5

Матвей

Я проснулся, резко открыв глаза. Мое дыхание снова было редким и тяжелым, а по телу разливалось приятное тепло. И мне ничего не оставалось, как чертыхнуться. Люди страдают от кошмаров, а я уже несколько месяцев не мог избавиться от снов про одну легкомысленную блондинку, с которой во сне вытворял такое, что сам даже иногда краснел. Но это еще не все! Я не просто хотел Катю Торопову, я блять, ее ревновал и иногда испытывал такие приливы нежности или беспокойства, что начинал сомневаться в своей адекватности. Никогда не относил себя к сопливым романтикам или мягкотелым подкаблучникам. И пусть многие знали меня, как дружелюбного и отзывчивого парня, но я далеко таким не был. Да и как можно было быть таким по-настоящему, если твоя жизнь прошла в детском доме.

В том самом детском доме, где дети вечно голодные, холодные и с озлобленной душой из-за нехватки любви и внимания. Там, где каждый день велась борьба не за жизнь в целом, а за шанс проснуться еще раз. За грядущий день.

Я не помнил своего раннего детства. Мои воспоминания сразу же начинались где-то лет с шести. И они далеко не идеальные. Голод, нападки старших, безразличие воспитателей, а иногда даже тумаки за сворованный со столовой кусок хлеба или молчаливый протест.

Нет, не все детские дома убогие. Не во всех детских домах работают жестокие и бесчувственные люди, желающие только одного - разбогатеть за счет вливаний и спонсорской помощи. Но мне не повезло. Во времена моего детства руководителем нашего приюта была черствая, злобная и жадная Инесса Викентьевна. Она была всего лишь руководителем, не более. Ее не интересовали дети, которые нуждались в заботе и внимании. Ее не интересовали наши проблемы, несчастья и трудности. Единственной ее целью было урвать кусок побольше, да пожирнее. И подчиненные были у нее такие же. Не все, но основная масса. Поэтому мы выживали сами. Сами выбивали себе путь через эти непроходимые джунгли. Кто-то кулаками, кто-то слезами и соплями, а кто-то мозгами.

Основная часть выпускников так и не смогла выбиться в люди. Да и как? Как дикие, озлобленные на весь мир молодые люди и девушки, без денег и с долгой очередью на квартиру, могли найти себя и свое призвание? Путь по наклонной был самым легким и доступным. Поэтому наш город ежегодно пополнялся преступниками, ворами, проститутками и наркоманами. И всем было плевать.

И меня, скорее всего, ждала такая же участь. Но почему-то неожиданно повезло. Спасибо Михалычу, нашему преподавателю по информатике, который увидел во мне толкового и смышленого парнишку и взял под свое крыло. С восьми лет большую часть времени, я пропадал в классе, изучая компьютерную грамоту и все, что с ней было связано. В десять я разбирался в программах не хуже выпускника профильного учреждения, а в четырнадцать взломал свой первый сайт. Вот тогда я понял, что моя голова - это мой путь в лучшее будущее. Но, к сожалению, я не мог проводить все время с Михалычем. Достаточно было и того, что мне было позволено, больше чем другим. За что меня и считали отщепенцем и подлизой. Приходилось отстаивать свои права с помощью кулаков. Но один против стаи завистливых и безжалостных детей - меня хватило ненадолго. Чтобы избегать очередной порции нападок и синяков на теле, мне приходилось прятаться на старой стройке рядом с детским домом, чтобы побыть одному и подумать над тем, что я могу и что хочу. Или просто помечтать.

Я не боялся своих собратьев. Просто не хотел быть такими, как они. А их это цепляло. Они меня ненавидели. А после того, как я отказался зарабатывать деньги на улице и отдавать большую часть прибыли им, меня решили перевоспитать. Поймали в моем укрытии на стройке, окружили и принялись доказывать, как я не прав, подкрепляя свои убеждения кулаками. Их было шестеро, а я один. Но сдаваться я не намеревался. Бил в ответ, как мог. Уже плевался кровью, но продолжал сопротивляться. А потом стало легче. Я даже сразу не понял почему. И только когда мои обидчики понеслись прочь, я смог разглядеть, что у меня появились единомышленники. Ну, как единомышленники? По крайней мере они не лупили меня. Это уже было хорошо.

Так я познакомился с Владом Тороповым и Максимом Г оловиным. Два мажора-разгильдяя, сбежавшие со школы оказались в нужном месте в нужное время.

Конечно, подружились мы не сразу. Детдомовские дети - они такие недоверчивые. Особенно с чужаками, у которых воротнички на школьной форме хрустят, а из карманов идеально выглаженных брюк торчат зеленые купюры. Кроме злости и зависти, других чувств эти парни у меня не вызывали. Сначала. А потом, чем чаще мы виделись на стройке, тем больше понимали, что у нас много общих интересов. Да и мои собратья, узнав, что и здесь у меня появились покровители и защитники, оставили меня в покое. Правда в стенах родного приюта война продолжалась, но на стройку больше никто не совался. Мне неслабо перепадало в интернате. Можно было неожиданно получить по ребрам или ночью темную отхватить, но это меня давно не пугало. Да и других тоже. А осознание того, что свобода не за горами, придавало еще больше сил.

