10

Катя

Я - дура. Непроходимая, набитая и безнадежная.

Ну, как можно было поехать к этому индюку-Матвею Соколову с целью подразнить его и показать шиш, а вместо этого растаять под его взглядом и отдаться ему прямо на пороге его квартиры, даже не удосужившись добраться до кровати?

Он прав на все сто! Я не просто дура! Я - обычная шлюха!

Но, как бы это не прозвучало странно, меня совсем не волновал этот факт.

Я безостановочно думала совершенно о другом.

Смотрела на себя в зеркале в просторной ванной комнате Соколова и не узнавала. Глаза блестели, щеки алели, губы припухли, волосы спутались, но, черт возьми, я была довольна как никогда.

Потому что это случилось.

То, что я ждала так давно. О чем мечтала очень давно.

Мой первый настоящий оргазм.

Уже прошло полчаса, а мои ноги продолжали приятно подрагивать. А стоило мне вспомнить мощного, крепкого Соколова, прижимающегося к моей спине в отражении зеркала, его сильные красивые руки на моей обнаженной груди, его мягкие губы на моей шее, и все - низ живота сразу ощутимо тяжелел, а бедра в предвкушении инстинктивно сжимались. Но вместо того, чтобы чувствовать себя развратной и испорченной, я продолжала глупо улыбаться своему отражению в зеркале.

Хотя еще утром было напугана до чертиков появлением Матвея в деканате. Наша встреча была для меня шоком. Я два с половиной года пряталась и у меня получалось играть роль не то, чтобы зубрилы и ботанки, но самой обычной девчонки точно.

Таких можно сотни встретить на улице, в кафе или в кино. Они не задирают нос, ездят на трамваях и маршрутках, носят обычные шмотки, не заморачиваются над лоском и блеском своей прически. Они не разбираются в коллекциях обуви и вряд ли смогут отличить Бланик Маноло от Джимми Чу. Они настоящие и искренние. Обычные и неприметные. Вот такой я хотела быть. И у меня все получалось. Уверена, пройди Соколов мимо меня на улице, он бы даже не обратил бы на меня внимания. Никто не обращал. За все это время я всего лишь несколько раз сталкивалась со своими знакомыми из элиты и однажды была на грани разоблачения, но мне жутко повезло. Тогда меня пронесло. И с тех пор я была осторожна.

Мне было немного страшно, что кто-то в обычной девчонке может узнать Катю Торопову, но, чтобы вот так, лоб в лоб, да еще и с Соколовым!

Ох, как же меня трясло в то утро. Я перед собой ничего не видела.

В первые минуты я вообще думала, что мне наступил конец. И с трудом сумела взять себя в руки. А после даже была готова встать на колени и умолять его, чтобы молчал. Чтобы сделал вид, что не видел меня.

Но эта его кривая усмешка и столько заинтересованности в глазах. А это предложение спать с ним? Он меня так разозлил. Торгаш хренов.

Он же мне нравился. И если бы этот идиот просто пригласил меня на свидание, то ему и торговаться не пришлось бы. А так он снова все испортил. Мало того, что неожиданно влез в мою секретную жизнь, так еще и грязно и подло начал шантажировать.

Вот я завелась тогда. Придушить его хотелось. Лицо ему расцарапать в кровь. Но выхода у меня не было. Поэтому и согласилась, пообещав себе что-нибудь придумать и переиграть ситуацию в свою пользу. Но для начала нужно было сбежать и успокоиться.

Успокоиться не получилось. Его предложение выбило меня из колеи. Мне было обидно. Он не считал меня достойной для того, чтобы как нормальную девушку, сводить в кино, ресторан или еще куда-нибудь. Но обиднее всего было то, что после получения сообщения с адресом, его предложение из грязного и неприличного перешло в разряд заманчивого.

Нет. Спать с Матвеем я не собиралась. Но подразнить его хотелось. Хотелось, чтобы и он злился, что я вся такая красивая и сладкая и не достанусь ему.

Какая я наивная. Это все из-за отсутствия опыта в общении с парнями. Я толком даже флиртовать не умею, а тут собралась соблазнять и динамить.

Сама даже в квартиру не успела пройти, как оказалась оттраханой Матвеем. Стоя, в прихожей напротив этого гребаного зеркала, которое заводило меня так, что я просто лишилась рассудка.

Я честно собиралась ему противостоять. Но как-то его голый идеальный торс заставил меня в первые же секунды отвлечься от своих планов и сердце биться в разы быстрее. Я расплавилась в серебре его глаз, как только заглянула в них. От его близости мои ноги предательски подогнулись, а идея прийти сюда и показать Соколову, что он не так уж и крут, теперь не казалась отличной.

