9

Матвей

Когда я уходил от Земскова, то находился довольно в приподнятом настроении. Мне удалось его убедить, что Екатерина Гуляева потрясающе умная и добрая девушка, но в помощники мне не годится. Мне нужен был толковый парень, и чтобы не только умный и добрый, но еще активный, пробивной и может немного нагловатый. Потому что иногда творить добрые дела не так-то легко, как кажется. Земсков был удивлен моим требованиям, но все же согласился. И мы, как и предполагалось изначально, решили отложить этот вопрос до начала очередного семестра.

Нервничать я начал уже по прибытию домой. Вместо запланированной поездки в спортивный комплекс, я немного убрался в своей квартире. И это, товарищи, задница глубокая. Нет, я не грязнуля и не засранец, но, чтобы убираться в будний день - это точно не про меня. До этого дня было.

И все это из-за какой-то взбалмошной и загадочной девчонки, капризной и своевольной стервы. Я вообще не помню, чтобы я парился из-за девушек. Но как раз это не удивительно. После Леры я никогда не водил их в свою квартиру. Я поменял уже с десяток квартир, и никогда не было желания привести хотя бы одну представительницу слабого пола к себе домой, а с Катей я даже не заморачивался. Просто взял и пригласил ее сюда, написав ей сообщение с адресом и временем. У меня даже мыслей не было про то, что ей здесь не место. Хотя и волновался изрядно.

Моя довольно просторная однокомнатная студия, расположенная недалеко от центра города, была обустроена в современном стиле, и чувствовал я себя здесь довольно уютно, а вот Барби точно здесь не понравится. Она с рождения привыкла к роскоши и богатству, и я уже даже представил, как скривится ее смазливая мордашка, когда она поймет, что я живу довольно скромно по ее меркам.

Черт! Дурацкие мысли!

Катя Торопова - явно другая история. Ведь я уже давно пережил те встречи с Лерой и уже давно взрослый серьезный парень, и должен понимать, что меня разница в социальном положении задевать не должна. Это просто секс. Просто интересное времяпрепровождение. И я не собирался влюбляться в Барби и бегать за ней, потеряв сон и аппетит. Но почему-то как у сопливого юнца сосало под ложечкой и потели ладони.

Чтобы отвлечься от дурных навязчивых мыслей, я даже сходил в ближайший супермаркет и пополнил запасы своего холодильника. Можно было даже приготовить вкусный ужин и просто неплохо провести время с Барби за бокалом вина. Да, да, даже такая мысль была в моей голове. И это все от нервов. Но я не рискнул. Если ее от меня тошнит, то ужинать в моей компании ей будет весьма неприятно. Поэтому решил не мучить такую сверхчувствительную к моей персоне особу.

Я не знаю почему, но я чертовски нервничал. Чем ближе подходило время к семи часам вечера, тем хуже я себя чувствовал. Пару раз даже собирался отменить нашу встречу. Ведь где-то в глубине души я понимал, что все это неправильно и если я испытываю к Кате симпатию и хочу привлечь ее внимание, то не с этого нужно было начинать. Ох, не с этого!

Электронные часы на стене показывали ровно девятнадцать тридцать пять. Катя сильно опаздывала, и я уже начинал верить, что Барби не приедет. И даже посмеялся над собой, что такой взрослый, а доверчивый как ребенок. Чтобы снять напряжение, я решил принять душ.

Звонок в дверь прозвучал, когда я вышел из душа, и даже не успел обсохнуть и накинуть футболку. Кате удалось пройти в подъезд без домофона. И понимание того, что она уже все-таки пришла и стоит за дверью моей квартиры, заставило мою кровь бежать по венам в разы быстрее.

Шумно выдохнув, и стараясь не отвлекаться на свои хаотичные мысли, я резко распахнул дверь.

Катя Торопова. Девушка-мечта.

Слишком красива и слишком притягательна.

Она стояла на пороге и, чуть приоткрыв губы, безотрывно смотрела в мои глаза.