Дружба с парнями была странной. Как бы нам не было интересно вместе, мы отличались друг от друга. Торопов и Головин всегда одеты в модные шмотки, с ноутбуками, которые они притаскивали на стройку, и мы изучали программы и даже писали свои. Пока просто баловались. Без мыслей о том, что это может принести нам неплохой доход.

Я завидовал ребятам. Да и как по-другому? Когда они уговаривали уйти меня со стройки куда-нибудь развлечься, я видел, что они впереди меня на несколько шагов. Открытые, богатые, наглые и уверенные в себе. Девчонки сами себя предлагали им, и они ими пользовались. Трахали всех, кто был не против. А у меня ничего кроме смазливой мордашки не было. Старые потертые джинсы, растянутые свитера, в которых выросло не одно поколение детдома и пустые карманы.

Но ни разу ни Головин, ни Торопов не упрекнули меня в моем положении. Я очень благодарен им, что именно тогда они общались со мной на равных. Будь по-другому, я бы возненавидел не только их, но и весь белый свет. Именно эти парни показали мне, что даже такие богатые говнюки, как они, могут быть настоящими друзьями. И постепенно моя зависть сошла на нет, а доверие и преданность по отношению к ним закрепились во мне навсегда. А еще именно тогда я осознал, что хотел быть таким же. Хотел внимания и популярности. Хотел, чтобы любая велась на меня, стоило мне только улыбнуться ей. И именно тогда я принял решение, что сделаю все, что смогу, но обязательно стану успешным и независимым.

Для начала я принялся зубрить все, что попадалось мне на глаза, а не только информатику. И уже к окончанию школы я значительно подтянулся в знаниях. Не медалист, но баллов по ЕГЭ набрал достаточно, чтобы поступить в универ. Тем более парни обещали помочь с общежитием. Они были старше меня на год и уже заканчивали первый курс, успев обрасти нужными связями. Хотя к тому моменту, когда я поступил, ребята арендовали подвал и мы втроем занялись небольшим бизнесом, в котором по решению нашего маленького совета, я стал мозгом небольшого мероприятия. И хотя денег наша задумка пока приносила немного, а времени занимала достаточно - мы не отчаивались. Да и моя подработка на мойке, где кроме хорошей зарплаты перепадали отличные чаевые, позволили мне даже снять квартиру. Маленькую, на окраине, но за то свою. Я понимал, что жизнь налаживалась и все было отлично.

А потом я встретил ее - любовь всей своей жизни.

Валерия Трофимова.

Я ее, когда впервые увидел, чуть в землю не врос на веки вечные. А уж когда она мне нежно улыбнулась, то и вовсе дар речи потерял. Смотрел и глупо улыбался. Пока она не начала смеяться над моей реакцией на нее. Нежно, заливисто и скромно потупив взгляд. Смеялась до тех пор, пока я не оттаял и не рассмеялся вместе с ней.

- Помоешь очень быстро? Срочно надо, - она сложила руки в умоляющем жесте, а я только и мог, что утвердительно кивнуть.

Красивая, яркая, с пухлыми губами, озорным взглядом и самой притягательной улыбкой на свете, она ворвалась в мою жизнь и в одно мгновение изменила ее. Блондинка со стройными ногами, осиной талией, пышной грудью и гибким телом. В ней все было идеально. И голос, и плавные движения, и томный взгляд из-под светлых ресниц. И даже белый сарафан, который выгодно подчеркивал ее соблазнительные выпуклости.

Я повелся так, что уже тем же вечером на парковке возле одного из торговых центров на переднем сиденье ее машины судорожно сжимал ее гладкие бедра, задирая этот белый сарафан все выше и выше. Ее губы были сладкими. От ее запаха кружилась голова. А поцелуи и ласки заставляли забыть обо всем на свете.

Ей было двадцать три, мне до восемнадцати не хватало двух месяцев. Но это не остановило ни ее, ни меня.

Она была опытной. У меня это был первый секс. До сих пор помню, как дрожали мои руки, пока я пытался справиться с презервативом, а она тем временем ласкала мою шею своим горячим язычком.

У меня от ее рук и губ крышу сносило. Я так хотел ее, что сам тек не хуже этой маленькой проказницы. А когда она оседлала меня, думал разорву ее на кусочки. Ощущения были настолько невыносимо сладостными и острыми, что я продержался недолго. Меня просто разнесло в клочья. Я дышать не мог. Только сжимал это чудо в своих руках и понимал, что никогда не отпущу.

Меня не смущало, что эта нимфа была из очень богатой семьи, была разбалована и ни в чем не знала отказа. Была капризна, своевольна, высокомерна и заносчива. Но я ничего этого не видел. Я был влюблен по уши. Да и Лера рядом со мной было другой. Она прижималась ко мне и шептала, что лучше меня никого в мире нет, и что я принадлежу только ей.

