4

Катя

Я проснулась, когда наступил обед, выспавшейся и отдохнувшей. Но вылезать из кровати совсем не хотелось. Да и сегодня можно было не спешить.

Мои родители уехали отдыхать куда-то в Индонезию и мне целых две недели можно было быть самой собой. Нет, я знала, что папа не оставит меня одну без присмотра, но по крайней мере можно взять перерыв от этой клубной жизни и немного отдохнуть.

За окном неторопливо падал снег. Было немного пасмурно, но я любила такую погоду. Не холодно, и можно стоять на улице и ловить ртом снежинки. Чувствовать, как они плавно оседают на губах и, легко уколов чувствительную кожу, мгновенно превращаются в воду. Это из удивительного и прекрасного. А в реальности в этом году середина января выдалась такой снежной, что сугробы были везде. Дорожные службы работали в режиме нон-стоп, но все равно город утопал в снегу. Бесконечные пробки и заторы не улучшали настроения. Но не сегодня.

Я сладко потянулась, и все же заставив себя покинуть мягкую уютную постель, направилась в душ. Контрастный и бодрящий. Для улучшения настроения и прочистки мозгов. Мне это очень срочно требовалось. А после с чашкой горячего кофе долго стояла у окна в гостиной нашего огромного дома и по-прежнему не могла выкинуть из головы Матвея. Ни благодатная погода, ни спасительный душ, ни любимый кофе не помогли мне избавиться от мыслей о нем. Потому что я скучала по нему. Очень сильно.

Последний раз я видела его за три дня до Нового года и все. Все праздничные выходные провела в клубе, чтобы хоть одним глазком увидеть его. Чтобы снова почувствовать боль от его равнодушного взгляда. И пусть в обществе другой, красивой и доступной, но все же увидеть.

Но Соколов как сквозь землю провалился. Отсыпал мне вместо подарков порцию очередных колкостей и растворился.

А я помешалась на нем. Давно и безвозвратно.

И если мне в первые недели три удавалось контролировать свою голову, то дальше было сложнее. Договор с Мироном, попытка поговорить с Владом и очередные движения в сторону своей мечты еще как-то вытесняли Матвея из мыслей. Но когда моя жизнь нормализовалась, и я вошла в привычный ритм, то этому голубоглазому дьяволу удалость атаковать мой мозг и одержать победу.

Я не могла взять и вычеркнуть его из своей головы просто так. Я не видела его длительное время, но это совершенно не мешало мне думать о нем. О нашем сексе, который не принес мне удовольствия. И мне бы переживать по этому поводу, но не нет. Я все чаще возвращалась к воспоминаниям о нашей встрече у Влада и о том, как мне было жарко рядом с ним. Как он смотрел на меня. Как прижимал. Даже от одних мыслей о нем моя грудь становилась тяжелей, а по телу пробегала приятная дрожь. И я ругала себя, за то, что млею совсем не от того. Этот придурок обозвал меня, как какую-то дешевку, обидел, причем ни один раз и свалил. Да если я расскажу брату о его поведении, он его... Хотя нет...

Влад был на тот момент не в форме. Он снова встретился с Машей, и его кроме нее ничего не волновало. Я пыталась поговорить с ним о себе, и он даже пытался помочь мне, но глядя на его боль и страдание в глазах, я поняла, что помощник из него не очень. И он меня понял.

- Прости, Малая! Я такой хреновый брат, - выдохнул он мне в макушку.

- Ты любишь ее? Да? До сих пор? - я была удивлена.

Маша предала моего брата. И вроде их расставание само собой разумеющиеся, но Влада встреча с ней заметно выбила из колеи. Из серьезного и занудного брата он в одно мгновение превратился в нервного, дерганного незнакомца.

- Я не знаю, Малая. Но, как не пытаюсь забыть ее, ничего не получается.

- Хочешь, поговорим?

- Нет, - Влад грустно улыбнулся. - Я справлюсь.

- Ты вернешься к ней?

Влад растерянно смотрел на меня. А я удивилась. Неужели он сможет простить Машу? Неужели вот так легко все забудет и снова пустит ее в свою жизнь?

- Не говори глупостей. Лучше давай о тебе. Я же вижу, что тебя что -то гложет.

Влад сделал попытку залезть в мою душу. Но почему-то я была не готова пустить его в свою жизнь. По крайней мере, сейчас.

И мы оба остались каждый при своем. Глядя на его метания и мучительную тоску в глазах, я решила не загружать брата своими проблемами и оставить его в покое.

- Все у меня хорошо.

- Кать, - Влад не стал сопротивляться и нагнетать обстановку, - ты просто знай, что можешь поговорить в любой момент со мной.

Я согласно кивнула, а про себя усмехнулась. Кому сейчас нужно было поговорить и излить душу, так это ему. Но он тоже Торопов и тоже упертый. И все в себе. Все сам.

По этой причине я не стала ему жаловаться на Матвея. Да и смысл? Мне почему-то хотелось самой высказать этому мудаку все, что я о нем думаю, но как-то не получалось с ним увидеться. Хоть самой встречу с ним ищи.

Но этого делать не пришлось.

Спустя месяц после нашей размолвки у Влада, мы с ним увиделись.

Влад пригласил меня на ужин, и мы договорились встретиться около его офиса. Я приехала к назначенному времени и стояла около входа в торговый центр в ожидании. Знала, что могу подняться и даже скорее всего увидеть Соколова, наконец-то. Но почему в этот самый момент моя смелость трусливо поджала хвост. А признаться в этом я не решилась даже себе. Пусть все думают, в том числе и я, что не хочу, чтобы Влад видел, что я не поладила с его невоспитанным другом.

И пока я оправдывала свою трусость, Матвей сам появился из дверей. Неожиданно и снова остановился передо мной.

В джинсах и кожаной куртке, под мышкой огромный шлем - он был неотразим в вечерних сумерках. Ему вслед, наверное, все девчонки оборачивались. И я замерла, а сердце наоборот побежало, как на пожар.

Только Матвей равнодушно окинул меня холодным взглядом, ухмыльнувшись и покачав головой, обошел и быстро направился в сторону платной парковки. Я не удержалась и обернулась ему в след.

Я была в шоке и снова стояла с открытым ртом. Он меня проигнорировал. Словно не знает. Или не хочет знать.

