19

Матвей

Это были самые дурацкие две недели в моей жизни. Начиная с самого отлета и до возвращения на родину. Никогда прежде я не хотел так сильно домой. В свою съемную квартиру в самом обычном панельном доме.

А все потому что я дико скучал по Барби. Так, словно я не видел ее несколько месяцев. Так, что каждую ночь видел ее во сне, где держал ее за руки, притягивал к себе, но она все равно почему-то ускользала от меня и я никак не мог ее найти, хотя отчетливо слышал ее смех и как будто наяву чувствовал ее нежный цветочный аромат.

И этот сон меня нисколько не радовал.

Еще за несколько дней до отъезда я заметил, что Катя сильно изменилась. Она стала нервной и взвинченной. Я видел, как ее что -то съедает изнутри и из жизнелюбивой и позитивной девушки превращает ее в дерганую нервную стерву.

Катя очень тщательно скрывала свое состояние. Она всем улыбалась и старалась казаться довольной и счастливой, местами бесчувственной и равнодушной, но я видел, как она прячет глаза, как зависает, уставившись в одну точку немигающим взглядом, а потом трясет головой, словно хочет вынырнуть из поглощающей ее тьмы.

Я видел, как она отдаляется от меня, все чаще уходит от ответа и дрожит, словно боится. Словно у нее появилась очередная тайная проблема, о которой никто не должен знать. И чем больше проходило времени, тем сильнее становились заметны ее сомнения и переживания. Я даже сначала решил, что дело во мне или наших непонятных отношениях, но каждый раз, когда я целовал Барби, то понимал, что между нами все, как и прежде.

Как и прежде Катя отзывчива и чувствительна. Как и прежде она растворяется в наших встречах. Она принадлежит мне давно и безвозвратно. Правда скрывает это даже от себя, но актриса из нее так себе.

А еще я не только по ней скучал. Я жутко переживал и волновался. Ведь судя по ее поведению у нее точно было не все в порядке и ей точно нужна была помощь. Особенно четко я это понял, когда поехал за ней после ее побега. Меня даже потряхивать начало, когда я увидел, как горько и отчаянно Катя рыдала в своей машине. С меня всю злость, как рукой сняло. Хотя тогда я намеривался ей задницу надрать не по-детски. Ненавижу, когда вот так по-английски сбегают. Чувствую себя виноватым в том, что не могу помочь. А бежать за кем-то для меня вообще не вариант. Я в свое время набегался за Лерой так, что до сих пор не возникало желания возобновить эти догонялки. Поэтому и подбешивало, пока не увидел этого заплаканного и воинственно настроенного ежика. Иногда даже еле сдерживал улыбку. И вроде даже в итоге нашел с Барби общий язык, но все равно после последней нашей встречи с ней, у меня появился какой-то неприятный осадок, избавиться от которого мне не помогало абсолютно ничего.

Ни работа, ни смена обстановки, ни даже неожиданно встретившаяся в аэропорту Лера. Я бы в принципе ее не заметил, но она кричала мое имя так, что не обернуться было невозможно. Что я и сделал. И не только я.

Я смутно помню, что Лера хотела. Моя голова была занята мыслями о Кате, и я даже пожалел, что не поехал с ней. Не стоило ее отправлять одну домой. Все-таки следовало побыть с ней и дать ей возможность немного успокоиться. Но эти гребаные дела возникают всегда так не вовремя.

Лера что-то лопотала, скромно похлопывая ресницами, а я даже не слышал ее. Просто смотрел на часы и понимал, что я еще и опаздываю. Не помню, как мы с ней расстались, но пришел я в себя только в самолете. Я даже немного охренел от того, насколько мне было наплевать на присутствие Леры в моем личном пространстве. Да какой там наплевать? Мне вообще было все равно. Я не почувствовал совершенно ничего. А к взлету я вообще выкинул ее из головы и больше не возвращался к ней. Все мои мысли занимала совсем другая девушка. И я был не против. Только осадок так и не уходил.

А после того, как я решил все-таки написать Барби после прилета вообще растерялся.

