20

Катя

Я сидела в темной комнате и смотрела на стену, по которой периодически бегали блики фар, проезжающих мимо машин. Передо мной на полу стояло несколько пакетов, под завязку забитых книгами, и сумка с ноутбуком. И все, что мне оставалось, так это встать, взять свои вещи и уйти. Все легко и просто. Но я почему-то не могла заставить себя пошевелить даже пальцем. Наверное, стресс все-таки прошелся по моим нервишкам асфальтным катком и теперь я просто замерла в одной позе, все больше погружаясь в наступивший откат после пережитых событий.

Последние две недели были для меня невероятно тяжелыми. Кажется, что так плохо мне не было никогда. Плохо и страшно.

Утром в день отлета Соколова я проснулась в приподнятом настроении, веря в то, что он скоро вернется и у нас с ним все наладится. Я с нетерпением ждала его приземления, потому что хотела услышать его голос. И даже собиралась наплевать на приличия и снова стать взбалмошной, рисковой Катей Тороповой. Да, я собиралась ему позвонить сама и признаться в том, что скучаю.

Весь день я моталась по городу и развлекала себя, чем могла, лишь бы не думать о Матвее. А ближе к вечеру решила зайти в одно супермодное пафосное кафе в центре города. Цены были там заоблачные, но и пирожные были невероятно вкусными. Из-за далеко не демократичных цен там всегда было мало посетителей. Тишина, спокойствие и уют гарантировали расслабляющий отдых после трудового напряженного дня.

Конечно, располагаясь прямо за барной стойкой, и заказывая себе кофе и тирамиссу, я даже близко не могла представить, что окажусь рядом с бывшей девушкой Матвея.

Лера коротала свое время со своей подружкой. И я бы даже не обратила на них внимание, но упоминание знакомой фамилии заставило меня прислушаться. Девушки сидели ко мне спиной, и я могла подслушать этот разговор, не боясь быть замеченной.

- Что у тебя там с Соколовым? - протянула та самая страшненькая подружка, которая положила глаз на моего брата.

- А что у меня с Соколовым? У меня с Соколовым все хорошо!

- Ты такая уверенная в себе!

- Детка, он за мной землю целовал в свое время. Такая любовь не проходит бесследно. Еще немного, и он эту землю будет жрать из моих рук.

- Думаешь?

- Уверена! Он сегодня улетел в Германию. Лично провожала его и по приезду мы идем с ним на свидание! Понимаешь, на свидание! Я знаю Соколова, как свои пять пальцев. И стоило ему меня сегодня увидеть, как он закапал весь пол слюнями. И вообще между нами так искрило, что только слепой бы не заметил, что между нами любовь....

Последние слова Лера пропела, а мое сердце замедлилось, и застучало так громко, что я перестала слышать окружающие меня звуки.

Я помнила, что Лера пыталась возобновить отношения с Матвеем, еще тогда в клубе. И я бы поверила, что это вполне возможно. Но Соколов прилетел в тот вечер за мной и остался у меня на всю ночь, проигнорировав поползновения Леры.

Матвей обещал мне рассказать свою историю любви, но мы были так увлечены нашей, что у меня все мысли вылетели о внезапно появившейся сопернице, а потом, я и вовсе о ней забыла. Тем более Матвей не давал повода сомневаться в себе. Он много работал и почти все свободное время проводил со мной.

Или нет?

Неужели я так сильно влюбилась, что даже не увидела, как меня водят за нос? Неужели мои чувства затмили все вокруг, и я просто не заметила, как Матвей вел двойную игру?

Мне не хотелось верить в то, что я услышала. И если бы Лера придумала свидание, то о поездке в Германию, о которой сам Матвей узнал только вчера, знало всего лишь несколько человек, и бывшая Матвея точно не входила в это число. Если только сам Соколов не поставил ее в известность. Да еще и позволил проводить себя в эту поездку.