От обиды даже захотелось топнуть ногой. Но я не сделала этого. Просто стояла и чувствовала, как мои щеки заливаются огнем от злости, и удивлялась своей реакции. Никогда ни с кем ничего подобного. А с ним вот так. От одного взгляда становилась сама не своя. А ведь он даже ни слова мне не сказал!

Нет, я, конечно, именно этого и хотела, и именно об этом его просила, но это так неприятно. Настолько, что настроение на вечер было испорчено окончательно.

И вообще я не понимала, почему я так много думала о нем, и почему так нервничала в его присутствии. Я давно не наивная девчонка. И я бы даже сказала закаленная. А тут сердце шалит и ноги не слушаются. Ничего подобного не было даже тогда, когда я себе документы липовые делала. Хотя задачка была не из самых легких. Любой непродуманный шаг грозил мне полным уничтожением меня. Но я перла, как танк. А теперь едва дышу в присутствии парня, который и мизинца моего не заслуживает. Я была в этом уверена.

Пока снова не встретила его в клубе, где отиралась почти каждую ночь, убивая сразу двух зайцев. Решала свои проблемы и задачи, и заодно поддерживала имидж беспутной, ветреной особы.

Мирон с удовольствием согласился помочь мне. Причем пошел на уступки и за аренду одного из помещений взял чисто символическую оплату. Это по деньгам. Но взамен потребовал рассказать зачем мне такая авантюра. Это было рискованно. Ни одна живая душа не знала, чем я занималась. И меня это устраивало.

Но так как вариантов других не было, пришлось согласиться на его условия.

Мирон был удивлен. А потом долго смеялся, называя меня двинутой. А мне было пофиг. Потому что этот тридцатипятилетний мужик с черными глазами и хищным оскалом в итоге пошел мне навстречу, и выделил мне один из апартаментов в крыле, где находился его кабинет. И плюс ко всему организовал охрану. Так что я могла спокойно проводить время в арендованном помещении и не бояться, что мне кто-то помешает.

Страшновато конечно было доверять Мирону. Если он решит распустить язык, то мне придется не сладко. И я немного побаивалась его, но со временем привыкла к этой мысли и даже немного расслабилась.

Для меня посещение клуба стало своеобразным ритуалом. Родители думали, что я кроме тусовок ничего не вижу и уже совсем потеряна для общества. Папа даже рукой махнул и больше не пытался наставить меня на путь истинный. Знакомые в клубе думали, что я сплю с Мироном. И всем было пофиг, что он давно и крепко женат.

Я проводила очень много времени в своей комнате, но, чтобы иногда поддразнить завсегдатаев клуба, выходила в общий зал. Как, например, в этот раз.

Свои выходы я начинала со сканирования и оценки обстановки. Мне нужно было знать, кто сегодня тратит километры денег из моих знакомых, чтобы не попасть в идиотскую ситуацию.

И первым, кого я увидела, был Матвей.

Он сидел за одним из столиков на балконе в открытой вип-зоне. В их компании было около десяти человек и Матвей был в центре внимания. Он открыто смеялся, что-то долго рассказывал, при этом жестикулируя руками. И по его довольному лицу было видно, что общение с этими людьми ему в кайф.

А вот как раз людей, что были с Матвеем я не знала. Ни одну из пяти девушек, ни одного из трех парней. Они были не местными. Скорее всего впервые в клубе. Девчонки из простых. Одеты, накрашены, но сразу видно, что это не элита нашего города. И парни тоже были не из мажоров. Но это совсем ни им, ни Матвею не мешало весело общаться, перекрикивая друг друга, и заливисто смеяться над шутками собеседников.

Матвей был на высоте. Он был в джинсах, белой футболке и расстегнутой рубашке в красную клетку. И выглядел так, словно сошел со страниц модного девчачьего журнала. Красивый, уверенный, дерзкий. И при этом душа компании. Девчонки не сводили с него глаз и слушали его с открытым ртом, а парни явно ему завидовали.

А я стояла и смотрела, отмечая, что никогда не видела его таким. Он никогда мне не улыбался. Только голодный зверский взгляд, а потом холодный и равнодушный. Это все, что я заслужила.

И мне следовало наплевать на него, развернуться и уйти, но нет. У Кати Тороповой расплавились мозги, и она уверенно пошла в сторону компании Матвея.

Я точно знала, что не впишусь в их общество. Да и не собиралась. Просто хотела, чтобы Матвей меня увидел. Хотела, чтобы посмотрел на меня и улыбнулся. А я бы ему фак показала. Большего он не заслуживал.

Мне повезло. Рядом с их столиком сидели девочки из моей бывшей элитной школы. Мы с ними были знакомы поверхностно, но это не мешало нам сделать вид, как давно мы не виделись и как рады встрече. У богатых сучек так было принято. И мне сейчас было наплевать, что после того, как я уйду, эти же сучки обольют меня грязью, перемоют все кости и напоследок насочиняют всякого дерьма. Главное, сейчас они мне радостно улыбались и приглашали за свой столик. Это то, что мне было нужно.

Он увидел меня сразу. И его прищуренный взгляд даже задержался на мне. Не больше минуты правда. Но меня затрясло так, что я стиснула бокал с коктейлем до побеления пальцев, боясь не удержать его и уронить на себя.

А потом все. Матвей отвернулся и больше не посмотрел на меня ни разу. Словно меня здесь не было.

Я громко смеялась. Старалась казаться счастливой и беззаботной. И даже в какой-то момент хотела, чтобы появился Мирон и я могла бы повиснуть на его руке. Но Мирона сегодня в клубе не было, а Матвею по-прежнему было наплевать на меня. Он продолжал веселиться с друзьями, успевая при этом оказывать внимание рядом сидящей девушке.

Когда в горле начало печь от сухости, а перед глазами потемнело от злости, я поняла, что это уже край. Мне нужно было сваливать отсюда. Я и так слишком низко пала, заявившись в эту часть клуба. Вчерашняя Катя в жизни бы так не поступила, и пока я еще окончательно не потеряла всю свою гордость, мне следовало встать и бежать, куда глаза глядят, но Матвей опередил меня. И я даже облегченно выдохнула. А когда он исчез из виду, я залпом допила свой коктейль и решила уйти, чтобы больше не видеть его.

Мои щеки горели, а губы пересохли. И мне срочно нужно было остудиться. Я, не попрощавшись с девочками встала и на дрожащих ногах поплелась в дамскую комнату.

