы с моей женой отбыли на Мальдивы, где у нас была свадебная церемония в романтическом стиле, профессиональный фотограф, море фотографий и отдых, где не было никаких проблем и забот. Белоснежный песок, лазурная вода, пальмы, как в рекламе, палящее солнце, а самое главное, жаркие ночи в объятиях друг друга, - это был чистейший кайф.

Катя была счастлива. Она просто порхала. Влажный блеск в ее глазах и довольная улыбка меня самого возносили до небес. Я к своему удивлению был готов еще раз пережить это ритуал, если бы она только попросила.

Домой мы вернулись отдохнувшие и еще больше влюбленные друг в друга. Мы теперь точно знали, что ни у кого не получится нас разлучить. Никогда.

После отдыха я сразу окунулся в работу. За время простоя навалилась столько дел, что мне приходилось пропадать на стройке с раннего утра и до поздней ночи без перерыва на обед и, конечно, без выходных. А вот Катя, наоборот, начала маяться от безделья. До начала занятий было еще предостаточно времени, а вот забот у нее никаких. Только куча свободного времени, которое она не знала, как использовать. Встречи с подружками и шоппинг - это было ее единственное развлечение. И через некоторое время я увидел, как Катя заскучала. И эта тоска не давала ей покоя. Настолько, что Катя сорвалась и поехала вместе с братом к родителям, где и помирилась с отцом.

Свою встречу с ними она не скрывала от меня. Призналась в тот же день. И слезно умоляла меня поехать в следующий раз с ней в ее отчий дом. Ей хотелось, а меня совсем не тянуло. И я отмазывался, как мог. До тех пор, пока не понял, что Барби переживает по этому поводу. Поэтому меня хватило ненадолго. Ну, не мог я смотреть в ее грустные глаза и потом спокойно засыпать.

Пришлось соглашаться.

И одним солнечным воскресным днем мы оказались на даче у Тороповых, где кроме нас и родителей Барби, присутствовали Влад и Маша.

Такой показательный семейный сбор, где я чувствовал себя не в своей тарелке. И чтобы не выдать себя, принялся запивать нежнейшее мясо с костра водкой. Влад не отставал. И самое интересное, что Торопов-старший тоже. И в итоге получилось так, что к вечеру мы все трое довольно изрядно напились.

Это был идеальный момент для меня. Конечно, со стороны можно было подумать, что я трус и только прилично налакавшись могу пойти против Торопова, но это не так. Я его не боялся. Я просто слишком дорожил Катей. Не хотел ее расстраивать. А вот огненная вода притупила все мои чувства и мне казалось, что мне теперь море по колено.

Мои кулаки судорожно сжались. Я сквозь прищуренные глаза наблюдал за тестем.

- Матвей, не надо! - Влад качал в разные стороны головой.

Даже будучи хорошо выпившим, мой друг понял, что я задумал.

Мой тесть тоже. Он посмотрел оценивающе на меня и спросил:

- Навалял бы мне сейчас? Да?

Даю руку на отсечение, что в одно мгновение он протрезвел. Чистый взгляд, ровный голос

- словно это не он пил с нами.

- Ну, если очень хочется, то давай, всыпь мне как следует! - продолжил Торопов. Он расслабленно сидел в плетеном кресле и нисколько не боялся ни меня, ни того, что будет, если я приму его предложение. - Я бы всыпал. Потому что молодой и горячий. А если мудрый и уже стареющий мужик - то понял бы сам себя. И я нисколько не жалею о том, что сделал. Я люблю Катю. Она у меня единственная принцесса и смотреть, как она будет убиваться по тебе, захлебываясь слезами и валяясь у меня в ногах - спасибо! Увольте!

- Она плакала из-за меня? - я пока еще не въезжаю о чем говорит мой тесть, но злость сменяется беспокойством.

- Когда я хотел стереть тебя в порошок. За то, что руки распустил. Я тебя всегда уважал. Во многом даже бы поставил своему сыну в пример. Но вот как зятя никогда не рассматривал. И признаюсь, честно, был шокирован выбором Кати. Думал, она играется.