Это была настоящая Катя Торопова. Привычная. Такая, какой я ее знал до сегодняшнего утра.

В ботильонах на высоком каблуке, в меховой шубе до колен и раскиданными по плечам белокурыми волосами. Совсем немного макияжа, чтобы подчеркнуть врожденную красоту и неизменно задранный кверху нос.

И сейчас глядя, на нее, я осознал, что, несмотря на ее опоздание и снова этот надменный взгляд, я чертовски рад ее видеть.

- Извини. Пробки, - без сожаления отчеканила Катя вместо приветствия.

А у меня в горле ком застрял. Поэтому я молча отступил в сторону и позволил ей пройти в квартиру.

Барби прошла в прихожую, как королева. Остановилась в центре, осмотрелась и опустив глаза, принялась расстегивать свою шубу. Я в ожидании замер за ее спиной. Ее нежный аромат проникал в мои ноздри, заставляя меня глубже втягивать воздух. И отчего -то захотелось сжать ее в своих объятиях прямо здесь и сейчас.

Катя сбросила шубу прямо в мои руки. И пока я вешал ее в шкаф, она принялась за ботильоны. Обернувшись, я чуть не застонал вслух. Эта сучка под видом расстегивания обуви, наклонилась вперед, выставив на мое обозрение, свои кружевные чулки. Ее коротюсенькое платье не скрывало абсолютно ничего. Еще немного и я буду знать какого цвета у нее трусы. От такого зрелища у меня кровь отхлынула от головы, а в штанах опасно задымилось.

Барби продолжала медленно снимать обувь, а когда все же соизволила подняться, то мне пришлось стиснуть зубы и сжать руки в кулаки, чтобы не накинуться на нее.

Ее маленькое черное платье обтягивало ее, как перчатка, подчеркивая стройность фигуры и делая каждый изгиб еще притягательнее. Вообще этот клочок ткани трудно было назвать платьем. Без рукавов, без воротника и лямок. Оно просто держалось на ее маленькой груди, и я даже удивился почему не сползало? Открытая шея и плечи манили к себе так, что руки чесались от желания прикоснуться. А знание того, что мне достаточно будет потянуть эту ткань вниз и Катя будет почти обнажена, сделало мое дыхание рваным и прерывистым.

Барби еще ничего не сделала, а я уже был на взводе.

Она медленно оглядела меня с ног до головы, чуть задержавшись в районе ширинки, а потом томно прохрипела:

- Может прямо здесь и сейчас?

Вот дурная! Я ведь не готов к играм.

- Я не против, - тут же согласился я и, пока Барби в изумлении распахнула глаза, не веря в то, что я так быстро поддался ее соблазну, притянул ее за руку к себе.

Она успела только охнуть, как мои руки сомкнулись на ее талии. Ее лицо было так близко, что я чувствовал ее дыхание. И, черт возьми, оно тоже было сбившимся и редким. Как же, блеванет она! Маленькая врушка.

А чтобы убедится в своих мыслях, я прижал Барби к себе еще крепче и, приподняв одной рукой ее лицо вверх за подбородок, обрушился на ее манящие и призывно открытые губы в жадном поцелуе.

Барби сопротивлялась. Она уперлась кулачками в мою грудь, протестующе застонала и попыталась меня оттолкнуть. Но ни то ли сил не хватило, ни то ли желания, она вдруг неожиданно сдалась и всем своим телом прильнула ко мне.

Господи, как же это было упоительно.

Я позволил себе все. Особенно после того, как почувствовал, что Катя не то что не сопротивляется, а с жадностью отвечает мне.

Я давно об этом мечтал. И как только почувствовал сладость ее рта, решил ни в чем себе не отказывать. Я кусал, лизал, посасывал, желая выпить эту маленькую дрянь до дна. Хотел, чтобы у нее ни то что сил не осталось, даже воздуха не хватало, чтобы даже дышать не могла.