Лучше бы я пошла на улицу.

Стоило мне открыть дверь, как мой взгляд выцепил Матвея Соколова прижимающего к стене ту самую девушку, что сидела с ним рядом за столом, запустившего свои руки ей под юбку и терзающего ее рот своими поцелуями.

Эта картина выбила из меня весь воздух. Я только смогла ойкнуть и застыть, словно статуя.

Матвей обернулся, а девушка, увидев меня, стыдливо захихикала, уткнувшись ему в шею. Соколову было все равно. Он, глядя мне прямо в глаза, лишь в непонимании вздернул бровь.

- Это женский туалет, - прохрипела я.

На что Матвей равнодушно пожал плечами и, схватив девушку за руку, потащил ее к выходу. Пропустив ее вперед, он остановился сбоку от меня, прижавшись плечом к моему плечу, и тихо процедил:

- Хватит меня преследовать.

- Чтооо? - моему удивлению не было предела.

От удивления я повернулась к нему и уставилась так, словно он - привидение.

- Угу, - Матвей утвердительно покачал головой, давая понять, что именно так он видит наши встречи и именно меня считает их инициатором. - В следующий раз все расскажу Владу.

Матвей, не дожидаясь моего ответа, выскользнул за дверь, а мне ничего не оставалось, как снова смотреть шокировано ему вслед. И снова чувствовать, как сердце захлебывается в обиде. Этот придурок снова выставил меня круглой дурой. И похоже ему даже не пришлось прилагать усилий.

Я вцепилась в край раковины и тщательно принялась разглядывать свое бледное лицо в зеркале. Я даже не понимала, чего во мне больше - злости или обиды? Или все-таки интереса? Но разбираться не хотела.

Лучшее, что я могла сделать, так это вернуться к своей прежней жизни. К той, в которой я не знала, кто такой Матвей Соколов. Так было безопаснее. Тем более он не стоил моих переживаний. Он сделал обо мне такие же выводы, как и все, он выполнил мою просьбу держаться подальше. Тогда какого черта я рискую своей жизнью и замираю в его присутствии? Как будто у меня парня никогда не было.

Был, конечно. Огородников Свят. Который до сих пор пытается меня вернуть. Которому я посвятила целый год своей жизни. Но я о нем вообще не думаю. А Соколов просто не выходит из головы. Как наваждение.

Я уехала домой рано. И поклялась себе, что больше в жизни не посмотрю на Соколова. Больше никогда не буду вести себя так. Мне не нужно его внимание. Да, он мне нравится, несмотря на его поведение и обидные слова в мой адрес, и это честно по отношению к себе. Но я не такая, чтобы ему понравиться. И это тоже честно. По отношению к нам обоим.

Замотивировала я себя бомбически. Я настолько себе вбила в голову, что не хочу знать Соколова, что в его присутствии, а виделись мы еще несколько раз в клубе, задирала свой нос так, что подданные в лице Матвея не попадали в мой кругозор. Что, что, а высокомерной сучкой я могла быть отменной. Хотя Соколов мне не уступал. Он тоже меня игнорировал по полной программе. И я даже сомневалась, что он хоть раз заметил мой задранный нос и презрительный взгляд.

Я не знала, сколько бы продолжалось наше противостояние, если бы Влад вдруг не узнал новых неожиданно всплывших обстоятельств, связанных со своей бывшей девушкой.

В тот день я приехала к нему к нему с ночевкой. Мы хотели провести с ним вечер у телевизора, поглощая пиццу и распивая хорошую бутылочку вина. Но ему срочно пришлось уехать на какой-то прием по работе, а мне остаться одной у него в квартире.

Когда Влад вернулся с Максимом, я думала от страха просто умру. Он не был похож сам на себя. Злой, потерянный, и я не уверена, но у меня сложилось впечатление, что мой брат плакал. Такое я видела впервые. Он не позволял себе этого даже в детстве.

Максим покачал головой, давая мне знак, что сейчас не самое лучшее время для вопросов. Да я и сама это понимала, поэтому спряталась в комнате брата, не до конца прикрыв дверь, и снова подслушивала. Именно тогда я узнала подробности того, что случилось с Машей. Два года назад она нуждалась в нашей помощи, а мы - ее парень и лучшие друзья отвернулись, не дав ей даже слово произнести в свое оправдание.

Что я почувствовала тогда? Не знаю. Просто сидела на кровати и вспоминала, как ненавидела ее тогда. Только из-за того, что моему брату было плохо. Настолько, что он переехал жить в Германию, а я осталась одна. Без его поддержки.

Сейчас, спустя два года, я на все смотрела по-другому и понимала, что таким друзьям, как я - грош цена. Я ничем не отличалась от Мери Энн. И если задуматься, то мне не стоило обижаться, на то, что меня считают избалованной и эгоистичной. Я это заслужила.

Размышляя о своих поступках, я не заметила, как мои щеки стали мокрыми. Но реветь я себе не позволила. Ровно до тех пор, пока Влад не начал бить посуду на кухне. Я вздрагивала и закусывала ладонь, чтобы не закричать. А потом он уехал вместе с Максом в аэропорт, оставив меня и гору битой посуды. Это было уже за полночь, и оставшись одна, я наконец позволила себе дать волю слезам.

Я ревела, захлебываясь в своем крике. Долго, протяжно и пока хватало сил. Я плакала впервые в своей жизни за все эти годы. Я оплакивала не только нашу дружбу с Машей и Лизой, но и отношение родителей ко мне, свое одиночество, свое обучение в английской школе и предательство подруг, свою борьбу за право на жизнь, свою роль в этой жизни. Бестолковую и неоправданную. И только надежда на то, что еще несколько лет мучений и я уеду отсюда, начну новую жизнь, заведу друзей, настоящих и преданных, и сама буду такой, буду нужна людям и любить меня будут, такой, какая есть и может быть у меня даже свадьба будет и семья, где я буду самой лучшей мамой и женой на свете, заставила меня успокоиться и провалиться в тревожный сон.

Сон, который прервал звонок в дверь. Я даже не знаю каким чудом его услышала. Но все же поднялась и с взлохмаченной головой и опухшим лицом направилась к двери.

Часы на стене показывали половину шестого. Но меня это нисколько не смутило. И только, когда я открыла дверь и увидела Матвея, сразу же встрепыхнулась. Но было уже поздно -Матвей увидел меня во всей красе.

