6

Матвей

Первые месяцы без Леры были совсем тяжелыми. Я никак не мог забыть ее. И если бы она не покинула страну, думаю, я бы перешагнул через свою гордость и продолжил бы умолять ее вернуться. Но Слава Богу, Трофимова укатила к своему Крезу, а мне пришлось зализывать раны.

И тогда, в поисках умиротворения и облегчения сердечных ран я попал, туда, откуда выхода в принципе не бывает. Я тусил в каких-то низкосортных кабаках и забегаловках, заливая свое горе дешевым пойлом, и кричал на каждом углу, что Трофимова дура, потому что я такой гений, что в одну ночь могу взломать защиту любого банка и за пять минут стать миллиардером. И меня при этом никто никогда не найдет. В общем докричался.

Меня угораздило попасть в поле зрения местного авторитета Бориса Князева. А в народе Князь. Этот хилый, щуплый мужичок невысокого роста держал весь город под собой. Вся криминальная составляющая нашего города была под его контролем. И участь избежать эту составляющую меня не обошла. Шестерки Князя приметили меня, доложили, а уже через пару недель я работал личным айтишником господина Князева. И отказаться не мог. Если, конечно, живым хотел остаться.

Это были два адских года. Они были не самыми лучшими для меня, и я очень хочу забыть их и никогда не вспоминать. Меня не пытали, не били. Да, что уж там? Мне доверяли и довольно неплохо платили. Но насмотрелся я там - мама не горюй. А уж сколько знаний получил про наркотрафики, торговлю оружием и отмыв нереальных сумм денег - так меня проще убить было, чем отпустить. Но это не самое страшное. Я видел, как убивали наркодиллеров и поставщиков оружия. Я видел, как людей лишали жизни за мелкие ошибки или из-за паршивого настроения босса. Видел и во всем этом я медленно безвозвратно тонул, понимая, что мне не выбраться оттуда никогда.

Повязал меня Князь тогда крепко. Самому мне было выпутаться не под силу. Но я не отчаивался. И спустя два долгих года все-таки нашел лазейку. Я выторговал себе свободу. Правда за нее мне пришлось столько незаконных вещей сделать, что в случае, если Князь или кто-то из его пешек решит меня сдать, то небо в клеточку мне было обеспеченно пожизненно.

Вообще от Князя живым редко кто уходил, и стоит отметить, что мужик он был довольно жестокий, но справедливый. Я не подвел его ни разу, и он отнесся ко мне благосклонно. А потом, когда я уже был одной ногой на свободе, звезды решили сделать мне очередной подарок, и я вышел на берег еще и с парочкой козырей в кармане. Судьба снова сыграла на моей стороне и уходя, я оставил самого безжалостного бандита города у себя в должниках, тем самым выкупив свою жизнь, и, прихватив для себя небольшую подстраховку. Это могло означать только одно - я определенно родился под счастливой звездой.

А еще отцы Торопова и Головина по просьбе моих друзей понажимали на свои рычаги, и я мог спать спокойно и ходить, не оглядываясь. За что я снова был благодарен Максу и Владу. И когда Макс в свое время попросил помочь прикрыть свою будущую жену Дашу, я даже не задумываясь помог ему, вскрыв несколько своих козырей. И нисколько об этом не пожалел. Потому что эти богатые выпендрюги - это два самых близких мне человека в моей жизни, и я бы в жизни их не оставил в беде. Прикипел намертво.

За два года работы на Князя я, не желая того, обзавелся нужными и ненужными связями, которыми, я изредка пользовался до сих пор. Для меня не было ничего в этом городе тайным. Одно мое желание, и я мог нарыть на любого столько дерьма, что во век не отмыться.

И на Леру мог. Мог так сломать ее жизнь, что она бы на всю жизнь запомнила, как она смеялась над Матвеем Соколовым. Но Трофимова и вправду укатила за границу, а тяжкое пребывание в стане криминального авторитета отвлекло меня от той сладкой мести, которой так требовало мое израненное сердце.

