Глава 4

В жизни так всегда:

Либо ты кем-то пользуешься,

Либо кто-то использует тебя

Неделя пролетела как один день. Пожалуй, самым долгим днем был именно понедельник. Так и не добравшись до отделения столичного банка, я весь вечер просидела в нашей комнате в общежитии, ожидая письма от галеция Вантерфула.

Домашние задания были сделаны, две кружки отвара выпиты, печенье уничтожено, а проклятый конверт так и не появлялся. Зато я приняла участие в создании нового образа для Риколы. После инцидента в таверне она была тихой, преимущественно подавленной, но день за днем постепенно оживала.

Ей понравилось ее отражение в зеркале. У Бет имелась нехорошая привычка переусердствовать. И если на самой землевичке блестки и обилие розового во всех его оттенках смотрелось гармонично, то некромантка выглядела странно. Поэтому мое вмешательство оказалось кстати.

Я не была мастером красоты, абсолютно не разбиралась в моде, но была целиком и полностью за естественность. Перебрав гардероб девушки, за который она боролась всеми силами, мы оставили только те вещи, в которых она не смотрелась вульгарно. Это же касалось и косметики — краски на ресницах было более чем достаточно, а по праздникам можно было и губы накрасить. Но не черным карандашом.

Рикола стала симпатичной и даже милой, но пока еще выглядела потерянной, хоть и пыталась храбриться.

Письмо от преподавателя спикировало на мою кровать перед самым отбоем. Соседки в этот момент находились в душевых, а потому я беспрепятственно прочла эти несколько строчек. Порадовать меня мужчине, к сожалению, оказалось нечем. Дело попало в особый сектор, но, насколько было известно его источнику, лича не поднимали и не допрашивали, а сразу переместили в печь для сожжения.

Теперь на мои вопросы ответить было просто некому.

Странные желтые глаза больше не разговаривали со мной. Я видела их во сне каждый день, но существо по ту сторону молчало. Я тоже предпочитала не вести с ним беседы, однако с каждой встречей в чернильном вязком тумане эти глаза становились все печальнее и печальнее.

В конце концов я первая не выдержала этого тягостного молчания. Оно очень давило на мою совесть.

— Кто ты? — спросила я тихо.

Услышав мой голос, желтые глаза с узким вытянутым зрачком встрепенулись и словно стали радостнее. Будто это существо или человек надеялись на то, что я первая заговорю. Неужели он действительно на это рассчитывал?

— Пока не могу сказать, — произнесли они мягко, чарующе. — Но ты должна меня спасти. Найди меня.

— Где я должна тебя найти?

— Не могу сказать, — повинились глаза.

— Не можешь или не знаешь? — уточнила я въедливо.

— Не могу.

— Ты тот лич?

Этот вопрос волновал меня больше всего остального. Я считала странным, что эти глаза появились в моих видениях как раз после того, как лич был повержен и схвачен некромантами. Я переживала, что эти события связаны, но это оказалось не так.

— Какой лич? — убедительно удивились глаза, сделавшись большими. — А-а-а… Тот лич? Нет, я не он. Но если ты уже повстречала его, значит, и мы с тобой встретимся скоро.

— Если я тебя найду, — напомнила я.

— Ты найдешь, — заявили глаза утвердительно.

— Это если я захочу искать.

Желтые глаза недовольно прищурились. Весь взгляд казался въедливым, призывающим меня к совести, но я была неумолима. Хотя бы потому, что у меня имелись другие вопросы.

— Ты преступник?

— Нет.

— Ты плод моего воображения? — задала я следующий вопрос.

— Снова нет. Я существую и жду тебя, — ответили мне терпеливо.

— Но сам ты не можешь меня найти?

— Не могу. Ты должна меня найти и спасти, — настаивали глаза на своем.

— Поверь мне, я тебе ничего не должна.

Казалось, что сон прервался по моему желанию. Вынырнув из тьмы в промозглое серое субботнее утро, я с улыбкой выбралась из-под одеяла, как и всегда, за полчаса до будильника. Еще один вопрос был решен: мне однозначно не стоило пугаться этих странных печальных глаз. А еще совершенно точно не стоило их искать.

У меня помимо них были нерешенные проблемы, и создавать себе новые я ни в коем случае не желала.

На то, чтобы привести себя в порядок, мне хватило часа неторопливых сборов. Из женского общежития мы выходили втроем, но в столовую уже попали вчетвером. Энаро всегда нагонял нас в основном здании академии, по дороге рассказывая что-нибудь веселое.