В помятом платье, с глазами, как у китайца и ведьмовским шабашем на голове.

Он медленно оглядел меня с головы до ног, а потом как-то настороженно спросил:

- Где Влад?

- Уехал.

- Куда?

- В аэропорт.

- Один?

- С Максом.

Кажется, вопросы у Матвея закончились, но он все равно продолжал стоять и смотреть на меня, внимательно вглядываясь в мое лицо. А мне до безумия хотелось исчезнуть, захлопнув дверь, ну или хотя бы выглядеть получше, но я, как и он, молча разглядывала напротив стоящего парня.

Вид у него был не очень. Похоже он всю ночь не спал. От усталости черты его лица заострились и под глазами залегли легкие тени. Но это не мешало выглядеть ему таким же привлекательным и притягательным. Чисто выбритый, в белой рубашке и брюках. Странно, на улице уже довольно прохладно, а он щеголяет раздетым.

- Кать, ты плакала что ли? - Матвей первым нарушил затянувшееся молчание.

В его голосе проскользнули нотки беспокойства. И глаза тоже смотрели настороженно. А еще, черт возьми, он впервые назвал меня по имени. Вот так легко и просто, как будто мы с ним давние закадычные друзья.

- Еще чего, - буркнула, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло.

- Ясно, ну раз все в порядке, то спокойной ночи, - Матвей развернулся, и не дожидаясь лифта, побежал по лестнице вниз.

А я захлопнула дверь и прижалась спиной к холодному металлу, пытаясь осознать, что только что было. Наверное, я все-таки еще не проснулась до конца. Потому что тревога в глазах Матвея могла мне только присниться. Да и сам он казался нереальным. И только мое бешено колотящееся сердце и слабость в ногах говорили о том, что я все же не сплю.

После ухода Матвея я долго лежала в кровати и смотрела в потолок. На душе было тяжко, и я была абсолютно растеряна. Буквально несколько месяцев назад я думала, что у меня такая сложная жизнь, но если сравнивать ее с сегодняшним днем, то оказывается все было не так уж и плохо.

Возвращение Влада, появление в моей жизни Матвея выбивали меня из привычного ритма. А эти непонятные, перепутанные чувства к Соколову даже пугали. Он точно был лишним в моей жизни, но меня так тянуло к нему.

Опыт общения с парнями у меня практически нулевой. После инцидента с Томасом я как -то недоверчиво смотрела на всех особей противоположного пола. Они длительное время не вызывали у меня интереса. Я не то, чтобы их боялась или не хотела отношений, как и все девочки, но и сломя голову не кидалась на каждого. Мне хотелось постоянства, уверенности и головокружительной любви. Ее я хотела больше всего. И как можно больше. Но среди моих знакомых этого мне дать никто не мог. Практически все парни из высшего общества такие говнюки. Избалованные, распущенные и безответственные выскочки. Они уже давно не ценят ни любовь, ни преданность, ни верность. А те единицы, как, например, Головин или мой брат, они уже давно прибраны к рукам. Некоторые насильно, как Даня Яроцкий.

Хотя он не жалуется. Некоторым с детства расписано будущее и они все сбежали заграницу, чтобы избежать вынужденного брака. А те, кто остался вряд ли посмотрят на Катю Торопову, которая как ветер в поле, без образования, без любимого дела, воюет с отцом, да еще и слухи про нее ходят не самые лестные. Я бы сама на себя не посмотрела. А уж те парни, что попроще - они таких, как я на дух не переносят.

А я к ним отношусь более благосклонно. Я знаю несколько отличных ребят из своей последней школы. Ребята из простых семей. Ответственные, целеустремленные и до мажористых мудаков им ох, как далеко. Но, как я и говорила, они меня как бывшую одноклассницу всегда рады видеть, но отношения со мной - это страшнее ада. Я по глазам вижу, что боятся моих запросов, как огня. А зря.

За последние два года я много, что для себя поняла. Много с кем успела пообщаться. И нет я по-прежнему считала, что без денег сложно, особенно тогда, когда ты к ним привык, но и остаться без папиной поддержки совсем не страшно. И я давно бы это сделала, сбежала бы и отказалась от отцовского содержания, но не сейчас. Мне нужно довести то, что я начала до конца, а потом будет намного легче доказать всем, что я не совсем безнадежна. Не пустышка и не дешевка. Многие даже не знают, что у меня всего лишь один парень был при моих возможностях и внешности, которая меня порядком подбешивает. По мнению других, кукольное лицо с правильными чертами и точеной фигурой совсем не прибавляет мне плюсов к моим умственным способностям. Кукла и есть кукла. И все думают, что кроме денег и секса меня ничего не интересует. Но я могу удивить. Если бы не мое чрезмерное любопытство, я бы до сих пор в девственницах ходила.

Святослава Огородникова я знаю уже больше двух лет. Симпатичный парень из простой рабочей семьи. Дружелюбный, разговорчивый, спортсмен и студент одного из лучших ВУЗов нашего города. А чувство юмора вообще на высоте. На него клюют почти все. И я бы клюнула, но при встрече с ним не заискрило. А у него, кажется, наоборот. И он поставил цель сделать меня своей. Я целый год его избегала, игнорировала. До безумия боялась, что из-за него у меня все раскроется. А потом сдалась. Потому что на нас уже смотрели косо. Потому что вдруг поняла, что именно он идеально подходит на роль моего парня. И потому что быть девственницей в двадцать было уже давно не модно. Мама бы расстроилась, если бы узнала, что я так рьяно игнорирую модные тенденции.

И тогда я дала Святу зеленый свет. Правда пришлось скрывать его от своей элитной тусовки, но Огородников слава богу, как только заполучил меня в свою постель, утихомирился. И у нас с ним сложились более-менее нормальные отношения.

Хотя секс был отвратительный. Первый раз совсем ни о чем. Больно, склизко и влажно. Я молча смотрела в потолок и тупо ждала, когда эта пытка закончится.

А на следующее утро была так разочарована и расстроена. И это чувство стыда. Практически до слез. Но Огородников оказался настоящим мужчиной, и я за это ему благодарна. Он меня не упрекал в отстойном сексе, не отвернулся от меня и не бросил. И даже некоторое время пытался показать, что все не так плохо, как кажется. Я была благодарна ему за откровенность, за возможность говорить ему все, что чувствовала я тогда и за его попытки сделать мне приятно. Мы с ним перепробовали кучу способов, но у меня не получалось. Нет, я испытывала приятные чувства в процессе, но меня не бомбило. И тогда Огородников сделал вывод, что я фригидна, но это не приговор. Меня он не бросит, его все устраивает, и мы продолжаем быть парой.