Во рту стало необъяснимо горько. Ладони мгновенно похолодели и потеряли чувствительность. Я пока еще не совсем понимала, что происходит со мной, но уже точно знала, что то, чего я боялась - настигло и нас с Матвеем.

Это был конец.

Странный непонятный конец.

Накануне вечером Соколов целовал меня так, что я почти разучилась дышать от наслаждения. А уже утром уехал в аэропорт с Лерой. И здесь я теряла логичность его действий. Зачем? И почему он так сделал? Что его связывало с Лерой? И насколько серьезно у него с ней?

Я тихо расплатилась и постаралась выскользнуть незамеченной, так и не попробовав вкуснейший кофе и не менее вкуснейшие пирожные. Да и не полезли бы они в меня сейчас. К горлу подкатила тошнота, и еда - это последнее, о чем бы я хотела думать.

Я шла по проспекту и не понимала, куда иду.

Мысли в моей голове путались, а обрывки фраз из произнесенной Лерой речи, врывались в мое сознание, заставляя внутри меня все леденеть от ужасающей правды.

И только мое глупое сердце продолжало ритмично биться и какими -то немыслимыми способами заставляло мою кровь продолжать кипеть от переполняющих меня чувств.

Наверное, именно поэтому я позволила себе пролить всего лишь пару слезинок, а потом взять себя в руки и напомнить, что Катя Торопова была кем угодно, но только не тряпкой и размазней. И сейчас ей не станет.

И хоть внешне я старалась держаться, то ноги дрожали совсем не от холода, когда я возвращалась к своей машине на стоянке. И даже тепло машины не согрело меня ни на йоту.

До самого дома я боролась со своими мыслями. На каждое слово Леры я воскрешала в памяти улыбки и поцелуи Матвея, и закутавшись в теплое одеяло и уставившись в потолок, не позволяла поверить в то, что было ясно, как белый день.

Я была настолько убита встречей с бывшей Соколова, что не знала, что делать. Не знала, как спросить у Матвея о его отношениях с Лерой. Поэтому, когда он написал, а потом и вовсе начал звонить, я проигнорировала его звонки. Просто не нашла в себе сил ответить и поговорить с ним. Знала, что если не заплачу, то начну предъявлять ему претензии, на которые у меня не было никаких прав. В ту секунду я посчитала, что мне нужно время все переварить и найти в себе силы достойно выдержать разговор с Матвеем.

Я написала ему о том, что у меня нет времени для него и внесла его номер в черный список. Жестоко, но мне нужен был тайм-аут.

Это были самые долгие две недели. Еще никогда в жизни дни и ночи не казались мне такими бесконечными. Я просто считала часы и минуты до возвращения Матвея и тренировала себя быть стойкой и сильной. И чем больше проходило времени, тем четче я понимала, что не мог Матвей так со мной поступить.

Матвей мог быть каким угодно засранцем, и мог дразнить меня, как ему вздумается, но играть моими чувствами он не стал бы. Он не понаслышке знал, что такое обман, ложь и предательство.

Мы были знакомы совсем мало, но за то время, что мы провели вместе, я была уверена в том, что Матвей больше джентльмен, чем бесчувственный и беспринципный мерзавец. И он точно не смог бы не только из-за повышенного чувства чести и справедливости вести за моей спиной такую грязную игру, но и из-за того, что я вдобавок ко всему являлась сестрой его друга. Думаю, как бы мне не было больно, Матвей нашел бы способ поставить меня в известность о том, что у него теперь новые отношения. А это значило только одно - слова Леры были нелепым недоразумением, которое разрешится, как только Матвей вернется.

Я знала, что могу ошибаться, и что я придумала ему оправдание. Но верить в то, в чем не была уверена - я не хотела.

Я думала о Матвее, Лере и о себе день и ночь, и, если бы не учеба, которая мне помогала отвлекаться от размышлений, я бы сошла с ума. Я погрузилась в нее по уши и пропадала в универе все свободное время. Зубрила лекции до темноты в глазах.