Пытаясь доказать себе, что Лера - это не любовь, а ошибка всей моей жизни, я искал ту единственную и неповторимую среди студенток универа, в парке и на катке, но все чаще понимал, что я просто вытрахиваю Трофимову из своей головы и все чаще просыпаюсь с девочками, напоминающими Леру не только внешне, но и статусом и повадками тоже. А потом я вдруг понял, что мне доставляет удовольствие трахать вот таких вот богатых, тупых пустышек. Нравилось мне пользоваться ими. Нравилось видеть в их глазах сначала восхищение и влюбленность, а потом растерянность, обиду, злость, ярость.

- Извини, было здорово. Но я не потяну твои запросы. Ты неплохо отсосала, но я вряд ли смогу быть твоим парнем. Я детдомовский и за душой у меня ни гроша, - я прям кайфовал от их взглядов и эмоций после моей пламенной речи, в которой я даже имен не спрашивал.

Особенно первые пару лет. Я кроме таких цыпочек никого не замечал. Встречал, окучивал и брал.

А потом немного отпустило. В моей жизни появились и нормальные девчонки. И я честно пытался начать отношения, и уже вроде даже не вспоминал о Лере, но все равно от секса с такими куклами отказаться не мог. Только теперь я их не наказывал, не делал месть смыслом жизни. Это для меня превратилось в своеобразную игру. Я уже не зацикливался на том, чтобы унизить их или как-то обидеть. Мне было достаточно того, чтобы просто позабавиться, поимев, но лишив при этом удовольствия. Дать почувствовать, что не во всем эти сучки идеальны и не все у их ног, несмотря на их безупречную внешность и высокий статус.

Это было моей игрой. Моим сумасшествием. Но какие бы правила я не придумывал, я никого никогда не принуждал к сексу со мной. Все было по обоюдному согласию. Никаких малолеток. Никаких оскорблений и издевательств.

Куклы, конечно, злились, и все как одна дули накаченные губы и грозились стереть меня в порошок. Но на этом все и заканчивалось. Первое время я ждал, что за поиском справедливости или для наказания в моей жизни объявится хоть один разъяренный брат или отец, парень или друг этих глупышек, но так и не дождался. И даже расслабился. Хотя не понимал, почему так происходит. Наверное, эти курицы скромно молчали о том, что их развели на секс, а кто-то так и не считал мою игру разводом вовсе. Хотя, если бы у меня была сестра, то за один только ее намек, я бы всех на куски порвал. Но мне опять повезло. У меня ее не было.

А вот у лучшего друга была. Да еще из категории тех девушек, к которым меня, как магнитом тянуло. И вроде я даже сыграл с ней свой раунд, но почему-то не мог выкинуть из головы. Меня не останавливало даже то, что она сестра Влада. Меня не останавливало даже понимание того, что Катя - глупая, безответственная барышня, привыкшая к роскоши и поклонению.

Я откусил, попробовал кусочек этой сладости и втянулся так, что забыл про все свои игры, все свои заморочки. Уже несколько месяцев думал только об этой капризной блондинке. И это меня напрягало.

Я не понимал, почему меня на ней заклинило. Хотя нет, знал, но не хотел в этом признаваться себе.

Ее тело просто божественно. Здесь любой бы не устоял. Любой бы пускал слюни в ее присутствии так же, как и я. У меня до сих пор это крохотное полотенце и влажные капли на ее коже стоят перед глазами. Мне даже напрягаться не надо, стоит закрыть глаза, и я вижу Барби, а самое интересное, что этого достаточно, чтобы мое тело начало оживать от одних только воспоминаний.

Я пытался избавиться от этого наваждения. Я трахал всех напропалую. И кукол, и не кукол, забыв о своих предпочтениях. Я даже переспал с Кирой, девочкой из детского дома, хотя они были для меня табу со времен нахождения в интернате. Даже те, что были доступны в любое время дня и ночи. Они меня не интересовали, да и за них можно было отхватить от старшеков. А такие как Кира, тихие и правильные, отсиживались в своих комнатах и им явно было не до меня и моих желаний. Единственное, что их волновало тогда, так это дождаться совершеннолетия и не попасть под горячую руку к отморозкам, что считали семя пупами земли и могли себе позволить что угодно, невзирая на правила и запреты. Это мы уже потом, когда оказались на свободе и каждый немного встал на ноги, начали периодически встречаться и даже неплохо проводить время. Нас было мало. Тех, кто сумел выстоять против неприветливого мира и даже вклиниться в его хитросплетения и подняться немного выше, чем были совсем не так давно.

