Глава 12

Ложь всегда порождает ложь,

Которая камнем тянет на дно

— Эй, Лиция! — окликнули меня в холле первого этажа главного здания академии.

— Энаро, я спешу, — ответила я, ничуть не сбавляя шага.

Свернув к лестнице, быстро пересекла ступеньки, но сдаваться огневик не привык. Он нагнал меня у арки, за которой начинался стеклянный мост, ведущий к женскому общежитию. На стеклянные плиты мы ступили вместе.

— Ты в комнату? — как ни в чем не бывало поинтересовался парень.

Но меня ему было не обмануть:

— Ар, ты что-то хотел?

Тяжко вздохнув, остановившись, он взял меня за руку. Именно по этой причине я тоже остановилась, нервно поглядывая на противоположный конец моста. Я хотела встретиться с подругами в нашей комнате — подальше от любопытных глаз и ушей, но имела все шансы увидеть их уже здесь. Добрая половина оставшихся на выходные в академии студентов к этому времени медленно направлялась в сторону столовой на обед.

— Понимаешь… — явно подбирая слова, Энаро спрятал взгляд, но на миг все же стрельнул глазами, словно оценивая мою готовность его слушать.

— Вы с Леукусом, случаем, не родственники? — усмехнулась я, глядя на этого позера.

— Очень дальние, — неожиданно признался парень, а мои глаза округлились. — А что?

— Ты тянешь василиска за хвост с таким же усердием. Правда родственники?

Ар насупился, недовольно сдвинув брови к переносице. То ли он был недоволен тем, что я ему не поверила, то ли самим вопросом, но останавливаться на этой теме и дальше я не стала.

— Так что ты хотел? Только кратко, Ар. Я и вправду тороплюсь.

— Что подарить Бет на день рождения?

О том, что у Бетрии через неделю будет день рождения, я, к собственному стыду, не имела понятия. В последнее время мы общались крайне мало, что не делало нашу дружбу крепче. Скорее, наоборот, я все больше ощущала себя лишней в их с Риколой компании. У них появились общие темы для разговоров, основанные на совместном времяпровождении, а мне в таких беседах добавить обычно было нечего.

Посоветовав Энаро купить какое-нибудь растение в горшке — беспроигрышный вариант в качестве подарка для землевички, я поторопилась в женское общежитие, но в комнате застала только Риколу.

Девушка сидела поверх застеленной кровати и заплетала свои черные волосы в обыкновенную косу. Бледное лицо ее сегодня не было скрыто за толстым слоем броского макияжа — все же общение с Бетрией определенно шло некромантке на пользу.

Собственно, для моих вопросов присутствие Бет мне особо было не нужно, поэтому откладывать разговор в долгий ящик я не стала:

— Привет, ты приходила на прошлой неделе в Дом Покинутых?

Мой вопрос поставил Риколу в тупик. Удивление и непонимание легко читались на ее лице, а потому ответ на свой вопрос я узнала еще до того, как девушка открыла рот.

— Не приходила. Зачем мне это?

— Не знаю, — пожала я плечами, тяжело усаживаясь на свою кровать. — Может, хотела внести благотворительный взнос?

— Если ты шутишь, то шутка неудачная, Лиция. — Настроение девушки разом испортилось. Поднявшись, она резким движением поправила покрывало. — Идешь на обед?

— Ты иди, я тебя догоню, — натянула я на губы улыбку. — И кстати, а где Бет?

— Она обещала прийти прямо в столовую. Снова пропадает в теплицах.

Дверь за некроманткой закрылась, а я осталась одна. Подвинувшись, сняла сапоги и улеглась поверх покрывала прямо в одежде. Бесцельно смотрела на потолок, но он так и не дал мне ответов на вопросы.

Нет, я и без чужих подсказок была почти на сто процентов уверена, что в Дом Покинутых приходила Дионика, но, во-первых, пока не понимала, как это доказать. А во-вторых, не видела причин. Зачем она искала подтверждение тому, что я действительно владею даром огня? И самое главное — как она об этом узнала?