Мои руки неистово изучали ее тело. Тонкая талия, спина, шея, затылок. Я лепил ее под себя. Поворачивал так, как мне нужно было. А мне нужно было крепче, ярче, острее. Я сжимал мягкую ткань ее слишком откровенного платья, готовый в любую минуту разорвать его в клочья, и постепенно опускал руки вниз, пока не добрался до тех самых идеальных ягодиц, которые уже столько времени не давали мне покоя.

У меня ладони горели от ее упругих округлостей. Я даже боялся, что могу оставить синяки, но остановиться был не в силах. Меня близость Кати просто прошивала насквозь. От сладостных разрядов приятно покалывало во всем теле, и попроси она меня остановиться, я бы даже не услышал ее. Слишком горячо и слишком долгожданно.

Но мне и этого было мало. Я резко притянул Катю к свои бедрам, давая понять Барби, как сильно я ее хочу. И тут же услышал ее протяжный стон, а на голове ощутил ее руки, которые ерошили короткие волосы на моем затылке, заставляя меня ходить по краю. Да, я был на пределе. Всего лишь затяжной поцелуй и немного ласк через ткань, а я уже точно знал, что Барби будет моей. Прямо здесь и сейчас. Как она и желала. И плевать я хотел на все, что до этого меня сдерживало. Единственное, не хотелось больше облажаться. Я хотел видеть, как Барби будет дрожать в моих руках, содрогаясь от оргазма.

Протиснув руку между нами, я потянул ее платье вниз. Стрейчевая ткань легко подалась вниз, обнажая ее маленькую грудь. Прикосновение обнаженной кожи к моей голой груди было просто взрывным. Катя оторвалась от мои губ и глотнув порцию воздуха, снова застонала. А меня продолжало трясти. Да что меня? Мне кажется, воздух вокруг вибрировал и трескался от напряжения, а время стало вязким, тягучим, а потом и вовсе замедлило свой ход.

Я хотел видеть ее грудь. Поэтому довольно грубо развернул девушку к себе спиной, лицом к зеркалу, стягивая ткань до самой талии.

Невероятно возбуждающее зрелище.

Катя с закрытыми губами и закушенной нижней губой откинулась на мою шею. Мне этого было достаточно для того, чтобы, немного раздвинуть ноги куклы и оказаться внутри. Всего лишь одно движение, и она бы стала моей. И думаю, Катя была бы не против. Но почему-то желание сделать Тороповой приятное, заставить шептать мое имя было намного сильнее физической потребности трахнуть эту малышку.

Руки сами потянулись вверх. Пальцы скользнули по крупным соскам, которые в тот же миг затвердили. Кончики моих пальцев приятно закололо, а по маленьким полушариям побежали мурашки, заставляя девчонку дрожать под моими руками.

Осмелев, эта негодница оттопырила свою попку назад, невозможно сильно впечатываюсь в мои бедра, и почувствовав мое желание, принялась бесстыдно тереться об меня. Я просто зверел от кайфа.

Я ласкал ее грудь, покрывал поцелуями шею и плечи, и стоны с Катиных губ стали срываться намного чаще и громче.

Барби вцепилась в мои руки и все, чтобы я не делал, повторяла вместе со мной, сводя меня сума своей отзывчивостью.

Больше не в силах тянуть эти пытки, я опустил руки вниз, и зацепив края платья, уверено потянул его вверх, оголяя бедра и низ живота Барби.

Мама дорогая!

Эти ноги в черных чулках, эти крохотные трусики в тон чулкам, эта грудь с темновишневыми сосками, гордо торчащими вперед и Катины стоны, переходящие во всхлипывания - я просто не знал, как продолжать держать себя в руках.

Поэтому практически на одном дыхании просунул пальцы под лямки трусиков и стянул их вниз. Быстро, нетерпеливо, но Катю это не смутило, да и она сама с удовольствием помогла мне избавиться от ненужного клочка ткани, виляя бедрами, а когда он упал к ее лодыжкам, она просто нескромно перешагнула через него и снова прижалась ко мне.