Со временем мои переживания немного улеглись, а мы со Святом постепенно из стадии пара перешли в стадию друзья. Редкие встречи наедине, редкий секс. И тогда я приняла решение расстаться с ним. Помню, как нервничала, но тянуть эту кабалу не могла. Все что я хотела узнать об отношениях я узнала, да и по поведению Свята можно было понять, что он тоже наигрался в любовь ко мне. А то, что он без сожаления принял новость о расставании, подтвердило мои догадки, что и он тоже перегорел. Правда мы остались друзьями. Но не списывались, не созванивались и не виделись все лето.

А совсем недавно Огородников активизировался. Предложил снова встречаться. Это было для меня такой неожиданностью, но без него мне как-то легче было дышать. И я ему отказала. Свят в свою очередь не унимался, чем вызвал мое подозрение. На что он ответил, что со мной ему комфортно. Видите ли, я не ограничиваю его свободу, со мной интересно поболтать и если я буду его девушкой, то весь этот табун из красоток всех мастей немного поутихнет. И его даже не напрягала, моя фригидность.

Ага! А меня еще как напрягала! Особенно после того как прочувствовала на себе ласки Матвея. Оргазма хоть и не испытала, но теперь точно знала, что бомбить может только от одних мыслей. Можно просто закрыть глаза, представить губы Соколова на своей груди и дыхание моментально сбивается.

Я не знаю, почему это произошло именно с Матвеем, почему я не смогла дойти с ним до конца, но была уверена, что то, что было у нас с Огородниковым, я больше не хочу.

Свят не особо расстроился после моего отказа. Видимо ему со мной было удобно, и его чувств это никак не касалось. Но от попыток не отказывался и периодически донимал меня своими предложениями. Конечно, безрезультатно.

А я совершенно не думала о нем. О чем угодно, только не об Огородникове. У меня его просьбы влетали в одно ухо, в другое вылетали - и на этом все. Голова была забита совершенно другим. И мне хотелось исчезнуть и больше никого не видеть.

Такая возможность мне предоставилась.

Влад улетел в Германию, чтобы развестись с женой, с которой он давно не жил. А пока оформлял развод, его уже бывшая жена умерла от передозировки наркотиками и ему пришлось задержаться на месяц. Ситуация была жуткая. Я звонила ему периодически и старалась поддержать, как могла, но как это ни странно в голосе брата я чувствовала ноты облегчения. Словно он наконец начал дышать после долгого удушья.

Еще в день отлета Влада, как только я узнала, что он задержится на неопределенное время, я сразу же переехала в его квартиру. Снова разругалась с папой. Снова он упрекал меня в безответственности и глупости, заставлял поступить в универ хотя бы уже заочно, пока у него еще есть связи и пойти в его офис на работу. Меня его «юридический факультет и перспективы работы в отделе с лучшими юрисконсультами города» резали, как по живому. Но я не сдавалась. И с завидной упертостью ставила ему свои условия, от чего он готов был меня придушить.

Папа не разрешил мне переезжать к Владу, но после скандала на весь дом, он даже был рад, что я сбежала на время. А мне только это и было нужно.

Целый месяц тишины и спокойствия. Месяц в привычной обстановке, которая успокаивала меня и вселяла надежду, что я все выдержу. Занятие своим любимым делом отвлекало меня от последних событий. Я погрузилась в свою работу полностью и не мучила себя мыслями о Матвее, Владе и Маше. И даже чувствовала себя счастливой.

Правда для поддержания легенды несколько раз пришлось выходить в любимый мной клуб. И вроде я была уверена, что теперь все мысли и эмоции под контролем, и я совсем не жду и не ищу встречи с Матвеем, но это было не так. Я чуть больше внимания уделяла своим нарядам, чуть дольше задерживалась у зеркала, чуть пристальнее рассматривала свою фигуру с разных ракурсов. И старалась не замечать этого. Ведь не могла я признаться, что делаю это из-за него.

Нет, конечно! Все только для себя любимой и единственной. Тем более Матвея в клубе я больше не видела. Кроме вчерашнего дня. Снова этот скользящий равнодушный взгляд. Словно не знает меня.

Снова в окружении каких-то левых девиц. И снова он их кумир.

Но в этот раз я сдержалась. А может просто не успела снова окунуться в это магнетическое притяжение.

Меня похитил Мирон. Просто подошел и утащил меня за собой в свой кабинет прямо у всех на виду. Единственное, что я успела увидеть напоследок, так это презрительный взгляд Матвея и разочарованно выдохнуть.

Он тоже поверил своим глазам. И сделал свои выводы.

Но в этот раз мне не хотелось ничего доказывать. Даже Соколову. Пусть думает, что хочет.

Хозяин клуба, конечно, похитив меня у всех на глазах, поступил слишком уж по-собственнически. Но он не из тех, кого волнует чужое мнение. Ему просто было интересно куда я пропала и почему больше не использую свою комнату по назначению. Пришлось рассказать о своем отпуске. Мирон, убедившись, что у меня все хорошо и я обязательно в ближайшее время вернусь в его логово на постоянной основе, с улыбкой отпустил меня:

- Хорошая, ты девочка, Катя! Строптивая, импульсивная, но целеустремленная. Если не отпустишь руки и дойдешь до конца, у тебя будет счастливая и интересная жизнь, - бросил напоследок Мирон.

- Даже если тонешь в болоте?

- Даже если тонешь в болоте. Тебя кто-то обижает?

- Нет. Болтают много. Говорят, что с тобой сплю. - Мне не верилось, что я вот так просто обсуждала свою жизнь с абсолютно незнакомым человеком. Да еще и каким.

Серьезный, немного угрюмый. Высокий и широкоплечий. Скорее боксер с давно отбитыми мозгами, чем владелец самого модного клуба и примерный муж и семьянин. От него всегда исходили какие-то угрожающие волны. Казалось, что, если ему вдруг не понравится хотя бы твой взгляд, он размажет тебя по стене одной левой. Было немного жутко, но со мной он всегда был вежлив и приветлив, что даже немного обескураживало.