Погладив голубого волка, что отлично притворялся странным украшением, я все-таки отправилась на обед. Вполне осознавала, что уже опаздывала в контору к парням, но на час или два, как по мне, роли теперь не играло. Они наверняка уже отправились выполнять заявку без меня, так что торопиться я не видела смысла. А вот поесть мне однозначно требовалось.

— И все-таки как она поняла, что я маг огня? — произнесла я вслух, отрывая от хлеба мелкие кусочки и бросая их в суп.

В выходной день в столовой народу было не так много: большинство студентов проводили это время в городе, но те, кто все же остался в стенах академии, освобождать столики не торопились. Наоборот, обедали неспешно. Кто-то, как мы, разговаривал, а кто-то даже читал.

— Кто она? — уточнила Бет, подкармливая странное горшочное растение шариками сахара.

Этот тонкий, щуплый, вытянутый кустик землевичка принесла с собой из теплицы. Зеленое существо имело подобие рук и голову, а еще две пары глаз и два ряда мелких острых зубов. Этими зубами оно фактически перетирало сахар, поглощая его в огромных количествах. Кустик являлся индивидуальным заданием Бетрии. Главным образом она должна была не дать ему погибнуть до окончания этой триниды.

Свои индивидуальные задания что на факультете некромантии, что на факультете огневиков, как не поспевающая за программой, я еще не получала.

— Дионика, — отозвалась я, берясь за ложку.

Суп с куриными потрохами под натиском моих размышлений уже превратился в хлебное рагу с теми же куриными потрохами.

— Не понимаю твоего вопроса, — вновь отозвалась Бет. — Она, как и другие, увидела твой огонь, когда попыталась напасть на тебя во дворе академии. Разве не так?

— Не совсем, — решила я быть честной. Что Бетрия, что Рикола не испытывали к воднице теплых чувств, так что им я могла рассказать правду. А лучше бы рассказала только им. Очень боялась, что Ио станет вставлять мне палки в колеса и тормозить расследование после всего того, что мы вместе узнали. — Я думаю, что о существовании моего второго дара она разнюхала гораздо раньше. Но как?

— Павлиция, мне нужно тебе кое-что сказать.

Последняя фраза принадлежала некромантке, что за обедом преимущественно молчала. Мы с Бет взглянули на нее почти одновременно. Но если землевичка сделала это с любопытством, то я скорее настороженно.

И не зря.

Выглядела Рикола еще бледнее обычного, но при этом казалась решительной, пусть и кусала нижнюю губу, выдавая свою нервозность.

— Это я сказала Дионике, что ты маг огня. Задолго до того, как об этом узнали другие. Я видела тебя ночью в душевых. Ты тогда… горела.

В этот момент, пожалуй, все встало на свои места. Нет, конечно, все мои проблемы разом не исчезли, а многие вопросы так и не получили ответов, но теперь я точно знала, что мне не показалось. Это Рикола видела меня тогда в душевых, а позже сдала воднице.

Зачем? Некромантка пыталась говорить много и сбивчиво, желая дать мне ответ на этот вопрос, но в конце концов все сводилось к тому, что за мой счет она попробовала пролезть в высшее общество, которое никак не желало принять ее в свои объятия.

Не получилось. Выслушав ее, Дионика поблагодарила девушку за ценные сведения, но на этом все. Когда же Рикола попыталась заговорить с невестой Ио снова, ее просто высмеяли, что было совсем неудивительно.

Теперь я знала, как водница разведала о моем втором даре. Даже поняла, зачем она приходила в Дом Покинутых — чтобы подтвердить полученную из ненадежного источника информацию, но что дальше?

Что позволило Дионике так уверенно обвинить меня в смерти своего отца? Лишь то, что он сгорел в своем особняке от магического пламени? Если полагаться только на эту причину, то назвать убийцей запросто можно было любого мага огня. Например, тех же Леу и Энаро.