- Люблю, люблю, люблю, - выдыхала она между поцелуями.

Ну и как тут устоять?

Ради Леры я был готов на все. Я спускал все деньги на нее. Подарки, кафешки, клубы. Работал почти двадцать четыре на семь, чтобы потратить на нее все, что заработал. Лишь бы она улыбалась и каждую ночь таяла в моих руках.

Она была для меня всем. Воздухом, желанием жить и добиваться, вдохновением. Я настолько был окрылен ей, что в тот период написал программу, которая в будущем открыла для нас дверь туда, где мы все сейчас. Но тогда мне было наплевать, и я немного отложил ее усовершенствование.

Только Лера. Только ее желания. Только ее улыбка.

Я был поглощен ей настолько, что не замечал, что мы с ней совсем разные. Нет, я конечно, чувствовал себя неловко, когда приводил ее в свое логово, где не бывала еще ни одна девушка, или, когда она знакомила меня со своими взбалмошными и пресыщенными жизнью друзьями и подругами, но не настолько, чтобы открыть глаза и увидеть, что я для нее очередная прихоть. Игрушка, которая надоела ей через полгода, о чем она мне сообщила сразу после того, как сладостно стонала подо мной.

Я не поверил ей. Смотрел, как в нашу первую встречу и не верил. И снова глупо улыбался. А Лера молча оделась и ушла, поблагодарив за то, что я такой понятливый и не устраиваю сцен ревности.

Помню, как всю ночь не спал. Как сжимал кулаки, чтобы удержать себя в руках и не натворить глупостей, а утром решил, что эта девчонка просто запуталась и не понимает, что у нас с ней судьба - быть вместе.

Я почти месяц преследовал ее. Я каждый день умолял вернуться и дать мне шанс. Я на коленях перед ней стоял. Руки целовал и прижимался лицом к животу. Я клялся, что сделаю все чтобы она была счастлива и ни в чем не нуждалась. На что Лера снова смеялась в ответ. Громко, заливисто, впиваясь в мое сердце острыми шипами и, оставляя на нем незаживающие раны.

- Матвей, ну какое ни в чем не буду нуждаться? Ты на мойке что ли собрался деньги заработать? Мне, знаешь, как много надо?

- Лер, ты, о чем? У нас же все было хорошо! Тебя все устраивало! - я если честно не понимал, почему она вдруг уходит.

- Матвей! - тон Леры сделался холодным и властным. - Давай вот без этих соплей! Нам было хорошо, но ты совсем не тот, кто станет моей второй половиной. Тем более через месяц я еду в Париж знакомиться со своим женихом. Титулованным, молодым и неприлично богатым. Так что радуйся, что я тебя предупредила, а не молча бросила.

Ее слова кромсали меня на части. У меня кровь застывала в жилах.

- Лер! Какой титулованный и богатый! Я люблю тебя, и ты тоже меня любишь! Ты просто запуталась..., - растерянно отвечал я, стараясь не думать о том, что все, что происходило в тот момент - правда.

- Люблю? Люблю?! - Лера снова смеялась. - Матвей! Ты хороший! Смазливый и в сексе просто Бог. Но мы с тобой разные. Ты детдомовский и для тебя комната на окраине города без ремонта - рай, а я привыкла к другой жизни. Увы, как бы ты хорошо ни трахался, но дать мне ту жизнь, к которой я привыкла, не сможешь, даже если наизнанку вывернешься!

Я не верил своим ушам.

- Твои подарки - это мило, - Лера пожимала точеными красивыми плечиками, - но давай смотреть правде в глаза - ты просто не подходишь мне.

- Тебе подарки нужны? Да? А на чувства плевать?

- Да какие чувства, Соколов? Ты серьезно? Говорю же, трахалась я с тобой! Потому что кайфово было! И не только с тобой! Еще и с Петровым, Ивановым и Сидоровым.

- Убирайся! - я готов был ее ударить.

Признание Леры захлестнуло так, что перед глазами все потемнело.

- Вообще-то, это ты в моей машине сидишь!

Не помню, как ушел. Не помню, где бродил. Не помню с кем бухал. Но хреново мне было так, что плакать хотелось. Меня в интернате так колошматили, что живого места не было, и я никогда не позволял себе ни одной слезинки проронить. А тут едва сдерживался. Потому что это было больнее всех ударов, которые я получил за свою еще совсем короткую жизнь.

Я ведь землю готов был жрать, если бы она попросила. Но ей это не надо было. Я для нее ничего не значил.

Я благодарен судьбе, за то, что в моей жизни есть Влад и Максим. Только с их помощью я смог пережить этот ад под названием первая любовь. Именно им удалось вытащить меня из депрессии и заставить жить дальше. Жить и ненавидеть все этих сук, для которых деньги важнее чувств. Всех до одной.