8

Матвей

Крупный пушистый снег неспешно кружился в прохладном январском воздухе, заметая постепенно дома и парки, и, замедляя движение на улицах. Я уже минут пятнадцать стоял в бесконечной пробке, но меня это совсем не напрягало. Погода за окном моей новой машины была мне по душе, а неназойливо болтающее радио создавало уютную атмосферу. Да и настроение в это утро было отличным.

Я ехал на важную для меня встречу, которую ждал очень долго.

Земсков Дмитрий Викторович, наконец нашел время для меня и моего вопроса, и упускать такую возможность я не хотел.

Еще во времена обучения в универе, когда я только начал зарабатывать первые деньги, примерно с третьего курса, я сразу же начал помогать материально своему родному детскому дому. Покупал игрушки, одежду, учебные пособия. Но ребята нуждались не только в этом. Я знаю, как они мечтали сходить на каток или в кино, поучаствовать в художественных и спортивных конкурсах, участие в которых было платным. И мне очень хотелось помочь этим детям, но меня одного просто не хватало на всех.

Чтобы изменить ситуацию, я попробовал обратиться в ректорат нашего универа с просьбой создать группу студентов-волонтеров, которые займутся организацией помощи детскому дому. Я был уверен, что желающих помочь детям среди студентов будет достаточно много. И не ошибся.

Команда из десяти человек собралась буквально за сутки, и почти два года приносила пользу под моим предводительством. Ребята помогали мне заниматься не только сбором денег, но и всем тем, что могло пригодиться детям. Кто-то вносил денежные суммы, но чаще всего это были материальные вещи. Учебники, канцтовары, игрушки, сладкие подарки на Новый год, ну и конечно, находились те, кто оплачивал детям походы в кино, аренду коньков и даже участие в тех самых заветных конкурсах. Я даже сам не ожидал, что моя идея так быстро раскрутится и все так успешно сложится.

После нашего первого посещения интерната, которое руководство детского дома осветило в местной газете, наш университет официально закрепили за моим бывшем жилищем и до сегодняшнего дня волонтерская группа нашего универа помогала всеми доступными средствами детям-сиротам этого заведения.

Для меня это был гигантский прорыв, но в нашем городе было еще два детских дома и один дом малютки. И я хотел, чтобы за ними тоже были закреплены любые студенческие волонтерские организации, которые в любое время могли бы прийти на помощь. Мой выбор пал на архитектурный и медицинский университеты. Очень престижные учебные заведения в нашем городе, которые могли себе позволит ь такую роскошь, как организация помощи домам-интернатам.

С архитектурным у меня все сложилось быстро и так же успешно, как и с моим политехом. Буквально в течении месяца там была организована команда почти из двадцати активистов с добрым сердцем, которая и приступила к работе.

А вот с медицинским у меня никак ни складывалось. Я уже несколько раз виделся с их ректором на различных семинарах, и каждый раз пытался назначить ему встречу, но он, тот самый Земсков Дмитрий Викторович, был всегда слишком занят. И до вчерашнего дня я не мог его ни где выловить.

Он сам позвонил рано утром и назначил встречу у него в университете. Я рад был до задницы. И вот прямо сейчас летел к нему, не обращая внимания на снегопад и пробку. Главное, по времени успевал, а на остальное плевать.

Университет встретил меня полупустыми коридорами. Лишь изредка где-то тенью проскальзывали либо студенты-неудачники, не успевшие закрыть сессию, либо студенты-ботаники, которые без универа не могли прожить и дня. Ректорат я нашел сразу и быстро. А молоденькая шатенка-секретарша уже с вышколенной улыбкой ждала меня и сразу же проводила в кабинет к Земскову.

Дмитрий Викторович, невысокий мужчина с пышными усами и умными глазами пожал мне руку и предложил не тянуть кота за хвост и сразу же приступить к обсуждению вопроса.

Я напомнил ему суть моей просьбы, на что Земсков ответил:

- Идея отличная. И я думаю наши студенты с удовольствием примут участие в таком добром деле. Единственное, сейчас каникулы и мне будет сложно поручить кому-то это задание. Вы же не будете возражать, если мы еще ненадолго отложим этот вопрос? Скажем до начала следующего семестра.

- Дмитрий Викторович, здесь и сейчас все зависит только от Вас. Как скажите, так и будет. От себя могу сказать, что я готов оказать любую теоретическую и практическую помощь в организации в любое время.