— Так ты простишь меня, Лиция?

Взглянув на Риколу, я позволила себе теплую улыбку. Соседка и без того казалась подавленной, поэтому погружать ее в чувство вины еще глубже я не собиралась. Сделав вид, что все нормально, я продолжила есть, толком не вслушиваясь в щебетание Бет, которая таким образом пыталась переключить нас на другую тему, но на самом деле поступок некромантки меня обидел.

Нет, умом я отлично понимала, что Дионике про меня она рассказала еще до того, как мы начали дружить, но сам поступок вызывал во мне только негативные эмоции. Мне было неприятно даже просто сидеть рядом с Риколой. Внутри, в душе, я считала, что она меня предала, и ничего не могла с этим чувством поделать.

Но хуже всего, что досада, горькое разочарование порождали желание отомстить. Пламя, что билось в моем сердце, с каждой секундой горело все неистовее, подталкивая меня к проявлению ненависти.

Как же просто жилось мне раньше. Некромантия не сковывала мои эмоции, не превращала в ледышку, а пламя не сводило с ума, погружая в безумие страсти. Целые годы маги тратили на то, чтобы научиться разделять эмоции и чары, и то же самое предстояло мне, но…

Отчего-то казалось, что это невозможно. Невозможно в моем конкретном случае. Словно я ненормальная, не такая, как все, действительно проклятая.

Скомканно попрощавшись с соседками и припозднившимся Энаро, что только появился в столовой, я просто сбежала из академии. С каждым днем под открытым небом становилось все холоднее — стылый воздух обжигал горло, поэтому приходилось скрывать рот и нос за перчаткой. Все меньше горожан выбирались из своих теплых домов, и все больше народу пользовалось услугами извозчиков, в чьих экипажах в чугунных котелках непременно лежали горячие камни.

Именно они согревали меня, пока карета не остановилась рядом с конторой. Расплатившись с кучером, что сидел на козлах, прикладываясь к фляге с чем-то горячительным, я поднялась по ступенькам, но, как и подозревала, контора оказалась закрыта. Зато теперь я знала, где хранится запасной ключ. Он самым удивительным образом прятался под намагиченным ковриком, приподнять который мог лишь определенный круг лиц.

Я в их число с недавних пор тоже входила.

Толкнув дверь, я быстро вошла и тут же закрыла за собой створку, чтобы выпустить как можно меньше тепла. На растопку камина в кабинете ушло какое-то время, за которое я успела отогреться. Повесив плащ на вешалку, вскипятила чайник на плоском камне. В конторе он заменял полноценную печку.

К моему удивлению, на моем рабочем столе меня ждала записка от Леу. В ней говорилось о том, что парни меня не дождались и сами отправились на выполнение заявки.

Скомкав голубоватый лист с вензелями, я выбросила его в мусорное ведро. Хотела посмотреть, не пришло ли новых писем в шкатулку, но бумага упала мимо корзины. Пришлось нагибаться, скрываясь под столом, чтобы поднять комок.

Именно в этот момент дверь в контору открылась, впуская не только морозную свежесть, но и незваного гостя.

— Мрачного дня, — отозвалась я, поспешив выпрямиться.

Но лучше бы я этого не делала. Стоило мне увидеть посетителя, как все внутри меня замерло. Напрягся каждый сантиметр моего тела, а сердце пропустило удар, на мгновение и вовсе перестав биться. Страх, самый настоящий страх затопил все мое сознание.

— Мрачного? — удивился собеседник, делая шаг по направлению к моему столу. Улыбка, полная превосходства, заняла его губы, поселилась в его темных глазах, пока мужчина медленно стягивал перчатки. — А по-моему, сегодня просто замечательный день, аста Бендант. Я бы даже сказал, удивительно богатый на сюрпризы.

— Что вам нужно, галеций Лугстар? — эти слова дались мне крайне тяжело, почти на грани напускного спокойствия.