А уж когда Соколов легко согласился на мое предложение и прижав к себе, поцеловал, я вдруг поняла, что очень скучала по нему. Что для меня его поцелуй - как воздух, без которого я так долго задыхалась. Знала, что неправильно. Знала, что пожалею. Но не смогла. Слишком долго мечтала о нем.

Да и как отказать его уверенным рукам. Только одни его умелые ласки доставляли столько наслаждения, что голова шла кругом и с каждой секундой хотелось все большое и больше. А поцелуи? У меня на коже ожоги оставались от каждого его прикосновения, заставляя меня стонать и вскрикивать. Сначала тихо, потом громче. До тех пор, пока я не перестала слышать себя и Матвея.

Я дурела от Соколова. Смотрела в зеркало, наблюдала, как он со спущенными штанами насаживает меня на свой член, и даже не краснела. Понимала, что это слишком развратно. Что слишком распутно, но кроме возбуждения ничего не чувствовала. Хотела только одного - чтобы он не останавливался. Чтобы этот рай длился как можно дольше.

А потом я разлетелась на кусочки. Сразу даже не поняла, что произошло. Только почувствовала теплую волну удовольствия, растекающуюся по всему телу и непрекращающуюся сладкую дрожь. Мир вокруг взорвался, закружился и неожиданно захотелось плакать. Силы покинули меня и, если бы не сильные руки Матвея, я бы рухнула в его объятия.

Я не помнила себя. И лежа с ним на диване, даже не понимала, что произошло. Мне было тепло, уютно, комфортно и все казалось таким правильным. Словно впервые за долгое время я наконец оказалась там, где и должна была быть.

Но реальность все-таки вернулась. Не сразу, но так внезапно и так оглушающе, что единственным выходом из сложившейся ситуации - был побег.

Мои мысли путались. Я сидела рядом с изумленным Соколовым и просто не знала, что делать и говорить. Этот бомбический секс, мой первый оргазм, моя тайна, условия Матвея, и его голос тихий, но настойчивый, который просил меня остаться. Словно я ему дорога и он действительно этого хотел.

А я не могла. Как ему в глаза смотреть после всего? Особенно после того, как в глаза сказала, что тошнит от него, а сама безостановочно выкрикивала его имя. Да и не подхожу я ему. Или подхожу? И что вообще было у зеркала? Почему все было так сказочно и ярко? Ведь это случайность? Я же бесчувственная и холодная стерва. Проверено моим бывшем парнем.

Мне в тот момент казалось, что будет лучше, если я уйду. Просто молча встану, оденусь и исчезну. И гори все синим пламенем. Но стоило заглянуть в его глаза, то я сразу же ощутила, что между нами что-то произошло. И это не имело никакого отношения к сексу. Не понимала, что именно, но точно знала, что сейчас все по-другому и мне не стоит сейчас играть роль богатой пустышки. Ведь тем самым я могла все испортить.

От своих мыслей я разволновалась. Вдруг мне все показалось? Но все же рискнула дать Матвею шанс отпустить меня и намекнула, что не подхожу ему. Не просто отмазаться. Сказала всю правду про себя. Как есть на самом деле. Было страшно, но врать Матвею не хотела. Устала от вранья. Пусть лучше он знает правду, и делает выводы сам. И выбор тоже.

Было нереально страшно. Но я сумела взять себя в руки и не показать ему, как мне важно его мнение. Сама не знала почему, но его дальнейшие слова были бы решающими.

Нет, я бы приняла любой его выбор. Я уже давно смирилась, что никто не знает меня настоящую. Каждый видит меня такой, какой хочет. И до сегодняшнего дня я позволяла это всем. Стерва и пустышка? Легко. Высокомерная богатая курица? Без проблем. Красивая тупая кукла? Сколько хотите! Беспринципная шлюха? Все, как пожелаете! И с Матвеем справлюсь. Я сильная и упертая, и у меня есть за что бороться.

Но бороться не пришлось. Матвей неожиданно сказал те самые, нужные слова. Ни упреков, ни насмешек. Просто просьба поговорить. Для начала. Нам это нужно было. Слишком много между нами нерешенных вопросов.

И я согласилась.

И вот теперь стояла в ванной комнате, в его футболке и любовалась собой. Сбитая с толку, совершенно не знающая, как быть и что делать дальше, но невероятно счастливая.