Меня с тремя моими бывшими одноклассниками и пятью девочками с разных выпусков, среди которых была Кира связывали только воспоминания. Я отличался заметно от них внешне. Общение с Тороповым и Головиным наложили свой отпечаток, да и уже довольно нескромный доход и более, чем зажиточный уровень жизни позволял мне быть заносчивым и высокомерным зазнайкой, но почему-то выходило все наоборот.

Я тянулся к этим людям. Мне нравилась их искренность. Они восхищались мной по -настоящему. Потому что знали, что все, что у меня есть сейчас, я добился сам. У меня не было богатых родителей. У меня в принципе их не было. И наследство мне не доставалось. Все знали, что я с детства был помешан на компьютерах и программах, и до сих пор этим увлекаюсь, зарабатывая на своем увлечении хорошие деньги.

За это я и ценил этих ребят. Я никогда не отказывался от встреч и готов был протянуть им руку помощи в любой момент. Ни у одного из них пока такой момент не наступил, но о моем желании быть нужным - знали все.

За последние восемь лет мы виделись уже раз пятнадцать. И каждый раз это было отлично проведенное время, где мы делились воспоминаниями и успехами в новой жизни. И каждый раз Кира безуспешно строила мне глазки и жеманно улыбалась, давая понять, что готова к совершенно другим отношениям и даже совершенно в другой плоскости. И всегда я игнорировал ее намеки без особых усилий.

Она был симпатичной девушкой. Даже очень. Среднего роста, хрупкая женственная фигурка со всеми причитающимися выпуклостями и округлостями в нужных местах, с карими насмешливыми глазами, короткой гривой темных кудрявых волос и обворожительной улыбкой с озорными ямочками. И не будь она выпускницей детского дома, я повелся бы. Я бы уже давно переспал с ней ради интереса. Но не мог. Я считал, что этим девчонкам и так досталась. Они хлебнули достаточно. А я весь такой успешный, прилично зарабатывающий, да еще и со смазливой мордашкой был ее мечтой. Но все, что я мог дать Кире - это ночь неплохого качественного траха. И все. Больше я бы о ней не вспомнил. Она бы разочаровалась, возненавидела меня и на очередной встрече либо полыхала ненавистью, либо смущенно отводила глаза. А мне бы было совершенно все равно. Кира не заслуживала такого отношения к себе. Кто угодно, только не она. Да и никто из этих пятерых. Такое было у меня правило, и я его придерживался его уже продолжительное время.

Но с появлением Кати в моей жизни все изменилось. Я сам изменился. Я никогда не грубил девушкам, никогда не переходил на личности. Если меня что-то не устраивало, я просто молча уходил. Я мог отзываться о них совсем нелестно, говорить гадости, но все это было только при друзьях, и точно никак не при девушках. Как бы Лера жестоко со мной не поступила, и как бы охренительно я не ненавидел некоторые экземпляры, именно девушки дарили мне кайф, а такие представительницы прекрасного пола, как Даша Головина, давали понять, что не стоит из-за одной стервы ровнять всех под одну гребенку. И я старался. И у меня получалось. Пока Катя Торопова не ворвалась в мою жизнь.

Я не планировал обижать эту девушку. Мне должно было бы наплевать на эту богатую ветреную выскочку. Меня не должно было волновать ни ее тело, ни ее взгляды, ни ее слова. Хотя бы просто из уважения к другу. Но ей просто за три секунды удалось вывести меня из себя так, как не удавалось никому и никогда. Она задела меня за живое. Вывернула наружу то, чего я не боялся, но опасался услышать еще раз в своей жизни. Ее намек на то, что я ей совсем не подхожу и вряд ли смогу содержать ее, опрокинул меня в далекое прошлое, заставив на мгновение почувствовать все то, что я прошел, влюбившись в Леру, и меня унесло. Я клянусь, что не хотел говорить грубости Барби и обзывать ее не хотел. Слова сами сорвались с губ. И уже через секунду я вместо воспоминаний фиксировал ее растерянный и возмущенный взгляд. Я видел, как Барби отшатнулась от меня словно после удара, но моя злость была сильнее, и чтобы не наговорить ей еще обидных слов и совершить действий, о которых бы я пожалел, я сбежал.