На мое «Привет! Как у тебя дела, Барби?» Катя выдала что-то неподдающееся объяснению:

«Привет! У меня все хорошо. Но мне очень некогда! Давай поговорим, когда вернешься. Я все равно занята и не смогу тебе отвечать!»

И просто исчезла со всех радаров. Ни на мои сообщения, ни на мои звонки эта кукла не отвечала, тем самым доводя меня до белой горячки.

Я ведь задницей чувствовал, что нужно было все решить с ней еще до отлета. Еще тогда нужно было сказать, что я больше не собирался играть в эти свободные отношения и больше не хотел прятаться ни от кого.

Я хотел, чтобы Катя была моей настоящей девушкой. Хотел водить ее в рестораны и кино, готов был даже на романтики под луной или при свечах, и даже не боялся ее брата.

Мне так осточертели эти встречи в моей квартире. Я хотел на свободу. Вместе с Катей. Хотел, чтобы она была рядом. Хотел узнать ее не только на своей территории. Не знал, что получится и чем закончится, но все равно хотел.

Мое желание было таким сильным, что вариант, где Катя откажется от меня я даже не рассматривал. Вернее, не принимал в расчет. Потому что собирался добиваться ее в любом случае. Я хотел, чтобы она была моей и готов был пойти на любые жертвы.

Все это было так непохоже на меня. Но это было внутри. И бороться с этим у меня не было ни сил, ни желания.

За эти самых долгих две недели я извелся так, что решил сразу же по прилету рвануть к Тороповым домой. Тянуть с разговором не видел смысла. Да и не смог бы я дожить до утра, сидя ровно на своей пятой точке.

Я скучал по Барби, я переживал, я слишком много хотел изменить в отношениях с ней. Какой уж тут спокойный сон?

Но прежде чем ехать к Кате домой, я решил заглянуть домой к ее брату. Мне нужно было вернуть ему подписанные договора сегодня. На завтра у меня были совершенно другие планы. И для работы я не выделил ни минуты.

Ключ в замке повернулся сразу же после моего нажатия на дверной звонок. Как будто Торопов ждал моего приезда и стоял у двери.

Только дверь мне открыл не он.

По ту сторону квартиры с удивленно распахнутыми глазами стояла та, что все две недели не выходила из моей головы.

Для меня ее присутствие здесь было тоже неожиданностью. Сердце предательски забилось, и вместо приветствия, я удовлетворенно выдохнул:

- На ловца и зверь бежит.

На что Катя нахмурила брови и, скрестив руки, сложила их на груди. Ей явно не понравилось мое приветствие. А мне ее настроение.

Она хмуро изучала меня, а я не мог оторвать глаз от нее. В черном кружевном платье с длинными рукавами и закрытым горлом Катя выглядела слишком скромно. Длинный, свободно струящийся подол ее платья, скрывал даже колени, что совсем было не похоже на Барби. Ей больше нравились короткие, кокетливые юбчонки, которые заставляли сходить меня с ума то от жгучей ревности, то от нестерпимого желания.

Но сегодня Катя изменила себе.

Даже ее роскошные белокурые волосы были собраны в высокий хвост на затылке, а на лице не было ни единого намека на косметику. Естественная, ранимая и так смахивающая на школьницу, что было страшно с ней заговорить, не то, что прикоснуться.

- Влад дома? - я первым нарушил наши молчаливые гляделки.

- Нет, - Катя еще больше насупилась и почему-то в голове всплыли наши первые встречи в этой квартире.

Где она была стервой, и заводила меня только одним взглядом, а я ни о чем думать не мог, как о ее сладких губах и упругой заднице.

Желание легкой волной прокатилось по телу.

- Впустишь?

- Я не знаю, когда он будет, - буркнула в ответ Барби, но покорно отошла в сторону, пропуская меня в квартиру.

Пока я снимал куртку, Катя закрыла двери и молча обойдя меня прошла в гостиную, а я последовал за ней, стиснув зубы и улыбаясь во все тридцать два.

У скромного платья Кати полностью отсутствовала ткань на спине, обнажая ровную, нежную кожу, до которой вдруг захотелось дотронуться. До покалывания на кончиках пальцев.

В голове промелькнула мысль, что я сейчас не о том думаю. Стоило бы выяснить, что произошло у Кати на этот раз и почему она игнорировала меня все две недели, но не успел.