Мирон тихо рассмеялся:

- Это они просто мою Лику не знают. Не слушай их. Пусть пиздят.

- Ну, ладно, - я пожала плечами и, пожелав ему хорошего вечера, вернулась в клуб.

Матвея нигде не было. Он уехал.

И я тоже отправилась домой, игнорируя внезапно возникшую в груди необъяснимую пустоту, которая не покидала меня весь вечер и следующий день. Благо дел было по горло и на размышления совсем не было времени. Тем более Влад должен был вернуться со дня на день. Но я ошиблась. Влад вернулся намного раньше. Буквально этим же вечером. Ближе к полуночи. Вернее, его привез Матвей.

Лицо Влада напоминало, хотя нет, оно ничего не напоминало. Просто один сплошной кровоподтек. Синее, опухшее, с засохшей кровью. Я не закричала только потому что просто потеряла дар речи от страха. У меня от этой картины душа в пятки убежала. Даже не заметила Матвея, который завел Влада в квартиру и помог ему раздеться.

- Малая, я в порядке, - Влад попытался улыбнуться.

Я просто молча кивнула, не в силах отвести от него испуганного взгляда.

- Мы были в больнице, меня заштопали и сказали буду жить.

Мне казалось, что мой брат сошел с ума. На его лице не было живого места, а он шутил. Словно был счастлив, как никогда.

- Присмотри за ним, - шепнул мне Матвей на ухо, - и никуда сегодня не отпускай.

От Матвея шел приятный аромат. Это единственное, что я запомнила, из его мимолетного присутствия. И то осознала это уже потом, когда Матвей ушел, а Влад умылся и рассказал, что отхватил от отца Маши. Но при этом он чувствовал себя довольно неплохо, и я с облегчением выдохнула.

Но ненадолго. Буквально через полчаса Влад собрался опять ехать к Маше. Я была против. Но никакие мои просьбы и уговоры не смогли остановить этот танк.

- Малая, ты ничего не понимаешь...

А я правда ничего не понимала. Поэтому перестала лезть в его жизнь и отпустила. Он взрослый и сам знает, что для него лучше. Только от этого было не легче.

Как только Влад покинул квартиру, я места себе найти не могла. Меряла квартиру шагами, обошла все вдоль и поперек, но тревога не отпускала меня почти до самого утра, пока я не забылась беспокойным сном.

Как и в прошлый раз меня разбудил звонок. Удивляясь тому, что Влад не воспользовался ключами, я открыла дверь и замерла с открытым ртом. Как и несколько часов на пороге стояли почти невменяемый Влад и злой, как черт, Матвей.

Соколов, зыркнув на меня гневным взглядом, помог дойти Владу до дивана в гостиной, после чего Влад пробормотал слова благодарности и прямо в одежде рухнул на диван, а

Матвей двинулся к выходу. Все произошло так быстро, что я даже не успела что -то спросить, как оказалась в подъезде.

Соколов, проходя мимо, грубо схватил меня за руку и потащил за собой. Как только мы остались одни, он остановился, развернулся и склонился над моим лицом. Его взгляд метал молнии, а дыхание опаляло мои губы.

У меня от страха и неожиданности закололо в боку.

- Ему снотворного вкололи, как лошади, - зло прошипел Матвей, - его просто нужно было спать уложить. И все! Что сложного, Барби? Но ты так занята, что насрать на брата, правда? Он за рулем мог уснуть! И не только сам погибнуть, но и людей покалечить! А ты только о себе думаешь! Опять к Мирону бегала? Неужели потерпеть нельзя было? Неужели трах с женатым мужиком важнее брата?

Я была так шокирована его словами, что не смогла подобрать слов для достойного ответа, а внутри меня просто шквал эмоций. Мне и оправдаться хотелось, и послать его или даже ударить, а еще хуже - прижаться к нему сильнее. Но слава Богу, моя гордость в этот раз показала свои ноготки.

- Убери. От меня. Свои. Руки, - я вложила в свои слова все, что так долго копилось.

Но Матвей даже не шелохнулся. Он молча сверлил меня глазами и уже слишком чувствительно сжимал мое запястье. Его дыхание громкое и рваное, отчетливо слышалось в подъездной тишине, и я снова попыталась его уколоть, потому что поняла, что начинаю таять под его взглядом:

- Еще раз ты меня оскорбишь, и я за себя не ручаюсь! Я тебе не одна из твоих дешевок! -прошептала, задрав нос.

Какая-то часть меня помнила, что в квартире находится мой брат и может в любую минуту выйти в подъезд, а этого мне не очень бы хотелось. Но оттолкнуть Матвея сил не было. Поэтому я продолжала прижиматься к его сильному телу.

- Дешевок? Дура, ты Катя! Непроходимая! И красивая до одури!

Я не успела возмутиться и ответить Матвею. Да какой там ответить? Я даже толком понять не успела, что он мне наговорил.

Его губы жесткие и властные смяли мои в неистовом поцелуе, проникая глубоко в рот языком и сплетаясь с моим в ожесточенной борьбе. Он исследовал мой рот, передавая жаркие импульсы через все тело, заставляя чувствовать его зверский голод. А я вместо того, чтобы прийти в себя и оттолкнуть, расплавилась от его близости и с легкостью ответила ему взаимностью, но также жарко и яростно, словно хотела наказать его за все. Особенно за полнейший игнор.

Не почувствовав сопротивления, Матвей пустил руки в ход. Его ладони прошлись по моим бедрам и остановились на ягодицах, и с усилием сжали их. По телу пронеслась сладкая дрожь и я застонала. Матвей откликнулся сдавленным рыком, от которого моя грудь налилась и стала слишком чувствительной, а пульсация между ног заставила меня бесстыдно прижаться к его бедрам.

Матвей целовал грубо, жадно. Словно голодное животное, присваивая и подчиняя. А я тонула. Мне нравилось. Я про все забыла. И про обидные слова. И про брата за дверью. Начни Соколов меня раздевать, я бы даже сопротивляться не стала. В эту минуту я принадлежала ему.

Мне было горячо, жарко и невыносимо хотелось снова ощутить Матвея в себе. Как тогда, в машине. Прямо здесь и сейчас.

Но оказалось, что Матвей ничего подобного не чувствовал. Он отстранился от меня, резко развернул меня к себе спиной и прижал к стене, положив мои ладони на стену и накрыв их своими. Это тоже было неожиданно. И от растерянности я просто глотала воздух.