Просто делает мне все назло. А потом увидел, что ты - это ее жизнь. Ты не только в ее голове. Ты в ее крови. В ее сердце. И я просто не мог допустить игры в любовь с твоей стороны. Я знал, что ты крепкий орешек. И тебя будет трудно пронять. Но даже несмотря на это, я все равно верил в тебя. Верил, что ты не сбежишь и найдешь единственно правильное решение, которому я искренне рад. Как бы не начались наши отношения, Матвей, я рад, что ты - мой зять! Я вижу, как счастлива рядом с тобой Катя! И уверен, что лучше тебя ей никогда не найти!

Это было приятно. И удивительно.

В моей нетрезвой голове все перепуталось - затаившаяся обида, немой вопрос о истории с Катиными слезами и одобрение тестя. Ведь как ни крути, нам с Катей предстояло прожить много долгих счастливых лет. И проживать их находясь в контрах с Тороповым - не лучшая перспектива на безоблачное будущее.

Чтобы не натворить дел, я молча встал и ушел с этой вечеринки, нашел свою жену, и вызвав такси, свалил вместе с ней из этого дома. Правда без прощаний и рукопожатий не обошлось, но за то без выяснения отношений.

Я не пожалел, что сбежал тогда.

Спустя время мы притерлись с тестем друг к другу. И даже нашли общий язык, чем еще больше порадовали Катю. Она прыгала до потолка от счастья, видя, как мы с тестем ведем мирные беседы, обсуждаем новости и или по-дружески спорим. А я ответ радовался за Катю. Тем более что Торопов оказался не только строгим и жестким мужиком, но еще и справедливым.

А после нашей свадьбы с Катей, на которой гуляло половина города, и родительского благословения во всеуслышание - мне пришлось забыть все обиды окончательно и начать наши отношения с тестем с чистого листа.

Уже больше года мы с Катей жили в счастливом браке. Не идеальном, но честное слово, счастливом.

У нас, как у всех семей были и ссоры, и взлеты, и падения. Мы притирались друг к другу, изучали друг друга, и порой нам не всегда все нравилось и все получалось, но ни один из нас даже не думал о том, чтобы расстаться. Как бы не складывалась наша семейная жизнь, мы точно знали, что порознь нам уже никак.

Я работал много и свободного времени у меня было очень мало. Благодаря моей выдержки и упорности в ближайший месяц я планировал открытие своего спортивного центра.

Катя училась. Она тоже полностью посвятила себя учебе, пропадала целыми днями в универе и уже прошедшим летом даже проходила практику в одной из городских больниц, а потом осталась на подработке до начала следующего курса.

Нам было нелегко. Мы виделись мало и редко. Но все равно были счастливы.

А несколько дней назад Барби попросила меня отвезти ее за город. На мотоцикле. Конечно, ее предложение показалось мне немного странным, но я был уверен, что у нее есть причины для этой поездки.

Мы остановились на берегу реки.

На улице было уже прохладно. Заходящее осеннее солнце уже почти не грело, но за то очень эффектно окрашивало в багряный цвет речную гладь и растянувшуюся вокруг пожелтевшую степную равнину. Красота вокруг неописуемая. Такая, что хотелось остановиться, замереть и запомнить этот миг.

Барби поудобнее устроилась на мотоцикле, а я развернулся к ней лицом и притянул ее к себе.

Она тоже была красивой. И притягательной. Настолько, что у меня в штанах все стало твердым в одно мгновение. Словно это не мы всю ночь провели, занимаясь любовью до изнеможения.

- Всегда мечтал заняться с тобой сексом на своем мотоцикле, - признался я Барби.

Она улыбнулась:

- И что тебя останавливает?

- Не добраться до него. Слишком хочу тебя всегда. Когда надоест в кровати, обязательно исполню эту фантазию.

Барби ничего не ответила. Просто уткнулась мне лицом в мою шею и глубоко вдохнула, заставляя мою кровь бежать еще быстрее. А потом оттолкнулась и вытащила из кармана своей кожаной куртки какую-ту бумажку и вложила ее в мою ладонь, сжав мои пальцы в кулак.

Барби отвернулась и уставилась на остатки пламенеющего заката. На ее лице не было ни одной эмоции. Разве что спокойствие и умиротворение.

Я медленно разжал кулак и оцепенел.

Это был тест на беременность.

Положительный.

Мое сердце забилось в разы быстрее. Я не мог поверить и даже не до конца осознавал, что это происходит со мной. И совершенно не знал, что делать.

Моя любимая жена была беременна, а я от этой новости так растерялся, что просто потерял дар речи.

А она даже не пыталась помочь мне. Просто стояла и смотрела вдаль. Молча. До тех пор, пока я не понял, что ей самой жутко страшно и она не знает, что делать.