Полдня потом кружил по городу на своем любимом коне, рассекая улицы и воздух вокруг, и изгоняя из себя непрошенные воспоминания. И ведь, знал, что Катя ненамеренно и не со зла. Я уверен, она понятия не имеет, кто такая Лера и какие следы она оставила на мне. Просто хотела защититься от меня. И правильно сделала. Ведь я бы не остановился. Да и как? Сняла это дурацкое полотенце и надела этот цветастый сарафан. Да он по размерам не отличался нисколько от того лоскутка ткани, в которой она вышла из душа. Или отличался? Не знаю. Но все, что касалось Кати, любая вещь, предмет или ее эмоции действовали на меня как красная тряпка. Ярко, остро, лишая возможности думать. Будь то расширенные зрачки от наплыва неизвестных мне чувств, искусанные губы или яркий голубой плащ на ней, который невероятно шел к ее глазам небесного цвета и светлым крупным локонам, идеально разложенным по точеным плечикам. У меня даже дух выбило, когда я случайно встретил ее около нашего офиса. И только все еще не выветрившаяся злость не позволила мне остановиться и извиниться. Да и какие извинения? Я просто бы встал и смотрел на ее пушистые ресницы и правильной формы губы, выставляя себя еще большим идиотом.

Я знал, что должен извиниться, за ту шлюховатую пустышку. Не имел я права так вот в глаза высказывать ей свои мысли. Может быть про нее и ходили слухи из области неприличных, может быть она и была легкомысленной и беспечной, но она была девушкой, да еще и родной сестрой моего друга. А такой грех на душу брать не хотелось. И я решил, при первой возможности извиниться.

Такая возможность мне выпала практически скоро. Но вместо того, чтобы извиниться, я завелся с полпинка и в тот же вечер снова нарушил свои правила.

Я затащил в свою кровать Киру.

И как же утром я об этом пожалел. А все произошло из-за одной маленькой и капризной блондинки.

После нашей встречи с Барби у офиса, я решил больше не париться о Кате и ее чувствах. Если представится случай, извинюсь, если нет, то и хрен с ним. Мне все равно нужно было держаться от нее подальше.

Как бы она мне не нравилась, как бы я ее не хотел, и что бы о ней не думал, она в первую очередь была сестрой Влада. И я не боялся ответственности и гнева брата, но я точно знал, что мне с ней ничего не светит. Даже если мы вдруг найдем общий язык, то все наши разговоры закончатся сексом. Пять раз, десять, может раз тридцать. Но на этом все. Потому что Катя яркий пример тех самых высокомерных, надменных и спесивых стерв, что вряд ли я протяну рядом с ней очень долго. И уверен на все сто, что расстанемся мы с ней не на самой лучшей ноте, и вполне возможно Барби так разобидится на меня просто потому что я был в ее жизни, что я одним махом могу потерять дружбу с Владом. Вряд бы Торопов одобрил тот факт, что я попользовался его сестрой и свалил в закат. Поэтому риск себя совсем не оправдывал. Влад был моей неотъемлемой частью жизни, я многим был ему обязан, и лишиться преданного друга из-за своих хотелок я не мог.

После таких размышлений мне следовало себя похвалить. Я такой молодец! Принял правильное решение, выбрал дружбу, но вместо счастливого расслабленного будущего я только и делал, что думал о Барби.

А потом я увидел ее в клубе. На встрече с одноклассниками.

Она грациозно, но при этом с высоко задранным носом подошла к соседнему столику и не менее грациозно присоединилась к своим подружкам-зазнайкам.

В своих фантазиях я что только не представлял и что только не вытворял с этой куклой, где она было красивой, отзывчивой и до трясучки притягательной. Но по сравнению с моей фантазией реальность была просто разрывной.

Серебристое коротенькое платьице, открывающее так много ее тела. Чуть подрагивающие плечи, длинные стройные ноги, которые она закинула одну на другую, и обнаженные изящные руки, в которых она держала стакан с ярким разноцветным коктейлем. Ее волосы были собраны в слабый узел на затылке, а часть прядей выбилась из общей массы, обрамляя кукольное лицо и щекоча нежную кожу на шее. Зрелище завораживающее. И Барби это знала и очень умело этим пользовалась.