А совсем недавно в нашей семье состоялся семейный ужин. Отец, мама, я и брат.

Мы слишком давно не собирались вместе. И в начале нам было даже не о чем поговорить. Но я сумела спасти ситуацию. Я рассказала маме и Владу про свою учебу. Просто взяла и неожиданно вывалила на них всю свою жизнь за последние два года.

Это был фурор.

Я смогла нокаутировать своих родственников.

Мама долго не могла поверить и изумленно хлопала глазами. А Влад восхищенно качал головой, а потом весь вечер поздравлял меня и говорил, что гордится мной. У него было столько вопросов, что он даже остался с ночевкой дома и мы весь вечер провели за разговорами о моем обучении.

- Кать, какая же ты умница! Я просто горжусь тобой! И обещаю, что помогу с документами!

- он по-братски обнимал меня уже утром, перед отъездом. - Ты просто порвала меня! Но это не важно! Ты главное, ни в коем случае не опускай руки и продолжай бороться за свою мечту. От меня любая помощь в любое время. Только не стесняйся. Ок?

- Хорошо. Спасибо, - я поцеловала его в щеку и пошла в свою комнату, на ходу отметив, что еще несколько дней назад я от этого признания и разговора бы пищала и прыгала бы до небес. А сегодня мне было все равно, как и на реакцию моих близких, так и на саму учебу в целом.

Я знала, что нельзя так переживать из-за Соколова, но продолжала метаться и выдумывать себе различные варианты событий.

А когда наступил день его возвращения, то смогла выдохнуть с облегчением. Я была готова к любой развязке. По крайней мере, я на это очень надеялась.

Еще утром я поехала к Владу и оккупировала его квартиру. Он на весь день куда-то уехал с Машей и его квадратные метры были в моем распоряжении. Можно было подготовиться и дома, но мне требовались тишина и одиночество.

Для начала я решила, что чтобы ни случилось, я должна выглядеть достойно. Поэтому заказала себе кучу шмоток на примерку из интернет-магазина, и пока их везли, я успела принять расслабляющую ванну и сделать несколько масочек, которые предусмотрительно захватила собой.

Я сменяла один наряд за другим и не находила идеального. Я настолько увлеклась примеркой и своими мыслями, что не заметила, как пролетело время.

Звонок в дверь застал меня врасплох. Я никого не ждала. Решив, что это курьер из магазина, вернувшийся за одеждой, я не задумываясь открыла дверь и пропала.

Матвей Соколов. Которого, я так ждала и которого так боялась увидеть. Он стоял передо мной и сверлил любопытным взглядом. А я не могла даже вдохнуть воздух. Потому что мне хватило всего лишь пары секунд понять, что чтобы я не пережила за эти две недели, я безумно его люблю. И безумно по нему скучала.

Я с трудом сдержалась, чтобы не заплакать и не кинуться к нему на шею. Краем своего заполненного розовыми соплями сознания я помнила, что у Соколова есть тайна от меня, касающаяся его бывшей. И пока я не узнаю правды об их отношениях, я не позволю ему даже прикоснуться к себе.

Мои ноги дрожали, сердце бешено колотилось, мысли путались, и я сбежала от Матвея вглубь квартиры, чтобы привести себя немного в порядок. Я готовилась услышать от него самое худшее. Готовилась, но вдруг поняла, что не хочу этого слышать. Что мне нужен Соколов. Пусть совсем ненадолго. Но я очень хотела, чтобы он побыл моим еще хотя бы сегодня.

И я даже готова была наплевать на свою гордость, и развернувшись, решилась признаться на одном дыхании в своих чувствах, но не успела. Просто потому то врезалась в него и в ту же секунду оказалась в его руках. А потом еще и ощутила его настойчивые жадные поцелуи.