Все то время, пока некромант с грацией хищника медленно подходил к моему столу, я снимала блокиратор с руки. Делать это стоило незаметно, не привлекая чужого внимания, но на самом деле я дико бесилась.

Как темный маг я могла противопоставить отцу Ионтина только силу, но не умение. Была уверена: он уделает меня в два счета, в то время как со стихией огня я имела бы куда больше шансов если не на победу, то хотя бы на спасение. Только воспользоваться им не могла. Послушав куратора, я повесила кулон-блокиратор себе на шею, о чем теперь жалела просто невероятно.

Это решение сейчас могло стоить мне жизни.

Если выживу, больше никогда не буду ограничивать свою магию.

— Что мне нужно? — переспросил мужчина, явно играя со мной. — Мне нужно, чтобы ты исчезла. Но ты ведь этого не сделаешь, правда?

Ощутив колебания чужого дара, словно вдохнув густые эманации чужой смерти, что костлявой кистью сдавили мое горло, я вскочила на ноги, моментально призывая силу. С чего я вообще взяла, что Астер Лугстар станет играть по правилам? Почему решила, что мои угрозы его напугали?

Судя по его пустому взгляду, по упрямо сжатым губам, что проглядывались в завитках темной бороды, я выбрала для себя не того противника. Мог ли он сказать то же самое обо мне, я не знала, но собиралась выяснить прямо сейчас.

— Энсандиум! — сорвалось с его губ, а темные чары слились в единую сферу, что полетела прямиком в меня.

— Либиро!

— Энсцект!

Темнота бывает разной. Одна с теплотой и радостью встречает тебя, принимая в свои объятия под яркими мерцающими звездами. Другая наделяет спокойствием и тишиной, погружая в пространство, где время словно застывает. Третья ударяет холодом, льдом, причиняя боль, что кажется обжигающей, настоящей.

Хочется взвыть. И одновременно с этим скрыться, сжаться, стать как можно меньше, будто от этого боль уменьшится. Но она не уменьшается, не исчезает. Наоборот, заполняет собой еще и легкие, лишая возможности дышать.

Я не понимала, реально ли то, что я видела. С каждым пройденным мгновением я слабела все сильнее и все глубже погружалась под толщу ледяной воды, что взялась словно из ниоткуда. Чернота затягивала все больше, пока и вовсе не заняла собой все пространство вокруг.

“Энсандиум” — универсальное заклинание нападения, которое использовали все маги, за исключением огневиков. Сила его зависела от количества потоков и их прямого распределения на каждый нисходящий и восходящий слоги. Если бы я пропустила удар, меня бы хорошо приложило, но не до такой степени, чтобы я не ощущала собственного тела, чтобы я вообще не ощущала себя живой.

Однако я его не пропустила, применив сразу два заклинания. “Либиро” — то, что было произнесено вслух, являлось отражающими чарами, а второе создавало зеркальную гладь буквально из воздуха. Последнее было не обязательным при применении первичных чар, но, сделав зеркало, я фактически перестраховалась.

И все даже сработало так, как задумывалось. Правда, я не учла того, что Астер Лугстар являлся опытным магом. Свои же отзеркаленные чары он отразил с легкостью, еще и удвоив удар с помощью заклинания “Энсцект”. Вот его-то я и не пережила.

— Амадин… — прошептала я, теряясь в этой обжигающе холодной темноте. — Амадин…

Страх. Не получив привычного отклика, я испытала страх, чистый ужас. Неужели вот так все всегда и заканчивается? Темнотой и пустотой, холодом, от которого трудно дышать, невозможно двигаться.

— Амадин! — закричала я в панике.

Дрожь колкими иголками пробежала по моему телу, ухнула куда-то в желудок. Время потеряло свой ритм, темнота казалась бесконечной. Я металась в ней, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, но черноте не было ни конца ни края. Она давила, убивала, вытягивала остатки разума.

— Амадин, если ты сейчас же не появишься… — перешла я к бессмысленным угрозам.

— Я здесь.