Катя держалась гордо, прямо. Эта стерва знала себе цену. Каждый ее взгляд, каждый ее жест были притягательными. На нее хотелось смотреть и смотреть как минимум, а про свой максимум я вообще заикнуться боялся. Знал, что если посмотрю и улыбнусь, то утром мы проснемся вместе. И я этого очень хотел, но помнил про Влада. Слабо так, где-то на задворках сознания у меня изредка всплывала мысль, что Катя - это сестра лучшего друга, но все же пока что всплывала.

Передо мной стоял тяжелый выбор. Смотреть на нее и напоминать себе о дружбе - это оказалось довольно трудно. Поэтому выбрал не смотреть. И у меня даже хорошо получалось. За свои двадцать шесть лет натягивать маски на лицо я научился безупречно.

И все было отлично, но я наткнулся взглядом на зеркальную панель в стене, в которой просто идеально отражалась Катя. Она сидела так, что ее не скрывали люди за соседними столиками, ни проходящие изредка заблудившиеся гости, даже Барби сама себя не видела. А вот я все видел до мельчайших подробностей.

И невероятно длинные ноги, и упругие бедра, которые были выставлены напоказ, и плоский живот под сверкающей тканью. Грудь, конечно, была не пределом мечтаний, ну и не нулевочка, но это не было отталкивающим. Скорее еще больше интригующим. Я просто не мог отвести глаз от Барби и даже не сразу заметил, что Катя ведет себя немного странно.

Она слишком много и слишком громко говорила, смеялась и откровенно глазела на нашу компанию. Мне даже на миг показалось, что она хочет привлечь к себе внимание. И ей удалось.

- Я бы с ней покувыркался, - чуть ли не облизываясь, сообщил Эдик рядом сидящему Никите. Я проследил за их взглядами и понял, что они говорят о Кате.

Мои кулаки сжались от злости. И почему-то злиться я начал не на бывших одноклассников, а на Барби. Пришла, расселась, смеется так, что любой дурак сделает определенные выводы. Даже я черт возьми их сделал.

Но в душе у меня кипел такой коктейль из чувств, что я просто не знал, что делать. Я злился на ее неприлично откровенное поведение, судя по которому определенные выводы напрашивались сами по себе. Руки чесались утащить ее и отвезти домой. При чем к себе домой. Потому что желание было сильнее всего. Просто затмевало все вокруг. А еще казалось, что весь этот спектакль был для меня. Или мне очень хотелось, чтобы он был для меня. Я безумно хотел, чтобы Катя Торопова жаждала моего внимания, хотела меня так же, как хотел ее я. Но это было из области фантастики. И чтобы успокоиться, я сбежал.

Если честно, я даже не заметил, что Кира ушла чуть раньше меня и на тот момент, когда я уходил немного проветриться, я точно не думал, что окажусь с ней в туалете, да еще и жарко целуясь, за чем нас и застукала Катя.

Кира перехватила меня в коридоре:

- Матвей, иди сюда! Мне нужно поговорить с тобой!

Она схватила меня за руку и потащила, как позже оказалось в женский туалет.

- Что случилось, Кир?

Она молча повернула меня лицом к огромному зеркалу, прижалась ко мне своей круглой попкой и глядя в мои глаза через стекло, попросила:

- Поцелуй меня, Соколов! Или я это сделаю сама!

Я знал, что Кира ко мне неравнодушна, но что она решится вот на такие действия, точно не ожидал.

Кира повернулась ко мне лицом, и положив руки на мои плечи, прошептала:

- Хватит от меня бегать, Соколов!

Ее губы были теплыми, а поцелуй робким. Но она даже не думала останавливаться. Продолжала ласкать меня несмотря на то, что я замер. От неожиданности. В тот момент в моей голове были мысли о другой девушке. И я растерянно стоял и просто принимал ее ласку.

- Пожалуйста, Матвей, - проскулила Кира, не получив от меня ответа.