Ну, не дура ли?

Я тихонько прикрыла дверь за собой и на цыпочках прошла в комнату.

У Соколова была небольшая, но довольно просторная и уютная студия. Гостиная в светлых тонах, плавно переходящая в кухонную зону, где я и застала Матвея. Я прислонилась к стене и, сложив руки, на груди, принялась изучать Соколова.

Он стоял ко мне спиной и, кажется, чистил картофель. Рядом лежала гора овощей, мясо, сыр, майонез и бутылка розового вина. Из стереосистемы негромко напевали АШк и As 1Ї про безответную любовь, а Матвей ритмично притопывал им в такт. На нем были все те же белые спортивные трико. И к ним он добавил еще и белую футболку.

Но это не помогало развидеть мне картинку в зеркале. Да и одежда не особо скрывала его тело. Скорее подчеркивала. Упругая накаченная задница, крепкая спина, широкие плечи, мускулистые сильные руки. Матвей не был перекачан. Все у него было в меру. Сексуальный и притягательный. Даже в одежде. Неудивительно, что я не устояла, как и многие другие.

Неожиданно музыка стихла, и я услышала голос Матвея:

- Я вижу твое отражение в окне. Ты пялишься на мою задницу.

Я прочистила горло, и краснея, ответила:

- Поранишься, если будешь по окнам глазеть.

Я увидела, как Матвей усмехнулся, а потом обернулся. Он скользнул по мне взглядом от макушки и до пяток. Быстро, мимолетно, но меня словно кипятком обдало. И щеки теперь не просто краснели, - они пылали.

Я не понимала, почему я так реагирую на него.

Его футболка была даже очень приличной. Ниже середины бедра. Темно-синяя. Плотная. Не просвечивающая. У меня платья были в сотни раз откровенней. Но почему-то именно сейчас под его пронизывающим до самых внутренностей взглядом, я чувствовала себя голой.

Но, наверное, так и было. На мне кроме трусов, которые я подобрала в прихожей и этой футболки ничего не было. Чулки были безнадежно испорчены и мне пришлось их выкинуть. И ведь пару минут назад, я чувствовала себя вполне комфортно, а теперь хотелось спуститься вниз к своей машине и вытащить из багажника джинсы и кофту, которые я возила всегда собой.

- Поможешь? - Матвей отвернулся и продолжил чистить картофель.

- Я же говорила, что не умею готовить, - я прошла вперед и трусливо остановилась за его спиной.

- Ну это совершенно не освобождает тебя от оказания помощи, - Матвей кивнул на сыр и стоящую рядом терку.

Я, конечно, могла взбрыкнуть, и послать его куда подальше, но мне стало так неловко перед ним. Ведь сыр натереть на терке - это так просто.

Я медленно подошла к столу, взяла разделочную доску, поставила терку, распаковала сыр, и принялась за дело.

Это был мой первый опыт на кухне. И только понимание того, что у меня вроде все получается и Соколов не смотрит на меня, остановило меня от побега.

- Может вина?

- Я за рулем.

- Услуга «Трезвый водитель».

- Никогда не пользовалась.

- Такси.

- Ты хочешь меня напоить?

- Я хочу, чтобы ты расслабилась, - мы были заняты каждый своим делом и не смотрели друг на друга. Но это не мешало мне осознавать то, что я действительно напряжена.

- Хорошо. Совсем немного.

Матвей сразу же отложил свое занятие, вымыл руки и принялся открывать заранее приготовленную бутылку. А я продолжала тереть дурацкий сыр, и чувствовать, как немеет моя спина.

Матвей очень быстро расправился с бутылкой и уже через пару минут я слышала звук разливаемой жидкости по фужерам.

Соколов подошел ко мне и мне пришлось тоже повернуться к ему. Он был так близко, а я так боялась посмотреть ему в глаза, что просто стояла и смотрела, как вздымается его грудь. Наверное, где-то в глубине души понимала, что все то, что происходит сейчас не совсем правильно. Ведь еще утром я хотела его задушить, а сейчас собиралась пить с ним вино. Не считая того, что успела заняться с ним сексом, не дойдя до кровати.

Но Матвей, словно, чувствуя мои сомнения, уверенно вручил мне фужер с вином.

- Кать, посмотри на меня, - попросил он, и мне пришлось поднять голову и столкнуться с его гипнотическим взглядом, - я обещаю, что не сделаю ничего, что может тебя обидеть. Поэтому расслабься и просто будь сама собой. Будь настоящей. Дай мне... узнать тебя. Дай мне понять тебя. Я очень этого хочу.