Барби резко остановилась, и я просто врезался в нее.

Такая нелепая ситуация, где Катя испуганно повернулась ко мне и вскрикнула от неожиданности, а я обвил ее узкую талию руками и притянул к себе. Все так удачно, как в сказке. Но меня это совсем не парило. Мне это и нужно было.

Катя уперлась ладошками мне в грудь, но меня это тоже не остановило. Я уже почувствовал всеми фибрами своей души ее тепло, запах.

Поэтому, не задумываясь ни на секунду, накрыл ее губы в жадном, требовательном поцелуе. Он мне был необходим, как воздух. И я дышал. Наслаждался.

Барби сопротивлялась, и даже сжала в протесте кулачки. Но так и не применила свою воробьиную силу. Сдалась, обивая мою шею уже расслабленными руками и прижалась ко мне так крепко, что меня повело.

Я тоже дал волю рукам. Не оставил ни миллиметра, где бы не побывали мои руки. Сжимал, ласкал, и когда Катя протяжно застонала, понял, что на краю.

Я скучал. Я хотел ее. А когда осознал, что это все взаимно, то уже не мог сдерживать себя. И в этот момент мне было плевать, что мы в чужой квартире, что между нами недопонимание и разногласия. Я все оставил на потом. Тогда инстинкты взяли надо мной верх, и я пошел у них на поводу, нисколько не сопротивляясь.

Мои руки мяли ткань ее платья. Я не мог добраться до ног Барби и судорожно тянул платье в разные стороны, тем самым еще больше усиливая наше взаимное желание. Когда все же пальцы коснулись теплой кожи на бедре, я не выдержал и застонал - моя скромная девочка под скромным платьем носила совсем нескромные чулки.

Я сжимал упругие ягодицы, целовал тонкую шею и до безумия хотел содрать с нее это платье, которое почему-то было еще и с этикеткой.

- Только не порви. Я еще его не купила, - простонала Барби, когда я в очередной раз потянул подол в сторону, пытаясь добраться к горячей плоти между ног Кати.

- Да пофиг. Все расходы беру на себя. Только сними его, блять!

Катя засмеялась. Тихо, мягко и призывно.

Она легко освободилась от моих объятий, и отступив немного назад, повернулась ко мне спиной. А потом медленно начала тянуть свою обновку вверх по бедрам.

Я ухмыльнулся.

Катя до безумия любила меня дразнить, зная, что я с ума схожу от этого. И сегодня тоже решила немного поиграть со мной.

Я наблюдал до тех пор, пока не увидел ее тугие ягодицы, обтянутые темно-синим кружевом. Зрелище не для слабонервных. Себя я к ним не относил, и чтобы не забрызгать все своей слюной, схватил Катю за бедра и прижал к своему паху.

Это был еще не секс, но ощущения были невероятными. Настолько, что мы застонали снова. В унисон. Настолько, что у меня не хватило сил стянуть с Барби тонкое кружево, и я просто отодвинул его в сторону, скользнув рукой вперед и проникая, наконец -то, к ее влажным складкам.

Для моего удобства Катя откинула голову на мое плечо, прогнулась в спине и немного раздвинула ноги. Эта чертовка наслаждалась моими прикосновениями. Совсем недавно она краснела даже от мыслей о чем-то таком развратном, а сейчас прижималась к моим пальцам плотнее, и закусив губу, судорожно вдыхала кислород.

Я сдерживал себя с трудом. Джинсы стали совсем тесными, и все что я хотел, так это оказаться внутри Кати. Я хотел взять ее стоя. Здесь и сейчас. Как в наш самый первый раз в моей квартире. Но где-то на краю возбужденного сознания билась мысль, что здесь совсем не место для наших утех. Все-таки в моей квартире было спокойнее.

А потом Катя задрожала и протяжно застонала. Вцепившись в мои руки, она пыталась устоять на ногах. Ее оргазм был крышесносным. И крышу снесло не только ей.

Подтолкнув Барби к стене и убедившись, что она держится, я расстегнул джинсы, стащил их низ вместе с трусами и отодвинув Катины трусики в сторону, одним толчком вошел в нее.