И меня переклинило. Я не знаю, зачем я это сделал. Кому и что хотел доказать? Но я прижал одной ладонью Киру к себе, а вторую запустил в ее непослушные пряди. И уже через секунду целовал ее жадно и неистово, давая ей то, что она так давно хотела получить от меня.

Появление Кати отрезвило меня, но совсем не принесло ничего хорошего. Вместо того, чтобы думать о том, что я на пути к тому, чтобы нарушить свои правила и могу обидеть Киру, я думал о том, что очень-очень не хотел бы, чтобы Катя видела меня с Кирой. И в груди чувство какое-то паршивое затрепыхалось. Так хотелось подойти и сказать Кате, что это все ничего не значит. Что я сглупил, просто пошел на поводу у Киры, но на самом деле я хочу целовать только ее. Вот эту вот заносчивую куклу с удивленно распахнутыми глазами и больше никого не хочу знать и ничего не хочу замечать вокруг.

Это был трындец.

Я был на коротком поводке у Кати Тороповой.

У той, которую мне нужно было обходить стороной.

И уже даже не потому что она сестра моего друга. А потому, что эта кукла проникла не только под мою кожу, но и в мою кровь. А я этого не хотел. Я знал, чем все это заканчивается. Испытал на личном опыте. И от этой мысли вдруг перестало хватать воздуха.

Я схватил Киру за руку и выпроводил вперед, сделав вид что совсем не рад лицезреть Катю. И что мне совершенно не нравится видеть, как она таскается за мной. Я, наверное, снова ее обидел, но в тот момент я так испугался, почувствовав, как меня прошивает ее взгляд. Я больше не хотел быть зависимым, я больше не хотел чувствовать это дурацкое чувство, заставляющее забывать обо всем на свете. Тем более к такой девушке, как Катя. Это как будто снова наступить на одни и те же грабли. И как только ничего не заметившая Кира предложила поехать к ней, я тут же согласился. Мне нужно было доказать себе, что все что я только что почувствовал - бред. Алкоголь, музыка, красивые девочки. Я расслабился и позволил себе немного увлечься Тороповой. Но это временно. Ведь я мог забыть ее в любую минуту. Вот, например, в объятиях Киры.

И я забыл. Кира оказалась опытной и очень умелой любовницей, и я даже смог отвлечься и провести неплохую ночь в съемной квартире бывшей одноклассницы.

А утром было паршиво. Я снова злился на Катю. Ведь именно из-за нее я оказался с Кирой в одной кровати и теперь не знал, как посмотреть ей в глаза. Потому что точно знал, что продолжения не будет, ибо блондинка в голове обосновалась конкретно, и сейчас кроме совести заставляла испытывать муки совести не перед Кирой, а именно перед ней. А ведь она мне совсем никто. Но из моей головы уходить не собиралась. И получалось, что со вчерашнего вечера ничего не изменилось. И никому я ничего не доказал. Кроме себя. В очередной раз понял, что идиот и непроходимый олень. Обидел сразу двух девушек. С одной нарушил правила, а с другой влип по уши.

- Не холодно? - спросила Кира.

Я стоял у открытого окна и благодарил себя за то, что у меня хватило смелости не сбежать и остаться, чтобы расставить все точки по местам с Кирой.

За окном было темно, пасмурно и ветрено. Холодный воздух проникал на кухню, ища заветное тепло, но я не чувствовал ничего, несмотря на то, что стоял в одних джинсах.

- Нормально, - я обернулся и посмотрел на девушку.

Кира стояла, завернувшись в теплый плед и внимательно смотрела на меня. Ее кудряшки были по-прежнему рассыпаны в классическом беспорядке, глаза выдавали, что она очень мало спала этой ночью, а вот улыбка на лице была довольной и скрашивала все недостатки и изъяны на лице после бурно проведенной ночи.

- Жалеешь?

- А ты? - я тут же отфутболил ее вопрос.

Не знал, что сказать, чтобы не обидеть.

Кира снова улыбнулась, а затем протиснувшись между мной и подоконником, забралась на окно. Оперевшись на стекло, она свесила ноги на стоящее рядом кресло и сладко зевнув, протянула:

- Ни капельки.

Я недоверчиво прищурил глаза, а Кира звонко рассмеялась.