Голос Матвея был тихим и завораживающим, а слова слишком заманчивыми. Я слишком давно ждала, чтобы хоть кто-то однажды сказал их мне. И теперь, услышав их, поняла, что я не знаю. Не знаю, как быть настоящей. Какая я на самом деле? Я так привыкла подстраиваться подо всех, что в тот момент мне было довольно трудно в одно мгновение открыться перед Матвеем. Да и готова ли я вообще была открыться и довериться совершенно постороннему человеку? Хотя можно было бы попробовать. Ну, для начала хотя бы не врать ему.

- Я не уверена, что у меня получится. Но я попробую. Только взамен я хочу, чтобы ты тоже больше не строил из себя задиру и придурка. Я тоже хочу тебя узнать... Настоящего...

Ну, вот! Не так уж и страшно говорить правду.

А когда по лицу Матвея расползлась добродушная улыбка, я действительно немного расслабилась.

- Я согласен.

Соколов звонко стукнул по моему фужеру и кивком предложил выпить. Меня не нужно было долго уговаривать. Розовое вино - одно из моих любимых, а после того, как я попробовала его и ощутила приятное послевкусие, сразу стало ясно, что вино на самом деле отличное и Соколов неплохо разбирается в этом виде алкоголя.

- Готовка ужина или разговор по душам? - Матвей предложил мне сделать выбор.

- Можно совместить, тем более с теркой и сыром я подружилась, - я улыбнулась и пыталась повернуться к моему собеседнику спиной, но он не дал мне этого сделать.

- Я не против. Но сначала я должен сказать тебе кое-что. - Матвей сделал театральную паузу, а у меня в груди поднялась тревожная волна. - Наше знакомство было не из лучших. Но я нисколько не жалею о том дне. Единственное, я не хочу, чтобы между нами не было недопонимания и упреков. И я мог бы попросить тебя забыть все, что было между нами, и начать все сначала. Но это будет неправильно. И вряд ли можно так легко забыть обидные слова или действия. Я был иногда не прав. Вернее, жутко не прав. - Матвей виновато вздохнул и удрученно покачал головой. - Чтобы я о тебе не думал, ты не заслуживала такого отношения с моей стороны, и я просто не имел никакого права говорить тебе гадости.

Речь Матвея меня удивила. И мне даже захотелось ему сказать, чтобы не парился. Он не первый, кто наговорил мне гадостей, а я проглотила.

Но потом вспомнила, что хотела быть честной. И как было обидно, когда услышала от него эти грубые ничем не оправданные слова. До слез.

- Типа шлюховатой пустышки? - решилась озвучить свои предположения.

Матвей разочарованно застонал, нервно провел рукой по своим коротким волосам и устремил свой стальной взгляд прямо в мои глаза:

- Мне так стыдно, Катя! И за это, и за Мирона, и за каждое грубое слово, произнесенное в твой адрес. Прости меня, пожалуйста!

Ого! Со мной такое впервые. Чтобы парень стоял передо мной и с отчаяньем и мольбой в глазах выпрашивал прощения. Маленькая стерва во мне удовлетворенно подняла голову и в предвкушении потерла ручонки. Желание послать Соколова куда подальше было невыносимым. Но это было бы слишком легко. А вот идея потрепать ему нервишки показалась замечательной.

- Прощу. Если ты мне скажешь, почему ты это делал?

Матвей усмехнулся.

- Знаешь, это как в школе. Когда мальчику нравится девочка, он сначала дразнит ее, дергает за косички, тем самым привлекая ее внимание, а сам до ужаса боится признаться в своих чувствах.

Мои глаза в этот момент стали, наверное, как в поговорке - по пять рублей. Неужели он сказал то, что я меньше всего ожидала от него услышать? А может я неправильно его поняла?

Торопливо поднеся фужер с вином к своему рту, я сделала огромной глоток пряной жидкости, стараясь запить им свою нервозность. Каким чудом не подавилась, не знаю. Да и зря пила. Вино нисколько не помогло. Я поспешно поставила его на кухонную поверхность и обхватила себя руками, чувствуя, как от совершенно бессмысленного разговора дают трещину все мои выстроенные стены и блоки.

А Матвей тем временем тоже убрал вино и засунув руки в карманы, приблизился ко мне так, что я ощущала тепло, исходящее от него.

- Все правильно, Катя, - тихо резюмировал он, склоняясь к моему уху, - ты все правильно поняла.