Договорить я не успел. У Земскова зазвонил телефон и пробормотав слова извинения, он поспешно взял трубку.

- Да, Ирочка... Кто?... Гуляева?... Конечно, помню. Ее зачетка у меня... Прямо здесь? Сейчас?... Одну минуту, Ирочка.

Земсков зажал трубку рукой и довольно заявил:

- Кажется, я нашел решение нашей проблемы. У меня есть студентка, очень умненькая девочка. Одна из лучших наших студентов. Будущий педиатр. Правда учится в дополнительной группе, но это не важно. Гуляева нигде не принимает участия, хотя давно уже пора влиться в студенческую жизнь. Да и участие в этом мероприятии добавит ей лишь только дополнительных бонусов. Ответственная, добрая, активная. Все то, что Вам нужно, Матвей Александрович. Берем?

Земсков вопросительно посмотрел на меня, и я согласно кивнул. Мне уже хотелось быстрее начать работу в этом направлении, не откладывая этот вопрос в дальний ящик.

- Ира! Пусть Гуляева зайдет ко мне! Да, прямо сейчас. У меня к ней разговор.

Я сидел спиной к двери. Поэтому не видел, кто вошел в кабинет, но из уважения к будущему единомышленнику, медленно развернулся в кресле.

Это была обычная девчонка.

Серые угги, потертые голубые джинсы и растянутый сиреневый свитер с капюшоном. Ее светлые волосы были стянуты в небрежный узел на макушке, а глаза скрывались под безобразными круглыми очками в роговой оправе. Темной синий потрепанный рюкзак на плече и стопка учебников в руках.

Если бы встретил ее где-то в толпе, никогда бы не обратил на нее внимания. Весь ее вид говорил о том, что эта серая мышка помешана на учебе и кроме нее ее больше ничего не интересует.

На этом вся ее обычность и заканчивалась.

И начинался мой ужас.

Мое сердце билось о грудную клетку, как бешеное. Да и глаза скорее всего были распахнуты в удивлении. И не только у меня. Та самая Гуляева смотрела на меня так же ошарашено, как и я. А костяшки пальцев, сжимавшие книги, побелели от напряжения. Кажется, она разволновалась не меньше, чем я.

Я, если честно, в ту минуту совсем ничего не понимал. Почему Гуляева? Почему лучшая студентка? Ведь такого быть точно не могло! И почему она так одета?

Вопросов было море, и ни на один из них я не знал ответа. И даже не был уверен в их правильности и уместности.

Но одно я знал точно.

Сквозь огромное стекло уродливых очков, прячась в мешковатой и неброской одежде, на меня с испугом смотрела побледневшая Катя Торопова.

Я тоже был потрясен. Даже сильнее, чем в тот раз, когда увидел Катю с Мироном. И все из-за того, что не понимал, что происходит.

- Проходите, Катя, - позвал Земсков перепуганную девушку, на что Катя дернулась, а потом не спеша пошла к столу. Осторожно, медленно передвигая ногами, словно идет по первому льду. - Знакомьтесь! Это Матвей Александрович Соколов. А это Катя Гуляева. Гордость нашего университета. Уверен, что в будущем никто не посмеет сказать, что эта девушка в своей профессии случайный человек.

Катя медленно осела на стул под речь ректора. Но не смогла даже улыбнуться. Ее спина был прямой и напряженной, словно она только что кол проглотила. Ее глаза усердно изучали стену с наградами Земскова за его спиной и дифирамбы в ее адрес совсем не производили на нее никакого впечатления.

Я и сам не вникал в речь Земскова. Был слишком удивлен и никак не мог прийти в себя. Мне до сих пор не верилось, что вот эта вот невзрачная мышка была той самой стервой Катей Тороповой, из-за которой я спать нормально не мог. А в том, что это была она, я был уверен, как в своих ногах. И не только по внешним признакам. Несмотря на совершенно неузнаваемый вид Тороповой, мой внутренний зверь учуял ее и по телу прокатилась приятная дрожь, заставившая мою кровь бежать быстрее по венам.

Я не мог отвести глаз от Барби. Мне так непривычно было видеть ее такой, что мне даже в какой-то момент показалось, что это все мне просто снится.

Земсков продолжал свою пламенную речь и уже добрался до того, момента, зачем он позвал Катю на нашу с ним встречу. Он расписывал мою идею, расхваливал наши взаимные качества, искренне веря в то, что мы обязательно найдем общий язык и совершенно не замечал, что и я, и Катя ведем себя слишком неестественно.