- Там Влад... А ты слишком громко стонешь, - Соколов шептал в мою шею.

Его слова, как ушат с холодной водой. Но только для головы. Тело, по-прежнему, подрагивало под его натиском и, если бы не его поддержка, я бы сползла на пол. В горле пересохло, но это не мешало мне понимать, какая я слабая и как легко Матвею удалось заполучить меня. И если бы не мой брат за стеной, то он давно бы прямо здесь поимел меня и снова свалил. Я не удивилась бы если после всего еще и привет Мирону передал.

- Ссышь? - в жизни не покажу ему, как меня задевает его отношение ко мне.

- Нет, Барби. Нисколько. О тебе беспокоюсь. Он не только мой друг, но и твой брат. И он тебя любит. Так что возьми себя в руки и прекрати вести как те самые дешевки. И если не прекратишь общаться с Мироном, то плевать, что буду стукачом, но я все ему расскажу. И еще ... Я поцеловал тебя, чтобы ты заткнулась... Ничего личного!

Я закрыла глаза. Снова было стыдно. И мерзко.

Мне этот придурок нравился. Так, что я бороться с собой не могла. А он не видел во мне ничего хорошего. И только тот факт, что я родная сестра его друга, не давал ему возможности унизить меня окончательно.

- Уходи, Матвей. Я тебя услышала, но в твоем беспокойстве не нуждаюсь, как и в общении с тобой, - устало проговорила я и тут же почувствовала, как мне стало холодно.

За те десять минут, что мы стояли в подъезде, я ни разу не вспомнила, что на мне короткие шелковые шорты и топ в тон. Но стоило Матвею отступить всего лишь на шаг, как по телу поползли мурашки.

Не глядя в лицо Соколову, я обхватила себя руками и направилась в квартиру. Я знала, что он смотрит на меня. Но меня это не остановило.

Я проскользнула в благостное тепло и тихо прикрыла за собой дверь. А потом на ватных ногах дошла до кровати и только забравшись под теплое одеяло, смогла с облегчением выдохнуть.

Я не понимала, что происходит со мной, с Матвеем, с нами и между нами. Полный бред. Было ощущение, что мы играем с ним совсем не те роли. Словно между нами должно быть все по-другому. Словно мы где-то пропустили какой-то важный момент в игре, после которого все пошло наперекосяк. И самое интересное, что я не знала, как это исправить, но очень-очень хотела.

А вот Матвей не хотел. Для него наш поцелуй совсем ничего не значил. Соколов действительно очень умело прекратил мою начинающуюся истерику. И он явно не думал о нем столько, сколько думала о нем я. Но с одной стороны даже была благодарна ему за эту наглость. Ведь если бы не его жадные ищущие губы, я могла столько ему наговорить, что потом еще долгое время бы жалела о своих словах. А так лишь немного переборщила с взаимностью. Слишком близко приняла. Слишком много позволила. Но, судя по его реакции, он этого даже не заметил. Или сразу же забыл.

Мы еще много раз виделись с Матвеем. Всегда в клубе. Так как Влад вернулся, то мне пришлось покинуть его жилище и вернуться в вип-комнату, арендованную у Мирона. Я практически поселилась там. Хотя до ужаса хотелось сбежать. Потому что каждый раз, придя в клуб, я думала не о том, что мне нужно заниматься своими делами, а об этом придурке, который целовал меня, чтобы не слышать. Но эти встречи был каким-то наваждением от которых я не могла отказаться. И отец. Он следил за мной. Потому что совсем недавно намекнул, что знает где и как я провожу время, имея в виду Мирона.

- Не такую я хотел себе дочь, - процедил он, когда я в очередной раз проигнорировала все его упреки и хлопнула дверью в его кабинете.

И я не таких родителей хотела. Хотя давно смирилась и пыталась выживать, как умела сама. И совесть не окончательно потеряла. Потому что, сбегая вниз по лестнице, чувствовала, как щеки горят от стыда.

Да, мне было стыдно. Потому что ни слова не могла сказать в свое оправдание. И злости через край. Ну, почему они все увидев меня рядом с Мироном, сделали свои выводы. Нелицеприятные. Папа, Матвей. Думаю, скоро и Влад обо всем узнает.

Одно радовало, что Мирон сдержал обещание. Ни окружающие, ни папины ищейки не смогли докопаться до правды. Он сохранил мою тайну, и все вокруг знали все, что взбредет им в их воспаленный мозг, но только не правду. Конечно, я знала, что раз папа заинтересовался Мироном, то уже совсем скоро все может раскрыться, если я не найду новое убежище. Но думать об этом совершенно не хотелось. Я устала. Очень сильно. Я устала врать, притворяться, маскироваться, придумывать, сбегать, отстаивать. И где-то в глубине души, мне хотелось, чтобы все узнали правду. А в некоторые дни, когда моя голова не варила от переизбытка информации, а ноги едва передвигались от усталости, я готова была сама пойти и все всем рассказать. И только осознание того, что я прошла почти половину пути, придавало мне сил держаться и молча играть свою роль. Было бы очень жалко взять и одним признанием пустить все коту под хвост.

Как только вспомню, сколько я сил, денег и нервов вложила в свою мечту - передергивает. И самое удивительное во всем этом то, что мой отец ни о чем не догадывается. Скорее всего это невероятное везение. Потому что я, как игрок, намного слабее его. И у него возможности такие, что я не знала, почему до сих пор он не в курсе, что я делала за его спиной. А он точно не знает. Иначе меня бы давно посадили под амбарный замок и нашли бы способ петь под его дудку. Но вот уже два с половиной года, мне удается водить папу и его охрану за нос. Не уверена, что они особо меня выслеживают, но это только благодаря нашему бывшему водителю Дмитрию Петровичу. Он на папу работал еще с лихих девяностых. А потом в силу возраста его определили ко мне в личные водители. Мужик он классный и любит меня, как родную дочь. Ну, я от него была в восторге. Любой мой каприз с добродушной улыбкой на губах. Сколько я ему крови попила, но он не сдался, и стал не только моим водителем, но и личным ангелом-хранителем. Начиная с поездок в школу, и заканчивая моей любой прихотью, - Петрович всегда был рядом. Я пробовала отказаться от его услуг, обманывала его, но на первых этапах мне было так тяжело, что я думала сдаться. И тогда именно Петрович, этот пятидесятилетний усатый мужик, поддержал меня и помог пустить пыль в глаза нашей охране и моему отцу. Мы с ним разработали план действий, план моих передвижений и он безбожно врал всем, прикрывая мой зад, благодаря чему у меня все шло как по маслу. Ни у кого даже не возникло подозрений, что Петрович может врать. А то, что я пропадаю с ним целыми днями по салонам и бутикам, это нормально. Я же богатая, не знающая ни в чем себе отказа стерва.