Облегчение. Гулко выдохнув, на миг прикрыв веки, я испытала такое облегчение, какого не ощущала никогда в жизни. Я даже предположить не могла, что когда-нибудь мне будет достаточно для спокойствия только голоса этого мужчины. Оказаться в темноте — это совсем не страшно. Страшно — это не слышать ничего, кроме давящей мрачной тишины. Страшно остаться одной.

Оглянувшись по сторонам, я в панике напрягала глаза, всматриваясь в беспроглядную черноту, но не видела того, что должна была.

— Амадин! — позвала я вновь, чтобы точно убедиться, что он пришел.

— Я же сказал: я здесь, — ответили мне мягко.

Его спокойствию, самообладанию можно было только позавидовать. Я сейчас не чувствовала ни того, ни другого. Я не понимала, где я и… Что на самом деле со мной произошло. Верить в то, что умерла, я категорически отказывалась.

— Но я не вижу твоих глаз, — выдохнула я, признаваясь.

— И не увидишь, — совсем не обнадежили меня. — Я с трудом пробился сюда сквозь защиту. Зато ты можешь меня почувствовать.

Амадин определенно нагло пользовался моей растерянностью, моей дезориентацией в пространстве, но сейчас я не имела ничего против объятий. Наоборот, ощутив его ладони у себя на талии, а затем на животе и под грудью, я откинула голову, прижалась спиной к его груди, чтобы почувствовать сильные, размеренные, уверенные удары его сердца.

Не знала, сколько мы так стояли. Я то совсем не дышала, то гулко выдыхала, неожиданно ощущая прикосновение чужих губ на своей шее. Грудь вздымалась все чаще, дыхание становилось порывистым, а по коже то и дело пробегали мурашки.

Страх, ужас, непонимание случившегося и неопределенность будущего вдруг резко переплелись с отчаянием. Именно оно породило страсть, которая позволяла мне чувствовать себя живой. Каждое прикосновение мужчины, каждый поцелуй словно наделял меня жизнью, являлся глотком воздуха там, где его просто не существовало.

Да, я не понимала, что происходит, но точно знала, что хочу большего. Прямо сейчас я отчаянно желала Амадина поцеловать.

Поцеловать, зная, что он не потребует ничего взамен; зная, что этот безрассудный поступок — не что иное, как эмоциональный порыв, ни к чему не обяжет ни его, ни меня.

Крутанувшись в чужих объятиях, не увидев ровным счетом ничего, но отчетливо почувствовав под ладонями массивные плечи, я порывисто приподнялась на носочках, примерно представляя разницу в росте между нами, а дальше…

Растерянно застопорилась, замерла, разом ощутив, насколько глупо мое желание.

Но отпрянуть, сделать шаг назад в этой черноте мне не дали. Амадин сам поцеловал меня, но стоило нашим губам встретиться, как в меня будто молния ударила. Клянусь, на этот краткий миг я увидела его целиком.

И белоснежную рубашку в пятнах крови, ворот которой был разорван. И черные волосы длиной до основания шеи, в которых словно плясало пламя. И глаза цвета расплавленного золота с вытянутыми в тонкие линии зрачками.

Больше… О Всевышний! Я хотела увидеть больше, напрочь игнорируя испуг, но каждый следующий поцелуй не превращал темноту в человека, в молодого мужчину из краткого видения. Каждый следующий поцелуй все сильнее лишал меня разума, все глубже погружал в состояние эйфории, что возникло так удивительно нежданно.

Я никогда не думала, что можно испытывать нечто подобное, лишь целуясь с кем-то. Я и не испытывала раньше. И вообще не думала, потому что мыслей не осталось, а голова ощущалась на удивление пустой.

Я больше не была в темноте. Я слилась с нею, перестав бояться.

Я не хотела ее, его покидать.

Но мой первый в жизни желанный поцелуй оказался прерван.

Если верить ощущениям, мною же.