- Я не могу, Дмитрий Викторович, - прошептала Катя, когда Земсков закончил и в ожидании уставился на Катю.

Ее ответ удивил его:

- Почему?

- Просто не могу, - продолжала пищать Катя, а я не узнавал Торопову, хотя на сто процентов был уверен, что это она.

- Екатерина, вы, наверное, не понимаете, что это ваш шанс заработать себе..., - начал Земсков строгим тоном, но договорить не успел.

У него зазвонил телефон. На этот раз сотовый. Ректор взглянул на звонившего, потом на нас и пробурчав в очередной раз извинения, покинул свой кабинет, оставив нас с Катей наедине.

В кабинете стояла звенящая тишина, прерываемая тиканьем больших настенных часов. Первой нарушить тишину решилась Барби. Она повернулась ко мне и привычным задиристым тоном приказала: - Откажись от меня и моей помощи!

У меня от ее голоса кровь забурлила еще сильней.

- Почему, Гуляева? - я не хотел отдавать ей контроль над ситуацией.

- Это не имеет значения. Просто откажись от меня, Соколов, - Катя продолжала сопротивляться, но ее голос продолжал немного подрагивать.

- Что за цирк, Барби?

- Соколов! - зашипела Катя. Ее щеки раскраснелись, и ей видимо очень хотелось закричать, но она с опаской поглядывала на дверь и едва сдерживала себя. - Будь человеком! Просто сделай вид, что мы не знакомы, откажись от меня, и забудь об этом!

Я улыбнулся. Эта хитрая лиса играла в какую-то игру. Известную только ей. И, возможно, я бы наплевал на ее прихоти и хотелки, но черт возьми, гордость университета! Я не мог в это поверить. Пустышка и зазнайка с красивыми глазами, бесконечными ногами и умопомрачительной задницей - да! Но точно не будущий врач-педиатр, да еще и умная, и ответственная.

- Сначала я должен узнать, что здесь происходит.

- Матвей, блин! Да ничего здесь не происходит! Просто не надо сейчас лезть в мою жизнь. Не переходи мне дорогу здесь. Прошу тебя, - Катя снова посмотрела на меня и теперь в ее голосе слышалась отчетливая мольба. Что бы сейчас не происходило, но похоже у нее была причина скрывать свою настоящую фамилию. - Я сделаю, все что ты попросишь. Разумеется, в пределах разумного. Только не надо Матвей, пожалуйста.

Я не ошибся. Наша встреча с Катей здесь была ей поперек горла. А вот ее желание исполнить все мои просьбы в одну секунду заставило меня заерзать на месте. В голове сразу пронеслись все мои желания и фантазии. И я даже был готов разразиться матом вслух. Потому что Катя передо мной на коленях с приоткрытым ртом - это явно не из области разумного. Но только не для меня.

Эта девчонка сама дала мне карт-бланш в руки, и я был бы идиотом если бы отказался от ее предложения. Я уже знал, что попрошу взамен. Но для начала следовало избавиться от этого гребаного владельца клуба.

- Хорошо. Для начала ты перестанешь трахаться с Мироном.

- Чтооо? - Катя резко вскочила с места и мне пришлось подняться за ней.

Мы снова оказались с ней так близко.

- Ты перестанешь трахаться с Мироном!

Катя судорожно хватал воздух и гневно смотрела в мои глаза.

- Да пошел ты, Соколов! - яростно выдохнула она.

- Да без проблем, - я усмехнулся. - Завтра поедешь со мной на конференцию. Будешь представлять свой универ. Возможно у тебя возьмут интервью. Так, что - будь готова!

Катины глаза просто расширились от ужаса, и я понял, что надавил на нужные точки.

- Я с ним... У меня ничего нет и не было с Мироном, - призналась Катя, краснея от смущения. - И не будет. Я с ним никогда не спала. Это все?

А я оказался не готов к такому ответу. Что согласится его бросить - возможно, но что она не спала с Мироном - это прям как-то удивительно.

Я не знал, что в тот момент происходило в кабинете ректора. Рядом со мной была другая Катя. Но она точно та, по которой я сума сходил уже несколько месяцев. Она стояла рядом и смотрела в мои глаза. Я видел, как она волновалась. Видел, что сейчас все наше общение зависело только от меня. Если бы я захотел, я мог бы свернуть горы и быть рядом с ней. Потому что очень хотел. Стоило только сделать первый шаг.