Я истосковалась по нему. Я нуждалась в нем, как в воздухе. Я растворилась в его ласках и забыла обо всем на свете. Он был той живой водой, которая заставила меня снова дышать. Которая освободила меня от оков и поселила во мне надежду. Я просто воспарила к небесам и позволила ему все, что он захочет.

От его горячих рук, дурманящих поцелуев и откровенных ласк меня било как в лихорадке. Я с диким удовольствием откликалась на каждое его движение, забыв где я и что делаю. Был только я и он. И больше ничего.

Поэтому возвращение Влада с Машей стало для меня шоком! Если раньше я думала, что самое стыдное, что мне приходилось пережить - это то, что делает со мной Матвей, находясь в постели, то в тот момент я поняла, что даже близко ничего не знала о стыде.

Я просто хотела умереть, представляя, что увидел Влад со своей девушкой. Помню, когда-то давно, еще в школе, я застала своего брата и Машу целующимися, и сама чуть не умерла от стыда, но тогда сумела спрятать свои чувства. А здесь такое! Я просто не знала, как посмотреть в глаза брату.

И пока я переживала за чувства Влада, он словно с цепи сорвался. Нет, я знала, что с Матвеем у них будет серьезный разговор, и что возможно, Матвею достанется, но что бы так!

Влад просто накинулся на Соколова, и ни мои слезы, ни мои просьбы его не могли остановить. Он просто меня не слышал. И только когда я больше не смогла смотреть на кровь, которая заливала лицо Матвея и закричала так, что стекла задрожали, Влад замер и посмотрел на меня.

А я вдруг поняла, что снова пешка в чужой игре. Что в моей жизни ничего не изменилось. Это я любила, надеялась, ждала, во что -то верила. А для всех я все равно просто кукла. За которую все снова решают. Все знают, как мне лучше. И мое мнение никого не интересует.

Ни Влада, который даже не посмотрел в мою сторону. Ни Матвея, который согласился на свободные отношения и пользовался этим условием на свое усмотрение.

Никого.

Я не помнила, как приехала в квартиру к Матвею и как кидала свои учебники в пакеты. Не помнила, как от обиды рвала тетради, раскидывая их по комнате. Ни как, сидела на полу, и глотая слезы, прощалась с самой лучшей частью своей жизни. Пусть такой же лживой, но все-таки лучшей.

Очнулась, когда уже успокоилась и приняла решение.

Я больше не хотела быть ничьей игрушкой. Пусть я снова буду стервой и сукой, но я точно знала, что так может и одиноко, но точно не больно.

Я заканчивала эту игру. Мне больше никто и ничего не было нужно. Даже универ и учеба для меня теперь не имели значения.

Осталось только встать, позвонить папе и попросить его спрятать меня так далеко, чтобы ни одна живая душа не нашла.

Но почему-то вместо этого, я медленно опустилась на диван, подложила руки под щеку и закрыла глаза, проваливаясь в безмятежную темную пустоту.

Пять тридцать семь - это было первое, что я увидела на огромных электронных часах. На улице уже занимался рассвет, но в комнате все еще царил полумрак.

Голова была совершенно пустой. Я дернулась, но не смогла пошевелиться, потому что была прижата к дивану тяжелой рукой, а по моему затылку разливалось приятное тепло от дыхания Матвея.

Я была уверена, что рядом был Матвей. Слишком уж уютно мне было в объятиях обнимавшего. Да и кто мог пробраться в квартиру к нему и так по-свойски меня прижать к себе?

Судя по размеренным выдохам и вдохам Матвей спал. Я замерла, боясь его потревожить.

Закрыв глаза, я окунулась во вчерашние воспоминания. Спустя несколько часов произошедшее чувствовалось уже не так остро, но желание исчезнуть не пропало. И я, пока еще не понимая, что мне делать дальше и куда идти, попыталась осторожно выбраться из захвата Соколова. На что он недовольно что-то пробурчал и еще крепче прижал меня к себе, а потом тоже замер.