- Правда, Соколов, не жалею! Моя мечта сбылась, и я даже не буду тебя преследовать и клясться в любви.

- Звучит так здорово, что в это трудно поверить.

- Но это действительно так. У меня парень вообще-то есть и мы собираемся пожениться, -Кира улыбалась без перерыва и утвердительно качала головой, - так что каким бы ты клевым и крутым не был - эта ночь - разовая акция.

Я был удивлен. Черт возьми, я никогда не был правильным и никогда никого не осуждал, но сейчас совсем не понимал Киру. Трахнуться с левым парнем практически накануне свадьбы?

- Осуждаешь? - видимо мои эмоции были написаны на лице.

- Нет. Просто удивлен.

Кира отвернулась и уставившись в окно, заговорила:

- Звучит, конечно, странно. Но я такая и меня не изменить. Я не люблю Марка, и он об этом знает. У нас взаимная симпатия, взаимопонимание, общие интересы. А еще Марк из состоятельной семьи. Денег в его карманах - куры не клюют. А я хочу красивой жизни. Меркантильная? Да пофиг. Я устала перебиваться с копейки на копейку. Устала по этим съемным крысятникам. Устала от этих сочувствующих взглядов, когда люди узнают, что я сиротка и помочь мне некому. С Марком я буду защищена. Мне не нужно будет думать, где взять денег на новую обувь или что купить на ужин, потратив при этом не больше сотки. Марк знает мои проблемы. Он добрый. И я ему нужна. У него свой бизнес, который вот-вот отнимут, если он срочно не женится. Почти, как в книгах. Но мы с Марком друзья. И после свадьбы я не хотела бы его предавать. Я буду ему верной женой.

- А с чего ты взяла, что предашь его?

- С того. Я не скрываю, и ты сам знаешь, что я всегда хотела тебя. Ты, как заноза на пальце. Да еще и весь такой неприступный. И если бы ты однажды предложил мне переспать с тобой, я бы согласилась. Не устояла бы. А теперь знаю, как это побывать в твоих руках. Так что смогу себя контролировать.

- Ты сумасшедшая!

Я не знал, как реагировать на признание Киры. Вроде должен был выдохнуть с облегчением, но неприятная тяжесть в груди только нарастала.

- Думай, что хочешь. Но мне так нужно было!

Я развел руками.

- Я не знаю, что тебе сказать. Наверное, я рад, что ты выходишь замуж и что твой муж великолепный! Я все равно не герой твоего романа. Помочь деньгами, с работой, жильем -всегда пожалуйста, но отношения не для меня.

- Да я в курсе. Поэтому никогда и не мечтала о тебе, как о парне. Давай просто запомним эту ночь, как хорошо проведенное время и останемся как прежде друзьями.

Это предложение в нашей встрече было ключевым, и я был бы полным идиотом если бы не принял его. Это был мой шанс!

- Без обид и претензий?

- Без обид и претензий.

- Я за.

Кира повернулась, снова сверкая своими ровными кристально белыми зубами и выставила ладонь перед собой. Я ударил ее, подтвердив тем самым, что наш договор скреплен и мы действительно не имеем претензий друг к другу.

- Тогда ты не против поехать со мной и ребятами на Новый год в Сочи?

Предложение было неожиданным. Да и до Нового года еще было довольно много времени.

- Не знаю, - я пожал плечами.

- Вот видишь, ты уже меня избегаешь!

- Нет!

- Да!

- Хорошо, я поеду!

Кира удовлетворенно кивнула и спрыгнула с подоконника.

- Отлично. Тогда с меня завтрак и можешь проваливать из моей квартиры.

Все складывалось довольно удачно. Но чувство облегчения так и не приходило. До тех пор, пока я не понял, что нахожусь рядом совсем не с той девушкой, с которой хотел бы. Что меня гложет какое-то непонятное чувство вины. И еще, как бы замечательно мы не закончили с Кирой нашу встречу, я все равно знал, что я использовал девушку в своих целях. И пусть она не держала на меня зла, я все равно сожалел об этой ночи.

Я испугался своих чувств и пошел на поводу у них, нарушая свои правила, свой уклад, а всего лишь потому, что увидел в глазах Барби, то, от чего так давно бежал.