Я вновь почувствовала воду. Даже не так. Я почувствовала себя в воде и тут же обнаружила. Я не лежала в ванне, не плыла по течению реки, не тонула с камнем на шее в море. Но я находилась в воде. Она тонким слоем окружала меня, будто создавая щит, пока я лежала на знакомом металлическом столе в домашней лаборатории куратора Вантерфула.

Я видела все и слышала тоже все, и даже свободно дышала: вода мне нисколечко не мешала. А послушать было что.

— Если вы причинили Павлиции вред… — в ярости шипел Истол, нервно перелистывая страницы внушительной книги в твердой обложке цвета ржавчины.

— Галеций Вантерфул, у вас есть доказательства, чтобы разбрасываться такими громкими обвинениями? — размеренно, почти лениво полюбопытствовал присутствующий здесь Астер Лугстар.

Он стоял в противоположном конце помещения, словно бы в стороне ото всех, в то время как чем-то подавленные его сын и Леу занимали твердую деревянную прямоугольную скамейку. Она располагалась ровно напротив стола, на котором я возлежала не по своей воле, что позволяло мне отлично рассмотреть черную слизь, в которой была испачкана одежда и обувь парней, и даже их лица.

Видимо, они все-таки повстречались с нечистью, но справились ли? Спросить об этом я пока не могла.

Преподаватель же занимал свое рабочее место, хотя это было громко сказано. Он то и дело вскакивал с кресла, вытаскивая из шкафов то одну книгу, то другую. Со злостью откинув очередной талмуд в сторону, он в ярости воззрился на Лугстара-старшего.

— То есть доказательства все же придется искать, я верно понимаю? Так может, раз вы так уверены в собственной безнаказанности, все-таки намекнете, что это за чары? Как вы вообще привязали к заклинанию воду?

Я не увидела, но отлично услышала, как отец Ионтина усмехнулся. Он действительно считал себя невиновным в том, что произошло со мной, и, как ни странно, был прав. На моем мизинце пульсировала хикса. Именно ей принадлежал водный щит, укрывающий меня целиком и полностью. Не знала как, но он защитил меня от удара, который я действительно не пережила бы.

Все это я ощутила по той самой пульсации. Она словно являлась ментальным проводником для связи между мной и все еще слабой хиксой. Если бы ей потребовалось защитить меня снова прямо сейчас, сделать это она не смогла бы. Потому что ей не хватило бы сил.

Мои чары питали ее, но не так быстро, как хотелось бы. Слишком долго она находилась без хозяина.

— Я не понимаю, о чем вы, галеций. Я зашел в контору своего сына, чтобы напомнить ему о совместном ужине с его невестой. Я даже не знал о том, что найду там асту Бендант. Мой сын уверял меня не далее как на прошлой неделе, что эта преступница больше не работает на него. Девушка уже была в таком состоянии, когда я пришел, поэтому ваши претензии не обоснованы.

— В таком случае вам больше нечего делать в моем доме. Убирайтесь.

— С удовольствием. — Даже не видя лица Лугстара-старшего, я знала, что он ядовито улыбается сейчас, упиваясь собственной безнаказанностью. — Ио, Леу.

— Мы останемся здесь до тех пор…

— Не думаю, — прервал Астер речь сына. — Или ты сейчас же идешь на встречу с невестой, или конторы вам двоим не видать как собственных ушей.

— А я-то тут при чем?! — возмутился Леукус, но быстро сдулся под чужим тяжелым взглядом.

Водная оболочка моя становилась все тоньше.

Я наблюдала за уходом парней с улыбкой, но на душе отчего-то было гадко. Решив не думать о том, что только что меня фактически предали, я отвернулась. В конце концов, они абсолютно ничего мне не должны. Думать по-другому было бы просто эгоистично.

Через мгновение моя улыбка уже стала настоящей, потому что происходящее сейчас отошло для меня на второй план. Проведя подушечками пальцев по губам, я вновь силилась испытать то чувство, что ощутила совсем недавно, но оно осталось только в моих воспоминаниях.