Я его разбудила. По сбившемуся дыханию, по сжавшимся ладоням на моей талии я поняла, что Матвей проснулся.

Мы лежали молча. Я боялась пошевелиться, потому что не знала, как посмотреть ему в глаза и что сказать, а его видимо устраивало мое безвольное тело рядом.

Мое сердце колотилось, как бешеное. Но чем дольше мы находились в утренней тишине, тем спокойнее мне становилось. А потом Матвей неожиданно заговорил тихим, немного хриплым после сна голосом:

- Если бы ты знала, как я испугался. Просто до чертиков. Я проклял все, колеся по городу в поисках тебя и сейчас прошу, больше не надо так, Кать. Не пугай меня больше так.

Я не понимала, о чем Матвей говорит, но в груди от его слов стало тесно и жарко.

- Я был в клубе, на набережной, возле универа, даже у тебя дома. Видел, что твоей машины нет, но как помешанный пробрался в твою комнату, чтобы убедиться, что тебя действительно там нет. Вот я наложил полные штаны. Самый дорогой человек исчез из моей жизни, а я так и не успел сказать ему самые важные слова. Не успел сказать, как люблю тебя. Ты - мой воздух, Кать. Моя жизнь. Я без тебя не вижу смысла в этой жизни. И я больше не хочу этих отношений без обязательств. Это просто полная лажа. Мне нужна ты. По- настоящему. Чтобы не скрываться. Чтобы все знали о том, что я тебя люблю. Очень сильно люблю.

Его слова врывались в мою реальность, заставляя задыхаться от неожиданности. Такие долгожданные слова прозвучали в тот момент, когда я снова перестала верить в людей.

Когда снова решила любить только себя и больше никого никогда не пускать ни в свое сердце, ни в свою жизнь.

Я не знала, что ответить Матвею, а через мгновение поняла, что глотаю молча слезы. Соленые, обжигающие. Но еще удивительнее было понять, что несмотря на все, что произошло, я не стеснялась своих слез. И даже больше - я хотела, чтобы именно он осушил их раз и навсегда.

Громко всхлипывая я развернулась на кровати и, словно, ребенок уткнулась в его шею, а потом громко разрыдалась.

- Эй, малышка, ты чего? - в голосе Матвея слышалась тревога, но, когда я вцепилась в его рубашку и размазала по ней свои слезы, я поняла, что он улыбался. - Я правда тебя люблю, Барби. Просто до дрожи.

Мне хотелось кричать. Потому что я его тоже очень любила. И каждое произнесенное им слово - это отражение моих чувств к нему. Я тоже очень сильно и тоже до дрожи.

Матвей шептал мне какие-то успокаивающие слова, где я самая лучшая, самая красивая, и что у нас с ним теперь все будет хорошо, до тех пор, пока я не затихла в его объятиях. В его руках мне было тепло и уютно, и я расслабленно выдохнула. И хотя в моей душе копилось еще много сомнений и страхов, мне уже безоговорочно хотелось верить этому парню. Хотелось довериться ему и больше никогда не отпускать его.

- Тебя Лера провожала в аэропорту. Не я... - Мой голос охрип от слез, но если я не высказала бы ему свой самый адский страх, то просто не смогла бы жить спокойно. - Я сама слышала, как она хвасталась и у тебя с ней свидание.

- Кать, блин, какое на хрен свидание? Мне кажется, только ленивый не заметил, что я за тобой как щенок таскаюсь. Ленивый и ты. У меня, если что все мысли только о тебе. С самой первой нашей встречи на той чертовой парковке. Уже там ты забралась в мою голову и сердце, и с той минуты у меня даже мысли не было, чтобы пойти с кем -то на свидание. -Матвей усердно разминал мой затылок, что говорило мне о том, что он волнуется. Очень. А для меня его слова и его эмоции, как бальзам на душу. - Я не буду отрицать, что Лера мое прошлое, и что когда-то я ее любил, но клянусь своей жизнью, это давно прошло и травой поросло. У меня нет к ней никаких чувств уже давно. И ни на какое свидание с ней я не собираюсь! Ты откуда это взяла?