- Каааать? - тихо позвал я ее.

Она не повернулась, но все же ответила:

- Я не знаю, что делать. Я к этому не готова. Но точно знаю, что в моей жизни этому ребенку будет место. И я уже люблю его, кажется, дальше больше тебя, Соколов.

Барби подтвердила мои мысли. А еще дала понять, что боится не только сама себя, но и моей реакции.

Я видел, как дрожит ее нижняя губа и что она была на грани слез.

Мне пришлось заставить ее повернуться ко мне лицом, а увидев в ее глазах невыплаканные слезы, притянуть снова к себе.

- Я сам ни хрена не знаю, что делать, но уверен, что это лучшее, что могло с нами произойти. И мы обязательно справимся!

Катя все же расплакалась. На моем плече. Взахлеб. А я снова ругал ее. Отвык видеть ее слезы.

- Это я от счастья... Правда... Просто, спасибо тебе... Мне на миг стало страшно, но с тобой теперь все по-другому!

Я не знаю, как это работает. В книгах и фильмах мужики от такой новости от счастья волосы на голове рвут, а я испугался. Не ответственности. Скорее неизвестности. Просто не знал, как реагировать и что делать.

Эта новость в моей голове улеглась только спустя пару дней. Я словно привыкал к ней. Наблюдал много за Катей, и видел, что она прежняя и одновременно совсем другая. Словно светится вся. Изнутри.

Я представил ее в роли мамы, и эта роль подошла ей идеально. Настолько, что я понял, что я тоже хочу быть отцом. И я был бы рад и неугомонному хулигану, и капризной принцессе. Я бы справился с любым. Я это чувствовал. И сразу же сказал об этом Кате, от чего она снова безмятежно улыбнулась и стала светиться еще ярче.

Мы решили не торопиться и немного подождать с объявлением этой новости родным и близким. Срок был еще маленький, да и нам самим требовалось время, чтобы привыкнуть к нашему новому будущему.

Но, сейчас, именно в этот момент, сидя с друзьями в клубе, и слушая их рассказы о своих детях, я понимал, что не выдержу и вот-вот сболтну лишнего. Я уже тысячу раз пожалел, что стал инициатором встречи. Хотя, когда я планировал увидеться и приглашал парней в клуб, я еще не знал о том, что скоро стану отцом.

Барби со спокойным сердцем отпустила меня отдыхать и даже ни словом не обмолвилась о том, что я должен молчать. И только любовь и уважение к ней заставляли меня стискивать зубы и запихивать рвущиеся слова обратно в горло. Но чем дольше я сидел со своими друзьями, которые мне были роднее всех, тем отчетливее я понимал, что я либо сбегу по -английски, либо поделюсь разрывающей меня на части новостью.

Парни видели, что я нервничаю, но ни один даже не подал виду, что заметили мое состояние. И если бы я сейчас молча ушел, то ни один их них ни сказал бы ни слова. И мне именно так и следовало поступить, чтобы не расстраивать свою жену, но вместо этого я мысленно попросил у нее прощения и выпалил на одном дыхании:

- Короче, парни.. Я стану отцом!

В один миг в комнате воцарилась гробовая тишина. И я даже не понимал, услышал ли меня кто или мне нужно повториться.

Первым подскочил Макс. Он кинулся ко мне и с каким-то кличем индейцев принялся обнимать меня и хлопать по плечу:

- Юхууу! Поздравляю! В наших рядах очень весело, поверь!

К Максу сразу же присоединился Даня с поздравлениями и обнимашками, и я, как девчонка зарделся от гордости и удовольствия. И от затопившей меня с ног до головы волны счастья.

Я принимал поздравления от ребят, но краем глаза продолжал наблюдать за Владом. Вообще я был в нем уверен, как в себе и даже не сомневался, что Торопов будет рад за меня и свою сестру, несмотря на то, что у них с Машей в этом вопросе были свои заморочки. Но переживания Барби за Машу и ее чувства заставили и меня насторожиться. Как бы там ни было, расстраивать Влада я не хотел.

Влад смотрел на меня вопросительно. Правая бровь немного вздернута, уголки подрагивали в прячущейся улыбке. И я не знал от счастья это или от нервов.

- Давай, дружище, не разочаруй меня! - я не стал скрывать своих опасений.