Но я давно не романтик, и вместо того, чтобы предложить свидания, цветы и подарки, я нагло, и почему-то с рвано бьющимся сердцем, заявил:

- Нет. Я буду молчать, но взамен ты будешь спать со мной.

По классике жанра Катя, оскорбленная моим неприличным предложением, как минимум должна была залепить мне пощечину. И я даже был готов к этому. Но Катя удивила меня. Она сначала в изумлении вскинула брови, а потом с издевкой спросила:

- Ты охренел, Соколов? Серьезно?

Катя хорохорилась, но я видел по ее встревоженным голубым глазам, что она нервничала. Что вся ее смелость напускная. И мне почему-то в этот момент хотелось обнять ее, прижать к себе и сказать, чтобы не слушала меня, идиота. Но отступать было поздно. И я просто пожал плечами, давая понять Кате, что я сказал все, что хотел.

Мы стояли так близко, что я снова чувствовал ее особенный нежный аромат. А ее глаза, обрамленные длинными ресницами, прожигали во мне дыру, даже сквозь толстые линзы очков.

Когда Катя поняла, что ответ от меня она не услышит, она сама продолжила разговор, но как-то неуверенно, словно боялась и отвергнуть мое предложение, и согласиться на него.

- Зачем тебе это, Соколов?

- Я хочу тебя, - впервые за долгое время я говорил ей правду прямо в глаза.

Мое признание напугало Барби. Я видел, как она вздрогнула. И стыдливо опустила ресницы.

Черт, если бы не знал, что представляет из себя Катя Торопова, то давно бы себе лещей надавал за такое хамское поведение. Она была так наивна и скромна, что я чувствовал себя последним уродом. И бесила эта кукла, и притягивала одновременно. Давно со мной такого не было.

- Может не надо? - Торопова так и не подняла своих глаз. - Может что-то более разумное взамен?

- Нет, Кать. Это мое последнее слово.

- А как же мой брат? Как же твое отвращение и призрение ко мне? -Катя, наконец, подняла глаза, и я увидел в них столько надежды.

Она верила, что заставит меня одуматься.

А мне стало так мерзко самому от себя. Видел, что мое желание не взаимно. Видел, что Тороповой до ужаса противно мое предложение. И я почти готов был сдаться и отступить. Ведь невозможно сопротивляться такому страху и презрению. Ведь у меня тоже вроде как мужская гордость должна быть.

И по мне лучше бы она злилась и шипела, лучше бы накинулась на меня с кулаками и пообещала стереть меня с лица земли. Так было привычнее. И так я точно бы хотел затрахать ее до потери пульса. Так, что она забыла обо всем и не строила из себя святую невинность.

А еще я знал, что Катя хорошая актриса. И вот эта вот растерянность и робость в глазах, дрожащие губы руки от испуга - это все игра. Умелая, тонкая. Игра, на которую я так хотел повестись и поверить ей.

Но также я знал, что Торопова всего лишь хотела защитить свою тайну. Я уверен на все сто, что я оказался там, где не должен был оказаться и увидел то, что не должен был увидеть. И чтобы это исправить, Катя была готова на все, что угодно. И если бы была уверена, что одноразовый секс заставит меня забыть о ее маленьком секрете, она бы давно утащила меня уже в уединенное место и сладко и призывно постанывала бы от моих ласк. Но Барби знала, что я тоже умею играть. И буду использовать ее долго. Буду дразнить и шантажировать. А это ей совсем не нужно. Именно поэтому она выключила свою стервозность и строила из себя невинную овечку. Ей нужно решение попроще. Мое желание простенькое, чтобы она его без труда выполнила и послала меня куда подальше.

И когда я это понял, то еще больше убедился в том, что ничего у Барби не получится. Я хотел знать ее секрет. Я хотел знать ее маленькую тайну. Хотел знать про эту куклу все. Хотел знать сильнее, чем трахнуть ее.

Барби зацепила меня. Теперь еще заинтриговала, да и отпустить я ее не в силах. И я может быть тот еще козел, но я все еще помнил, что она сестра моего лучшего друга и что, чего бы Барби не добивалась, а я точно не в ее вкусе, и поэтому предложил ей компромисс:

- Ну, есть еще один разумный вариант - ты мне рассказываешь, кто такая Катя Гуляева, откуда она появилась и почему ты играешь эту роль заумной ботанши. Я слушаю, и забываю обо всем.