- Даааа, - Катя захныкала.

Я и сам был готов разреветься. Узкая, горячая и сокращающаяся плоть заставила меня зарычать. Я не мог больше себя сдерживать и принялся ритмично вбиваться между ног Барби, заставляя девчонку причитать и умолять меня не останавливаться. Все вокруг меня потеряло значение. В ту минуту был только я и Барби. И миллион искр между нами.

Я даже боялся, что долго не продержусь и кончу раньше времени, но этого не произошло. Потому что за моей спиной раздался нечеловеческий рев:

- ТЫ ОХУЕЕЕЛ?

Мы с Барби дернулись и замерли. Катя обернулась и в ужасе вскрикнула. Она судорожно принялась одергивать платье, а я все еще находясь под впечатлением от встречи с Катей, не шевелился, лишь прижал куклу к себе еще крепче. И уже понимал, что сейчас будет война не на жизнь.

- Выйди, - попросил я спокойно, не оборачиваясь.

- ТЫ ОХУЕЕЛ?

- Выйдите, пожалуйста, - пропищала вслед за мной Барби, бледнея от ужаса, а когда в комнате хлопнула дверь, Катя повернулась ко мне и прошептала, - там Влад и Маша. И Влад хочет тебя убить.

Барби выглядела испуганно. Я видел, как ее трясет и из глаз вот-вот польются слезы. И мне очень хотелось прижать ее к себе и заверить, что все хорошо, но успокаивать Катю со спущенными штанами как-то было не комильфо.

Я отпустил Барби и принялся приводить в порядок свою одежду, а Катя, закрыв глаза, дрожащим голосом запричитала:

- Боже... Как же стыдно.... Мой брат видел меня... Видел, как я... Как ты...

Эмоции переполняли девушку и сформулировать мысль ей так и не удалось. Но я понял ее переживания.

- Кать, он видел только мою голую задницу. И поверь, он это переживет, - я честно старался ее отвлечь, но безуспешно.

Катя лишь застонала в ответ и отошла от меня к окну.

А я не решился подойти к ней. Потому что времени на размышления не было. Да и переживал я больше не из-за того, что нас застали далеко не за самым безобидным и скромным занятием, а за то, как пережить бурю по имени Влад Торопов.

Я знал, что Влад любит Машу. Что Влад знает о моих пристрастиях. Но он не знал, что с Катей у меня все совершенно по-другому. И это как-то нужно было ему доказать.

Слушать меня Торопов сейчас не станет. Я был готов к тому, что мне придется немного отхватить. И совсем не осуждал его за это. Я не знал, как бы я поступил на его месте. Просто не знал и поэтому не понимал, как решить сложившуюся проблему без разрушающих последствий для всех.

Выход я найти не успел.

Торопов, видимо за дверью, с ума сходил. И после тактичных пяти минут, данных нам с Катей на приведение себя в порядок, Влад ворвался в комнату и сразу же кинулся ко мне.

Раньше, когда мы были совсем сопливыми, у моего друга был не самый сильный удар. Мы часто мерялись силами, и если для одоления Макса мне требовалось приложить усилия, то с Владом все было намного проще. Я всегда смеялся над ним и советовал почаще посещать спортзал.

Похоже, Торопов хоть и отмахивался от моего предложения, но от тренировок не отказался.

Его кулак прилетел в мою челюсть с такой силой, что я не устоял на месте. Просто, как в крутом боевике, воспарил над землей и через пару мгновений приложился своей спиной к деревянному столику.

Было жутко больно. И ободранной спине, и поврежденной челюсти. Хотелось просто лечь и, закрыв глаза, отключиться ненадолго. Но изумленные вскрики Кати и Маши не дали мне такой поблажки.

Для начала проверил языком целостность зубов. Все было в порядке. Если не считать во рту привкуса крови из рассеченной губы, то уже можно было брать себя в руки и подниматься.

Для Торопова я заслужил этот удар. И я его принял. Развязывать драку и превращать разборки в кровавое месиво я не собирался.

У Влада на этот счет было другое мнение.

Он накинулся на меня снова, даже не дав подняться на ноги.