- Случайно подслушала. Видела ее и слышала, как она хвалилась тем, что провожала тебя, а когда вернешься - вы сразу пойдете на свидание.

- Я встретил ее в аэропорту. Я улетал. Она откуда-то вернулась. И если честно, моя голова была занята моими отношениями с тобой настолько, что я в принципе не слышал, о чем она говорит. Просто кивал головой и думал о своем. Кать! Но я точно не звал ее никуда, и не собираюсь! Я вообще две недели с ума сходил. Думал вернусь и признаюсь тебе в своих чувствах. Загляну в твои глаза и скажу, как сильно тебя люблю. Но вместо чтобы придумывать варианты признаний в любви, я маялся и не находил себе места, потому что ты меня отбрила и просто не отвечала на мои звонки. Я так злился на твой игнор. И теперь не говори мне, что это было из-за Леры.

- Глупышка! Лера для меня ничего не значит.

- Но ведь значила?

Матвей не отрицал. Он тихим лишенным эмоций голосом рассказал мне, как познакомился с Лерой, будучи юным и впечатлительным парнем. Он признал, что Лера была божественно красива и устоять перед ней было невозможно, тем более ему, никогда не знавшему ни любви, ни ласки. Матвей рассказал, как они познакомились, как встречались, и как он был готов свернуть ради нее горы, а она его бросила. Потому что он был игрушкой. Мне кажется Матвею сложно давались воспоминания, но его голос по-прежнему был тверд и уверен, и даже, когда он рассказывал о том, как бегал за Лерой и умолял ее не бросать его. Ни одной эмоции я не чувствовала даже тогда, когда он рассказывал о совей мести, которой он жил так долго, что, когда встретил меня, не сразу понял, что его боль давно прошла, а игры с богатыми стервами были всего лишь блажью молодого обеспеченного, но одинокого парня, который нуждался в любви.

В любви маленькой, капризной, избалованной, но очень сильной, смелой, упертой и невероятно красивой девушки. Кати Тороповой.

Матвей прижал меня к себе так крепко, что у меня не осталось больше сомнений в его словах. Кажется, красавчик и любимец девчонок влюбился по-настоящему. В меня.

- Матвей, я тебя люблю, - мое сердце стучало громко и порывисто, хотя голос прозвучал довольно спокойно. - Очень сильно люблю и у меня даже в мыслях нет бросить тебя и уйти. Мне проще универ бросить, чем тебя.

Я знала, что сравнение так себе, но и Матвей знал, как дорого мне обошлось мое обучение. Улучив момент, я вывалила ему новость, о том, что отец все знает и я уже давно не скрываюсь. Я думала, Матвей обидится или разозлится. Но вместо этого он прижал меня еще крепче в себе.

- Бааарби, - протянул он, довольно усмехаясь. - Я очень рад за тебя! И поэтому никаких жертв! И мне если что, очень приятно, что я теперь у тебя на первом месте, но давай обойдемся без них. Мне так много хочется тебе рассказать и показать, что я с ума схожу от нетерпения. А еще не хочу тебя никуда отпускать. Ни на секунду. Я слишком соскучился и мне тебя всегда было так мало.

Его слова проливались бальзамом на мою душу. И мне хотелось слушать его без остановки. Наверное, я до сих пор не верила до конца, что мои чувства взаимны.

- Не отпускай меня, - прошептала ему в шею.

- Ни за что!

- Даже если со мной будет трудно?

- Даже если будет трудно!

- И даже если мои родственники будут против нас?

Этот камень тяжким грузом тянул меня вниз. Мой брат еще вчера избил Матвея, а мой папа не так давно не совсем лестно отзывался о нем, давая четко понять, что он не особо рад моим чувствам к Соколову.