Как же я ее хотел!

Пока еще хватало терпения, скользнул по плоскому животу руками, затем по гладкой коже вниз, до самой развилки между ног и немного грубовато протиснул пару пальцев между складками. Мои пальцы сразу же утонули в ее смазке, которой было просто море. Катя текла, словно ее держали долгое время на голодном пайке. Но я не был удивлен. У меня у самого в трусах было не слишком сухо.

Я снова позволил себе посмотреть в зеркало и чертыхнулся.

Еще немного и я просто взорвался бы раньше времени. Да и какое там смотреть? Я, просто прикасаясь к Кате и вдыхая ее аромат, уже сомневался в себе, надеясь на то, что Барби тоже не понадобится много времени и я снова не лоханусь, кончив раньше времени.

Уткнувшись лицом в ее плечо, чтобы не видеть эту захватывающе-сексуальную картину, и по-прежнему прижимая ее к своему телу, я продолжил ласкать Барби между ног. Размазывал ее влагу, входил в нее поглубже пальцами, растягивая и наполняя собой, ласкал ее чувствительный бугорок до тех пор, пока она судорожно не вцепилась в мою руку и тягуче выдохнула:

- Матвееей....

Все! Больше я терпеть не мог.

Четкими, резкими движениями стянул с себя спортивки вместе с трусами, раздвинул немного сначала ноги Кати, а потом ее ягодицы, и скользнул своим каменными членом между ног девушки.

Мы застонали оба.

Прежде чем войти в нее, я посмотрел на Барби в зеркало.

Возбужденная, с разметавшимися волосами, искусанными губами и закрытыми глазами, Катя прижималась ко мне и бесстыдно терлась об меня. Платье было скомкано на талии, чулки немного съехали, но это нисколько не портило ее вид. Скорее придавало ей какой-то порочности и возбуждало так, что крыша ехала от одного только любования.

Немного наклонив девушку вперед, я вошел в нее одним рывком. Без предупреждения, на всю длину. И замер.

Катя изумленно распахнула глаза и сдавленно вскрикнула.

- Ааааа!

А я испугался до чертиков.

Она была такой узкой. И несмотря на то, что поза была не самой удобной, я чувствовал, как глубоко я оказался в ней. И ее глаза. Она явна испытывала дискомфорт.

- Кать? Больно, да? - прохрипел я, не узнавая свой голос.

Катя дышала глубоко, но размерено. Она смотрела в мои глаза через зеркало, но я почему был уверен, что она меня не особо видит. Да я и сам был в таком же состоянии.

- Нет, Соколов! Не больно... Ты только не останавливайся, пожалуйста, - просипела Барби и нетерпеливо заерзала на моем члене.

Дважды меня просить было не нужно. Вцепившись в бедра Кати, я осторожно вышел из нее и так же медленно под ее горячий стон снова оказался внутри нее. Ее мышцы плотно обхватили мой напряженный орган, и я в очередной раз стиснул зубы от подступающего кайфа.

Медленно, но ритмично.

Я вбивался в Катю, насаживая ее на себя и заставляя стонать громче.

Толчок.

Ее стон.

Толчок.

Ее вскрик.

Толчок.

Мое имя с ее полураскрытых губ полушепотом.

Еще и еще.

Очертания предметов исчезли, превратившись в размытое пятно, и я ничего не видел и не слышал. Только чувствовал. Ее рваное дыхание. Ее гибкое тело. Ее дрожь по всему телу. Я тонул. В своем желании. В ней. В ее наслаждении.

Ее крики.

А потом мое имя. Громко. Много раз.