Полтора года Петрович был моим спасителем. И никто даже близко не мог догадаться, что я бываю совсем не там, где отчитывается водитель, и делаю совсем не то, что все думают. А потом он заболел и ему пришлось уйти. Как же я тогда расстроилась и испугалась. Без Петровича я была, как без рук и ног. Папа с барского плеча предложил мне на выбор двух водителей, чуть старше меня по возрасту. А мне они как собака пятая нога. Я просто была уверена, что таких секретных отношений как с Петровичем у меня с ними не сложится. И я взбрыкнула. А когда папа махнул на меня рукой в очередной раз, я пообещала закрутить с ними роман. Ну а что? Я же легкомысленная и легкодоступная особа без мозгов? Почему бы и нет? Папа разозлился, а я стала обладательницей новой инфинити.

Но машина не решила моих проблем. В любое время папа мог установить за мной слежку, и мне пришлось искать себе занятие, которое в случае чего могло оправдать мое отсутствие или наоборот нахождение в определенном месте.

Я сняла в одном из торговых центров небольшое помещение и организовала небольшой салон красоты. Закупила оборудование, наняла сотрудников, администратора и позволила им развивать свой маленький минибизнес. И вроде даже неплохо получалось. Катя Торопова спала до обеда, потом ехала руководить и командовать, вечером возвращалась домой и сваливала в клуб на тусовки. Даже придраться не к чему, но я почему-то в последние месяцы этого года чувствовала, что я на грани. И моя тайна тоже. Что буквально все скоро рухнет. Но продолжала упорно стискивать кулаки и сжимать зубы, и идти вперед.

В какие-то моменты мне хотелось все бросить и рассказать все Владу. Но почему-то в ту минуту у меня не хватило решимости. Если я была уверена в себе и готова была к разговору с ним в день его возвращения на родину, то сейчас не могла переступить себя.

И еще этот Соколов. Он не выходил из моей головы. Я, как помешанная не могла справится с собой. И если раньше мне легко удавалось отвлечься и забыть о своих проблемах, то сейчас я в предвкушении ждала встреч с Матвеем.

Знала, что меня ничего не ждет кроме его презрительного, а то и равнодушного взгляда. Знала, что я ему не интересна. И если бы не тот факт, что я сестра Влада, вряд ли бы он, периодически сталкиваясь со мной в клубе, гневно шипел.

- Прекрати встречаться с Мироном, или я все расскажу Владу.

- Иди к черту, Соколов! Мне, если что, тоже ему есть что про тебя рассказать.

- Маленькая сучка! - психовал Матвей и бежал от меня, как от прокаженной.

А я упивалась его вниманием. Мимолетным, редким и совершенно далеким от интереса ко мне, как к девушке. Но хоть так.

И вот за три дня до Нового года Соколов сам подошел ко мне. Обычно все происходило в те моменты, когда мы сталкивались случайно.

А в этот не удержался.

Я спустилась вниз за барную стойку. Мне требовалось что-то выпить. Потому что голова гудела и жутко хотелось спать, но последние дни Нового года были особенно тяжелыми и мне требовалось выложиться на все сто, а то и двести.

- Кать, последнее китайское!

Его голос за моей спиной заставил меня вздрогнуть, а сердце пуститься вскачь. Я медленно развернулась и улыбнулась.

- Хватит, Матвей! Ты тоже не пушистый! В отличие от тебя Мирон ко мне относится хорошо!

- Да о тебе такие слухи ходят! Я даже боюсь, что если Влад заявится в клуб сам, то просто офигеет! - Матвей склонился к моему уху, стараясь перекричать клубные биты, а у меня мурашки по всей коже. Мне даже показалось, что Матвей втянул воздух рядом со мной, но я все списала на свою усталость.

- Не переживай! Это мои проблемы!

- Ну хрен с тобой! Потом не говори, что я тебя не предупреждал!

- Не скажу, - выдохнула, стараясь запомнить эти головокружительные ощущения от его близости.

Зашкаливающее сердцебиение, дрожь по позвоночнику и слабость в ногах.

- Какая же ты глупая! И упертая! - рявкнул Матвей и ушел.

Это был наш последний разговор, последняя встреча. Больше я не видела Соколова. Даже тогда, когда встречала Новый год с братом и его друзьями. Или, когда проводила все свои вечера в клубе. Я искала его. Я ждала его. И, черт возьми, скучала. Несмотря на его холод, равнодушие и обидные слова в мой адрес, я скучала по этому гаденышу. Так сильно скучала, что даже решилась спросить о нем у Влада.

- А... Он уехал куда-то в горы со своими одноклассниками. У него там кто-то появился что ли. И вообще решил отдохнуть. Набраться сил перед новым проектом. Он же выходит из нашего бизнеса.

Влад даже не поднял головы от своего телефона, а я забыла, как дышать.

И едва досидела ужин с родителями. А потом второй раз в жизни долго плакала в подушку, не зная, почему я это делаю.

Ведь Матвей мне совсем ничего не обещал. Он всего лишь мне нравился и ничего больше.

Но лучше бы я ничего не спрашивала у Влада. Потому что кроме своей головной боли, прибавились еще и ненужные переживания из-за Матвея. Вместо того, чтобы наслаждаться январскими выходными и наконец-то отдохнуть немного, я изводила себя мыслями о Соколове. И день, и ночь. Не замечая ничего вокруг.

И даже любимый кофе, снегопад за окном и новость о том, что родителей не будет почти две недели, а у меня долгожданный перерыв в моем занятии, не особо радовали. Но раскиснуть я себе не позволила. Не в тот момент, когда мне можно было делать все, что я хотела. Вот только для начала навестила бы свой салон красоты. На полчаса. А потом занялась собой.

И не только внешним видом.

Возможно тоже рванула бы на недельку к теплому океану и вечному солнцу. Я это заслужила.