- Не переживай, - Матвей нежно осыпал мой висок легкими невесомыми поцелуями, заставляя меня все больше тонуть в его чувствах. - Влада я беру на себя. Конечно, он еще тот упертый баран и мы с ним не раз пободаемся, но обещаю, что он все поймет и примет наши отношения, еще и благословит нас.

- А мой папа?

- А что твой папа?

- Он говорит не очень хорошие слова о тебе и считает, что ты моя блажь, которая пройдет. И думаю, он будет не очень рад нашим официальным отношениям, - я застонала и снова вцепилась в футболку Матвея.

Матвей молчал. Я чувствовала, что он был напряжен. Но промолчать не могла.

Я ради Соколова была готова на все. И должна была быть уверена, что и он тоже. Если его испугает мой отец и он будет не готов к борьбе с ним, то все сказанные ранее слова не имеют никакого значения. Мой отец в любой момент сотрет и его, и меня в порошок.

Матвей словно почувствовал мою тревогу и сомнения. Он аккуратно приподнял меня и сел на диване, заставляя меня тоже сесть и посмотреть ему в глаза. В комнате предрассветные сумерки уже почти рассеялись и его лицо теперь можно было разглядеть еще отчетливее.

Мой брат постарался на славу. Синяк под глазом стал еще больше, и еще ярче, а разбитая губа опухла, и если бы не запекшаяся на ней кровь, то без труда можно было бы поверить, что Соколов накачал ее тем самым ботоксом, о котором грезили сотни девчонок. На его носу теперь можно было разглядеть пластырь телесного цвета, который я сразу не заметила.

- Он сломал тебе его? Да? - протянула свою ладонь к его лицу, но не смогла дотронуться, боясь причинить ему хоть какую-то боль своим прикосновением и безвольно опустила руку.

- Кать! Вот только не надо сейчас переживать. У меня все нормально. Я уже съездил в травму и подлечил себя. Жить буду. Просто выгляжу не очень презентабельно. - Матвей обхватил мое запястье и притянул к своему рту, обжигая мою кожу горячим дыханием. -Лучше мне скажи, только хорошо подумай. Потому что назад дороги не будет. Я готов за тебя бороться. И не боюсь никого, но я должен знать, что я действительно тебе нужен. Что твои чувства действительно не блажь. Что они настоящие! У меня нет столько денег, сколько у твоей семьи, но отдых за границей, отдельную квартиру в хорошем районе, салоны красоты и новые платьица я могу себе позволить. Я не беден, как церковная мышь, но если вдруг тебе нужно больше в материальном плане, то лучше не стоит.

Голос Матвея надломился, а мне захотелось рассмеяться. В меня кроме него никто никогда не верил. Никто не слышал. Матвей стал частью меня, и я, как никогда понимала, что он -дороже всего на свете. И я ничем и никем не смогу заменить его.

- Я люблю тебя, - прошептала на одном вдохе я, - я готова пойти ради нас против своей семьи. Я готова жить с тобой хоть на улице. Только не оставляй меня!

- Это хорошо, Барби! - Матвей притянул меня за шею к своей груди. - Но думаю нам не придется идти против твоей семьи. Немного повоевать - да. Не более. Выстоять мы сможем только вместе. По-другому никак. И они примут нас, поймут и примут. А оставить тебя я не смогу! Я же дышу тобой...

Я всхлипнула. Не знаю от счастья, не знаю от слишком волнующих слов Матвея. А он тем временем развернул меня спиной к себе. Я попыталась сопротивляться, но он обхватил меня руками, заставляя послушно замереть в своих объятиях.

- Тсссс, маленькая. Я так соскучился и так хочу тебя поцеловать, что едва сдерживаюсь. Но мое лицо - это просто котлета. Действие анальгетиков заканчивается, и я уже не такой смельчак. Поэтому просто посиди со мной.