- Ты правда сомневаешься? - протянул Торопов, затем встал и сжав мой кулак притянул к себе, чтобы обнять.

Его объятия были крепкими. Все мои сомнения рассыпались, как карточный домик.

- Я правда рад за вас. И за сестру рад! Очень! Я знаю, что лучше тебя ей не найти. Но все же она моя сестра и я всегда буду переживать за нее! Поэтому просто береги теперь уже их двоих! И еще, кто бы что тебе не говорил, знай, что отец из тебя получится тоже самый лучший

- Спасибо! - от его слов у меня почему-то образовался ком в горле. Никогда раньше такого не было, а тут приперло. - Ты как никто другой знаешь, что я ради твоей сестры душу продам и горы сверну. И обещаю, что это навсегда!

- Ну, тогда по рукам!

Мы еще раз пожали друг другу руки. Макс предложил выпить что -то покрепче, и никто ему не отказал. В итоге была еще куча поздравлений и тостов, и довольно прилично алкоголя.

- Катя переживает за тебя и Машу! Она боится рассказывать твоей жене о своей беременности! Боится расстроить ее этой новостью, - я выбрал наиболее удобный момент, когда мы с Тороповым остались одни и поведал ему о переживаниях его сестры.

- Хорош что ли! И я за вас очень рад! И Маша тоже порадуется за вас! Скажи Кате, чтобы не заморачивалась такой фигней! - Влад был возмущен. - У нас с Машей все нормально. Просто еще не время!

У меня гора с плеч свалилась. Во-первых, Катя заразила меня своим беспокойством, а, во-вторых, Барби меня четвертовала бы, если бы я не решил этот вопрос с Владом.

Домой я вернулся довольно рано по клубным меркам, но уже за полночь. Пришлось воспользоваться услугами трезвого водителя.

Перед входом в квартиру попытался взять себя в руки. Чувствовал себя виноватым, потому что не собирался пить. Да и выпил я не особо много. Но выглядеть трезвым не удалось. Барби сразу же подозрительно сощурила глаза и принюхалась.

- Кать! Я пил! - сразу же признался я.

На что Катя развернулась и пошла в нашу комнату. Мне пришлось догонять ее и разворачивать лицом к себе, чтобы прочитать в ее глазах степень разочарования. Но моя жена улыбалась и совсем не злилась. Хотя я ее злой особо то и не видел, но сейчас почему-то было страшно.

- Ты мне напоминаешь, алкаша-неудачника, который прожил в браке с злюкой женой десятки лет и белого света не видел от ее упреков и оскорблений!

- Я просто не хотел тебя расстраивать! Если честно, я даже не знаю, как с тобой теперь себя вести, чтобы не сделать что-то не так! Я не хочу, чтобы ты нервничала и переживала, - я прижал жену к себе и уткнулся носом в ее волосы.

- Все нормально, Матвей. Я в порядке. Правда хочу немного больше твоих поцелуев и внимания! И нежности.

- Это вообще без проблем, - на руки взять Катю я не рискнул, но утащил ее в комнату, заставив забраться в кровать под теплое одеяло. - обещаю, что сразу после душа зацелую, а на завтра возьму выходной!

- Оооо, Соколов! В таком случае обещаю, что не усну, пока ты моешься.

На душ мне потребовалось немного времени и уже через несколько минут я прижимал Барби к себе, которая выполнила свое обещание и тут же прижалась ко мне.

- Ты все им разболтал? - прошептала она.

- Угу. Прости. Не удержался!

- Влад расстроился? - Катю чувства брата тревожили больше, чем мой болтливый язык.

- Нет. Он очень рад за нас! И Маша тоже будет рада. Велел не заморачиваться и как можно быстрее растрепать эту новость своим подружкам. Парни обещали молчать. Так что ты их удивишь!

- Слава богу, - Барби выдохнула с облегчением. - Я так тебя люблю!

- Я тоже тебя люблю... Очень сильно...

Мы целовались долго и нежно, никуда не торопясь. Наслаждались друг другом, временем, проведенным вместе до тех пор, пока сон не сморил нас.

А утром, когда я проснулся от ярко слепящего солнца, теплого хрупкого тела под боком и тихого сопения, понял, что я счастлив. Что я нахожусь, где нужно и с тем, с кем нужно.

Счастлив по-настоящему, счастлив до кончиков пальцев, до искр из глаз. И никому не позволю разрушить это счастье.

Никогда!