Ее руки намертво вцепившиеся в мои запястья, ее прогнувшаяся спина и голова, уткнувшаяся в мой подбородок - именно так я и мечтал. Именно так и хотел, когда впервые ее увидел. Знал, что будет идеально. Знал, что будет захватывающе. Но даже в самых смелых фантазиях не представлял, что яркие, колкие ощущения от физической близости с ней, не только порвут меня на части, но и проникнут внутрь меня, заразят кровь в моих венах и осядут глубоко в сердце непонятной потребностью укрыть, защитить, сделать ее своей раз и навсегда.

Катя кончала бурно. Так, как я и хотел. Я четко ощущал ее спазмы, а мелкая дрожь охватила полностью ее тело. Она выкрикивала мое имя до тех пор, пока не охрипла, и все равно продолжала шептать его.

Мне хватило пару толчков, чтобы догнать ее и провалиться в бездну, позволяя удовольствию прокатиться по всему телу, затем сладостной истоме охватить каждую мою клеточку, а мозгу окончательно отключиться, предварительно сигнализировав, что мы не предохранялись.

Я успел вовремя вытащить свой член, испачкав Катины бедра в своей сперме. Но мне было плевать.

И на то, что залил Катю своим семенем. И на то, что мог ведь и не успеть.

Я был слишком потрясен. Мне было слишком хорошо. Меня самого потряхивало неслабо.

Я прижимал всхлипывающую и трясущуюся девушку к себе, и понимал, что такого секса у меня еще никогда не было. Чтобы вот так пронзительно и насквозь. А потом наизнанку. Прижимал и не хотел отпускать.

Но Катя начала медленно оседать в моих руках и мне ничего не оставалось делать, как быстро натянуть свою одежду на место, подхватить ее на руки и утащить в свою берлогу.

Аккуратно уложив ее на разложенный диван, я примостился рядом. Катя протестующе завозилась, но я сразу же пресек все ее действия и уложив на свое плечо, снова захватил ее тело в плен. Катя тут же согласно затихла.

Я не знаю, сколько мы так пролежали.

Я слышал, как бьются наши сердца, как успокаиваются и замедляют свой бег. Чувствовал, как Катя расслабляется в моих руках. Чувствовал и понимал, что не хочу ни думать, ни говорить, ни делать. Хочу просто лежать. Здесь. Рядом с Катей. Как можно дольше.

Катя первая прервала нашу идиллию.

Она робко подняла голову, а потом не глядя на меня села и молча принялась поправлять свои чулки.

- Кааать?

- Мне пора домой, - прошептала тихо Барби.

- Домой?

- Ну да, - она пожала плечами и замерла, - ты ведь сегодня получил все что хотел. Я ведь могу идти домой теперь?

Мне, казалось, что она не дышала. Сидела, ссутулившись и уставившись на свои ноги и ждала моего ответа. А у меня от ее вопроса весь воздух выбило из легких.

Я не хотел отпускать ее домой. Не сейчас, когда я еще не совсем понял, что произошло. Все что угодно, но если она сейчас сбежит - то все снова пойдет кувырком.

- Я хочу, чтобы ты осталась.

Надоело играть в непонятную даже для меня самого игру. Я сейчас был открыт настолько, что врать не хотелось. Знал, что все что я наговорил ей по щелчку пальцев не исправить, но попытаться все же стоило.

Катя молчала. Я сел рядом, задев плечом ее локоть, но она даже не заметила этого.

- Я не читала Пастернака и Драйзера.

Я тоже их не читал, но признаться не решился. По крайней мере, сейчас.

Но усмешку сдержать не смог. Не знаю, что сейчас творилось в ее голове, но мысль о том, что я нужен ей не меньше, чем она мне, появилась внезапно и тут же прижилась в моей голове.

- Тогда просто приготовим ужин и разопьем бутылку отличного вина.

- Я не умею готовить, - Катя не сдавалась.

Но в ее голосе было столько отчаяния, что настоять на том, чтобы она осталось, в ту секунду было делом всей моей жизни:

- Кать, да пофиг вообще. Просто не уходи.