- Тебе больно? Да?

- Не до такой степени чтобы отпустить тебя и отказаться от твоего присутствия!

Мне было хорошо рядом с Матвеем. Но переживания за его состояние не давали мне успокоиться окончательно.

- Может я могу чем-то помочь? - прошептала, чувствуя, как его дыхание обжигает мой затылок.

Матвей вздохнул, но потом все же попросил:

- Пару таблеток обезболивающего. В аптечке.

Меня не нужно было просить дважды. Я рванула за лекарством так, словно от этого зависела моя жизнь. Благо я довольно много времени провела у Соколова в квартире, и найти аптечку мне не составило труда.

Матвей закинул таблетки в рот, запил их водой, принесенной мной и свалился на диван.

- Иди сюда, - Соколов похлопал по дивану рядом с собой.

После наших признаний я больше не видела смысла строить из себя скромницу, поэтому с удовольствием вернулась к нему в объятия. Его руки снова прижали меня к себе. Моя обнаженная спина в платье, которое я так и не успела ни купить, ни вернуть, ни снять была прижата к его футболке, но мне казалось, что ткани между нами не было. Было невозможно жарко. Я смело повернулась к Матвею и спросила:

- А можно я буду тебя целовать? Ты ничего не делай! Я сама! - на что Матвей вздернул удивленно брови. - Я просто тоже соскучилась.

- Ты уверена?

- Да. Только я. У меня совсем мало опыта. И я не знаю, как.

- Вот это вообще не вопрос, - Соколов довольно улыбнулся, - я покажу тебе, все что нужно .

От его тихого шепота по всему телу побежали мурашки, голова закружилась, и чтобы хоть немного отвлечься от это дурмана, я тихо спросила:

- И любовь покажешь?

- Любовь? Показать? - Матвей был удивлен.

- Да, Соколов! Покажи мне любовь!

Он долго молчал, изучая мое лицо, а потом сипло произнес:

- Не могу...

Теперь настала моя очередь удивляться. Я приподнялась на локтях и теперь наши лица разделяли несколько сантиметров. Неприятный холодок начал покалывать кончики моих пальцев, но, к счастью, не успел захватить меня в свой плен полностью, так как был разрушен довольным тягучим голосом парня напротив:

- Это невозможно сделать за пару часов, и даже за пару дней или недель. Чтобы увидеть мою любовь, тебе как минимум нужно выйти за меня замуж, родить двоих, может быть, троих детей и прожить со мной много-много счастливых лет.

Осознав произнесенные Матвеем слова, я облегченно выдохнула, а потом откинувшись на диван, заливисто рассмеялась:

- Это самое не романтичное предложение руки и сердца из всех сделанных предложений в мире!

- Ээээ... За то уверен, беспроигрышное!

- Я согласна на все!

Матвей прикусил губу, и уже в хорошо освещенной ранним утром комнате, я увидела, как блестят его глаза. Соколов был просто на седьмом небе от счастья, и этим своим счастьем заражал меня. И это счастье не омрачали ни его разбитое лицо, ни синяки и ни ссадины. Он сжимал меня, не давая свободно вздохнуть, показывая мне, что он больше никуда меня не отпустит.

- Как же я тебя люблю, Катя Торопова. Больше жизни., - его голос немного дрожал, выдавая его с головой. Для Соколова мой ответ был очень важен. Настолько, что он едва справлялся с волнением. Настолько, что мне стало понятно, что Матвей Соколов теперь со мной навсегда.

Я не знала, что ждало нас впереди, и чем начнется и закончится грядущий день, но в одном была уверена точно - мне больше не было страшно. Не страшно жить и любить. И даже быть любимой. Чтобы не случилось, я теперь знала, что у меня есть то самое плечо, та самая спина и та самая опора. И, конечно, та самая любовь.

Настоящая, всепоглощающая и всесильная.

И самое главное, взаимная.