Знал, что, предложив ей еще один вариант, упустил шанс выпустить пар и затащить ее в свою кровать. Но не боялся этого. Мне казалось, что Катя не согласится. Она быстрее раздвинет ноги. А если это так, то это значит, что у меня на эту стерву будет такой компромат, что мне и не снилось. И я пока не знал, зачем он мне, да и вряд ли я им воспользуюсь. Просто желание стать ближе и понять, как оказалось не такую уж и глупую куклу, было невыносимым.

Катя смотрела на меня долго, внимательно, а потом сняла очки, превращаясь в привычную Катю Торопову, и прищурив глаза, спросила:

- А ты, Соколов, смотрю в себе уверен?

- И не только. Я еще и благороден. Я даю тебе выбор. Ты сама можешь все решить. Так как тебе нравится.

Катя злорадно усмехнулась:

- А не пойти ли тебе на хрен?

А девчонка смелая. И упертая. Верила в то, что сможет со мной справиться. Привыкла, что ей все легко достается.

- Я-то пойду. А вот ты плохо понимаешь, что-либо мы сейчас едем в ближайшее кафе, и ты мне все рассказываешь, либо диктуешь свой номер телефона и уже вечером я сбрасываю тебе свой адрес, и ты проводишь первую из череды незабываемых ночей со мной, - Катя фыркает, а я продолжаю, - ну или садишься в это кресло, и мы ждем Земскова и начинаем игру как Катя Гуляева неожиданно превращается в Катю Торопову. Кстати, так как вечер у меня свободный, буду рад встретиться с твоим братом и с удовольствием расскажу, как ты здорово меня сегодня разыграла. А может сразу Торопову-старшему?

Катя бледнеет, и я понимаю, что снова попал в точку.

Но упертости в ней - я даже позавидовал. И снова удивился. Она медленно развернулась и так же медленно осела на стул. А я просто замер в удивлении и восхищении. Если она блефовала и никакой тайны у нее нет, то я просто лох, которого сделала Катя Торопова.

Я сидел и в ожидании смотрел на нее. Неужели я ошибся? Если да, то, наверное, я никогда ее не пойму.

Но Катиной выдержки хватило ненадолго, а потом она, стиснув зубы, начала рыться в своем рюкзаке. Катя склонилась над столом, и я не видел, что она делала, но от интереса готов был себе руку откусить и с трудом удерживал себя на месте.

Когда Катя встала и повернулась ко мне, то я на миг подумал, что все это я зря затеял. Она же меня прикончит в темном переулке и глазом не моргнет. Столько в ее взгляде презрения и яда.

Она склонилась надо мной, опаляя теплым дыханием мое ухо и, тем самым вызывая на моем позвоночнике табун мурашек, язвительно прошептала:

- Ты можешь сколько угодно использовать мое тело, Соколов, но все равно никогда не узнаешь моей тайны. Я приду, но, поверь, я обязательно найду выход из этой ситуации. И потом ты пожалеешь. Но и это не все! Каждое твое прикосновение, каждой твой поцелуй противны мне до блювоты. Ты мне противен. Ты так ничтожен, что рядом с тобой я ничего кроме отвращения не чувствую. А уж в сексе тем более. Мерзко, гадко и никакого кайфа.

Ее слова пригвоздили меня к стулу. Я знал, что веду себя далеко не по-джентельменски, но не думал, что смогу ее так разозлить. Но за то сейчас рядом со мной та Катя, к которой я привык. Та, которая сделала меня своим заложником. И где-то в глубине души я даже кайфовал от ее гнева. И знал, что врет. Мне врет и себе.

Она вложила в мою ладонь бумажку, где я позже увидел номер ее телефона и неприличные обзывательства в свой адрес, типа гондона и ублюдка. А пока чувствовал ее бешеную энергию и тоненькие теплые пальцы, запускающие по мне приятные электрические разряды.

И не мог отпустить ее просто так. Захватил ее запястье в плен и медленно, растягивая слова, прошептал в ответ:

- Да ты тоже не предел мечтаний. Просто задница у тебя кайфовая. И я хочу эту задницу. Не более.

Катя снова фыркнула, вырвала руку и быстрым шагом направилась к выходу. Уже у порога, не оборачиваясь, она показала мне средний палец, заставляя меня изумленно усмехнуться. А потом я почувствовал, как на моем лице растягивается восхищенная улыбка. Эта девчонка проблемная с кончиков пальцев ног до кончиков волос. Она та, от которой мне надо бежать сломя голову. А еще она удивительная. И сейчас я понимал, что как бы только что грязно не сыграл, я был на правильном пути.