Было ли все это реально? Существовал ли Амадин на самом деле?

Увы, я этого не знала, но мне искренне хотелось, чтобы он действительно существовал. Чтобы он не оказался лишь плодом моего воображения.

Потому что он был единственным, кому я безоговорочно доверяла. Единственным на всем белом свете.

И все же почему его рубашка была разорвана? Почему она оказалась в крови? Если Амадин реален, мне это еще предстояло выяснить, но прежде…

Его найти.

* * *

Сестра Грегальда

Две недели спустя

— Ух, какой мороз! — весело воскликнула Сестра Грегальда, врываясь в теплую кухню вместе с хороводом снежинок.

Объемная плетеная корзина заняла место на стуле. Под светлым полотенцем прятались свертки со свежим мясом, которое наверняка превратилось на морозе в ледышки. Из этого мяса сегодня та, в ком текла кровь сирены, собиралась готовить праздничное рагу.

До Снежного Цикла — следующего большого праздника — ждать еще нужно было целый месяц, но вся столица уже сегодня нашла повод стоять на ушах. Причиной являлась совсем не подготовка к празднеству, которая, конечно же, начиналась заблаговременно. На улицах проходили народные гуляния, посвященные другому удивительному событию.

— Все купила? — требовательно спросила Старшая Сестра, снимая с печки компот из сушеных яблок.

— Все купила, и даже больше, — похвасталась Грегальда и выудила из корзины целый кулек орехов для пирога. — Торговцы как будто с ума посходили! Я таких низких цен в жизни не видела!

— Да-да, я что-то слышала про перенос предснежной ярмарки, — отозвалась Офелия. — Кажется, на главной площади перед дворцом ее в этом году не будет, вот и распродают все излишки за копейки.

— О нет, Сестра, причина совсем не в этом. Вот, взгляните-ка.

Вытащив из кармана старенького зимнего плаща свежий выпуск газеты, Грегальда передала его женщине. В обычные дни глеция Бендант предпочитала избегать чтения прессы, искренне полагая, что верить статьям нельзя. Но, глядя на взбудораженную сирену, она вытерла руки о передник и взяла газету в руки.

Стоило женщине вчитаться в первые строчки, как газета выпала из ее ослабевших рук. Лицо ее побледнело, а потрескавшиеся из-за морозов губы задрожали. Еще мгновение, и ноги тоже перестали ее слушаться. Она грузно упала на стул, сбивая собой корзину.

— Я не думала, что мое вранье может привести к такому, — прошептала глеция, принимая трясущимися руками у запаниковавшей Грегальды кружку с водой.

— Вранье? — переспросила напуганная сирена.

Словно осознав, что произнесла фразу вслух, Офелия выплыла из состояния ступора. Выдавив из себя вежливую, ничего не означающую улыбку, она скрыла за ней то, насколько на самом деле была потрясена последними новостями.

— Не бери в голову, дорогая. Я пойду ненадолго прилягу.

— Конечно-конечно.

Ссутулившуюся спину глеции Бендант Грегальда провожала растерянным взглядом. Присев на корточки, та, в ком текла кровь сирены, собрала свертки с мясом обратно в корзину, но выпрямляться не торопилась. Только достав из-под стула газету, она поднялась на ноги.

Не понимала… О каком вранье говорила Старшая Сестра? Глядя на портрет Павлиции на главной странице, она даже предположить не могла, что так напугало женщину. Наоборот, у Дома Покинутых появился повод для радости, ведь их бывшая воспитанница наконец-то нашла родителей.

А если точнее, то одного родителя.

Поразительно, какой удивительной может быть жизнь. Кто бы мог подумать, что вчерашняя беспризорница вдруг станет магом, а через некоторое время и вовсе окажется наследной дайной. О ее скором официальном представлении ко двору и было объявлено в сегодняшнем выпуске.

И все же как шла Павлиции диадема на этом портрете! Но, пожалуй, еще больше ей пошла бы корона естии.

Конец