Рядом с Соколовым я не чувствовала себя расслабленной. Одно его присутствие заставляло меня остро ощущать замедляющееся время и сгущающийся воздух вокруг. А когда он вот так нагло нарушал мое личное пространство, моя голова переставала соображать и мне было очень трудно уловить суть разговора.

Вместо того, чтобы ответить что-то Матвею, я незаметно втягивала его свеже-мужской запах и боролась с желанием прикрыть глаза от наслаждения.

- Ты мне нравишься, Катя, - продолжил Соколов, щекоча мою шею своим дыханием, - очень сильно нравишься. Настолько, что хочется послать ко всем чертям этот ужин, утащить тебя на свой диван и не отпускать до завтрашнего утра.

От его слов мои ноги предательски задрожали, и я была готова прошептать ему, что не против. Но слава богу, еще не все мозги отсохли. Достаточно того, как мы поприветствовали друг друга в прихожей. И я не буду врать, что мне не понравилось и что я против. Но мое согласие не решит наших проблем. Его красивые слова и заманчивое желание оказаться с ним в горизонтальной плоскости не избавят меня от переживаний за свое будущее.

Это было трудно, но я справилась с дурманом и своим привычно -уверенным тоном произнесла:

- Я бы все-таки поужинала...

К моему удивлению Матвей тут же согласился со мной, и отступив от меня на шаг, ответил:

- Разумеется... Но ты должна мне помочь.

Я кивнула.

- Я музыку включу. Вряд ли получится сейчас поговорить.

Матвей развернулся и прибавил звук на стереосистеме. Довольно громко для разговора, но услышать отдельные фразы вполне реально. Затем он вернулся к картошке, а я вдруг ощутила непонятную пустоту внутри. Мне вдруг показалось, что Матвей обиделся. На меня, из-за меня. Глупо. И странно. Обычно такие мелочи меня не волновали. А сейчас было как-то грустно и тоскливо.

Я еще раз оглядела повернувшегося ко мне Матвея с ног до головы, и совершенно бесконтрольно остановила свой взгляд в районе его бедер. На месте ширинки выделялся внушительный бугорок, который говорил о том, что и Соколов, кажется, был ко мне не равнодушен.

С трудом отведя взгляд и краснея до ушей, я вернулась к своему сыру.

У меня все мысли из головы вылетели. И про пустоту, и про обиды, и про тоску. На мгновение даже захотелось подойти к Соколову и самой утащить его на диван. И только музыка и не обращающий на меня внимания Матвей заставили меня продолжить натирать сыр, пряча довольную улыбку на своем лице.

Оказалось, что готовить - не так уж и сложно. Особенно под его руководством и рядом с ним. Он отдавал приказы, а я послушно их выполняла.

- Помой!

- Подай!

- Почисти!

- Порежь!

Я даже не задумывалась о том, что делаю это впервые и у меня может что-то не получиться. Просто делала, пытаясь привести мысли в порядок. Но это было плохой затеей. Потому что мы периодически сталкивались с Матвеем, случайно прикасались друг к другу, и смотрели друг на друга. Я - смущенно, Матвей - внимательно и проникновенно. И мне казалось, что что-то должно произойти. С нами. Вот прямо в эту секунду. Но мы продолжали готовить ужин, и решив, что я все-таки перенервничала за этот день, я просто забила на все, расслабилась и начала наслаждаться музыкой и обстановкой, изредка позволяя себе украдкой поглядывать в его сторону. А если быть точнее, то на его трико. Было стыдно, но я не могла удержаться.

А потом и вовсе натворила дел.

Матвей сложил овощи в большую стеклянную чашу, поставил противень с мясом по-французски в духовку, выставил таймер и вытирая руки полотенцем, посмотрел на меня.

А я что?

Я замерла посреди кухни, глядя на него. Только не в глаза.

Сама не знаю почему, но только от взгляда от его бедер я отвести не могла.

А когда все же подняла глаза, то пропала. Матвей смотрел на меня с таким желанием, что дрожь побежала по всему моему телу от его взгляда. Низ живота скрутило в приятном спазме, а ноги просто едва держали меня в вертикальном положении. Матвей пожирал меня глазами, словно был голоден и вот-вот проглотит меня, предварительно просмаковав каждую мою клеточку.

Это все, что я успела подумать, перед тем как оказалась подхваченной под ягодицы и прижатой к его животу. А еще через пару секунд лежащей на диване под его крепким, сильным телом.

- Как же я тебя хочу! - просипел Соколов, протискиваясь между моих ног. - До мурашек...