- Как ты мог?!?! Козел!!! - еще один удар обжег мою челюсть. - Ты был моим другом!!! Я тебе доверял!!!

Все это был так неожиданно, так молниеносно, что я просто не смог сгруппироваться и теперь лежал под разъяренным Тороповым и трусливо уворачивался от его кулаков. Злость и ярость придавали ему сил, и все мои попытки сбросить его с себя, заканчивались провалом.

- Я тебя убью!!! Тварь!!!

В какой-то момент мне даже показалось, что он действительно может забить меня до смерти, и даже снова попытался его скинуть, но все мои усилия прервал оглушительный визг.

Это Катя стояла и орала изо всех своих девчачьих сил. Влад замер, и мы все трое изумленно уставились на нее.

Барби жадно хватала воздух, тряслась словно в лихорадке и неверующе качала головой. По ее щекам текли слезы, и справившись с комом в горле, она негромко заговорила:

- Конечно, убей его... Забей его насмерть... Давай, вымести на нем свою злость! Давай! Бей! Он ведь заслужил! Никто же не смеет трогать Катю Торопову! Она же собственность Тороповых! И вы все знаете, что для меня лучше и кто меня достоин! Поэтому не останавливайся! Убей его!!! Давай!!! И не надо меня спрашивать, чего хочу я!!! Ты же лучше знаешь!!!

С каждой фразой голос Кати набирал силу. Она уже кричала и останавливаться не собиралась.

- А вот и нет!!! Ни хрена ты ничего не знаешь!!! Я сама!!! Я сама его соблазнила!!! Я сама готова бегать за ним!!! Я!!! Его!!! Люблю!!! - Катя захлебывалась слезами. После пары длительных вдохов она продолжила уже спокойнее: - Но это не имеет значения... Ни для кого... Даже для него. Поэтому, не останавливайся. Ты же лучше знаешь, что мне нужно .

Выдохнув последние слова, Катя сорвалась с места и покинула сначала комнату, а потом и квартиру. Я отреагировал мгновенно. Скинув с себя ошарашенного Влада, я кинулся за Барби, но не смог сделать и двух шагов. Кровь из моего сломанного носа хлынула фонтаном, забрызгивая все вокруг и мне ничего не оставалось, как пойти в ванную.

Вода не помогала остановить кровь, а я просто не мог остаться у Влада. Чем больше проходило времени, тем больше у Кати было возможностей совершить ошибку или попасть в неприятности.

Я схватил полотенце и заткнув нос, бросился прочь из этой квартиры. Но на пороге стоял Влад. И его взгляд не предвещал ничего хорошего.

- Если с нее хоть один волос упадет, я тебя сотру с лица земли!

- Иди в жопу, придурок! - я завелся с полпинка. Пришел, устроил тут бои без правил, не вникая в происходящее, и теперь еще и пытался прикрыть свою задницу. - Если с Катей что-то и случится, то это только по твоей вине! Если не можешь себя в руках держать, потренируйся!

Влад схватил меня за ткань футболки на груди.

- Я тебе все сказал! Хоть один волосок, Соколов! И если что, то мы еще не закончили!

Я молча смотрел на Торопова. И прям от души хотел зарядить ему по его физиономии. Но это было бы надолго. Я бы здесь задержался еще на неопределенное время. У меня такой возможности не было. Мне срочно нужно было найти Катю.

Не дождавшись от меня ответа, Влад брезгливо отпустил мою футболку и отошел в сторону.

Я даже куртку не одел. И карем глаза успел отметить, что Катя тоже оставила свою одежду на вешалке. С полотенцем возле носа, я спустился по лестнице, не дожидаясь лифта и сразу же пошел к машине.

Уже сидя за рулем, и набирая Катин номер, я почувствовал, как меня накрывает чувство тревоги. Наверное, из-за не отвеченных вызовов. Я слушал длинные гудки и не знал, что делать.

Куда ехать, где искать, кому звонить?

Но в одном был уверен точно - я за Барби готов бегать вечно. Если понадобится, я буду догонять ее всю жизнь. Чтобы быть рядом. Чтобы сделать счастливой. Чтобы она узнала, что ее чувства взаимны.