Барби медленно повернулась ко мне и, склонив голову набок, посмотрела на меня, как на последнего придурка:

- В смысле пофиг? Мы вообще то с тобой как кошка с собакой! И со мной не особо интересно. Я в литературе ноль, на кухне могу только максимум чай заварить, и в сексе -так себе. Так что, Соколов, ты зря так. Не стоит...

Катя задрала нос, и попыталась напустить на себя маску равнодушия и высокомерия, но я все равно видел испуганную, но хорохорящуюся птичку, и не совсем понимал, к чему она все это.

Потому что мне на самом деле было все равно на то, что она умеет и что знает, и наоборот. Единственное, что я тогда понимал, так это то, что наша встреча в придорожном кафе изначально было провальной. И после нее мы столько дров наломали, что нам ничего не поможет, кроме разговора. Пусть не по душам, но хотя бы без взаимных обид и упреков. А потом уже все остальное. И секс, кстати, нисколько ни так себе, а по-настоящему феерический.

Но тараканы Барби в ее голове не имеют абсолютно ничего общего с моими. Она уперто смотрела в стену и продолжала бормотать какие-то нелепости:

- Этот раз - это просто случайность. На самом деле я бесчувственная и холодная, - Катя начала помогать себе руками, и ее мне пока еще непонятная речь превратилась в театральный монолог. - Ну таких еще Снежными Королевами зовут... Ну, или... фригидными.

Она замерла, а я удивленно смотрел на нее до тех пор, пока она не повернулась ко мне и не уставилась своими огромными глазищами на меня. Меня словно током прошибло.

Я ни хрена не психолог. Но в тот момент отчетливо понял, что Катя сейчас рассказывает мне о своих проблемах. Вот так открыто. И в то же время завуалировано, словно отмазывается от меня.

Но отмазка так себе. Скорее проблема.

И я задницей чуял, скажи я сейчас ей что-то не то, то это будет конец.

Как же трудно мне было подобрать слова. Я просто не знал, что сказать. А еще я снова видел ту маленькую, ранимую и наивную девчонку, которая сейчас почему-то ждала от меня поддержки. Несмотря на все наши размолвки, она почему-то именно меня выбрала в качестве подружки, с которой делятся секретами. И если я упустил бы этот шанс, Барби снова превратилась бы в стерву и тогда мне снова пришлось бы несладко.

Так и не подобрав слов, я просто взял ее за плечи, и снова потянул ее назад на диван. Катя вцепилась в мои плечи, и немного раскрыв припухшие от моих поцелуев губы, в ожидании смотрела на меня. А у меня в штанах все снова становилось твердым. Только от ее одного взгляда.

Чтобы не спугнуть девчонку, я медленно склонился к ее лицу и, едва касаясь кожи, проложил дорожку из легких поцелуев от виска к подбородку. А когда поднял голову, увидел, что Катя прикрыла глаза и снова притихла в ожидании.

- Я не знаю, какие там у тебя тараканы в голове, но сейчас меня все устраивает. Останься, и я докажу тебе, что ты все придумала, - прошептал ей в ухо, чувствуя, как напрягается Катя. - Ну, и ты же сама понимаешь, нам надо поговорить.

- Угу, - Катя продолжала лежать с закрытыми глазами, и я не мог понять ее настроения.

- Это да, я останусь, или да, я понимаю, но не останусь?

Катя взмахнула ресницами, и теперь я видел всю глубину ее небесных глаз. Не больше. Она через пару мгновений взяла себя в руки, и я знал, что мог бы даже на битву экстрасенсов поехать, но мне все равно не прочитать ни одной ее мысли. Но все это отошло на задний план, и я даже выдохнул с облегчением, когда Барби спокойным ровным тоном заявила:

- Мне надо в душ и футболку подлиннее.

- Вообще без проблем! - я с трудом сдерживал свою улыбку, готовую растянуться на все лицо.

Впервые за долгое время я несказанно радовался, что девушка примет у меня душ и оденет мою футболку. До чертиков. Ну, не придурок ли?