Веселое, на его скромный взгляд.

Например, этой ночью комендант мужского общежития поймал кого-то из старшекурсников за вылезанием из окна. Причем поймал в прямом смысле — за ногу, когда неудачливый беглец соскользнул с карниза.

— И вот я увидел, что что-то пролетело мимо моего окна. Глядь туда, а там этот несчастный висит…

— Дамы, разрешите поприветствовать вас и выразить вам мое почтение, — неожиданно вклинился в рассказ огневика Леу, остановившийся рядом с нашим столом.

С подозрением глянув на своего работодателя, который за всю неделю едва ли сказал мне пару-тройку фраз, я вдруг отметила его взгляд, направленный на Риколу. Щеки некромантки также неожиданно запылали, а сама она спрятала смущенный взор за чашкой с отваром.

— Леу, ты что-то хотел? — потянув парня за рукав рубашки, я напомнила о своем существовании.

— На данный момент очень хотел бы стать частью вашего цветника, — игриво протянул Леукус, игнорируя всех нас троих. — Кажется, мы не знакомы?

— Леу, это Рикола — моя соседка и подруга. Рика, этот невоспитанный тип — Леукус. А еще здесь есть Бет, Энаро и даже я, — произнесла я с усмешкой. — А теперь говори, чего хотел, или проваливай.

— Моя душа разбита на осколки!.. — патетично воскликнул этот повеса, но, получив от меня ощутимый тычок по ребрам, живенько пришел в себя: — Да я, собственно, ничего такого. Пришел напомнить, что жду тебя сегодня в конторе.

— Один? — удивилась я, стараясь никак не показать своего интереса.

Всю неделю я едва ли видела Ионтина мельком. Мы пересекались только в столовой, куда парень, похоже, заглядывать перестал совсем. Даже сейчас его не было за столиком, где он сидел, по обыкновению, рядом с Дионикой.

Его невесты в столовой, к слову, тоже не было, что не могло не радовать.

— Ио сегодня навряд ли успеет, — скривился парень каким-то своим мыслям. — Так ты придешь?

Несмотря на то, что деньги у меня теперь имелись, и не в малых количествах, работу в конторе я бросать не собиралась ни при каких обстоятельствах. Во-первых, потому, что много айлинков никогда не бывает, а во-вторых…

Мне понравилось выполнять заявки с парнями. У нас получилось целое приключение. Опасное, да, но все же интересное. Пожалуй, я впервые в жизни ощутила себя действительно нужной, помогая старосте деревни, а потому отказываться от такой возможности не собиралась.

Пары прошли в обычном режиме. Успешно сбежав из аудитории по бытовой магии, а точнее, от оклика преподавательницы, которая вдруг вспомнила о моем существовании, я отправилась обратно в общежитие. Пришла первая, но соседки явились почти сразу за мной.

— Ну ты и стартанула! — возмущенно выдохнула Рикола, опираясь ладонью о шкаф. — Еле догнали!

— А был повод? — улыбнулась я, вытаскивая из сумки тетради.

Тетради отправились в прикроватную тумбу, освобождая место для мешочка с деньгами. За всю неделю в банк у меня так и не получилось сходить, но сегодня я собиралась исправить это упущение. Пусть мы и придумали, как надежно спрятать айлинки — Бет закопала мой мешочек в горшок со своим живым и плотоядным цветком, что стоял на подоконнике, — но таскать с собой деньги в городе было небезопасно.

Карманники нюхом чуяли тех, кто при деньгах!

— Ты в город с нами пойдешь? — спросила землевичка, спешно доставая из своей тумбы краску для лица. — Рикола обещала показать нам сегодня кондитерскую, где каждое второе пирожное дают бесплатно.

— Не бесплатно, а с большой скидкой, — исправила Бетрию некромантка.

— Такая скидка — это почти бесплатно, — возразила землевичка, и, пока они снова не начали спорить из-за пустяка, я вклинилась в их беседу.

Расстраивать девушек не хотелось, но в кондитерскую с ними я никак не успевала.

Попросив Бет вернуть мне мешочек с деньгами — сама я к этому плотоядному цветочку подходить остерегалась, — я уже собиралась уйти, как меня остановил оклик Риколы:

— Ты в этом собралась идти в банк?

— В каком смысле? — замерла я в дверях, не уловив сути ее вопроса.

— Да тебя же на порог отделения не пустят. Ну-ка, иди сюда.

Лучше бы я убежала. Лучше бы выпрыгнула прямо в окно, несмотря на высоту и возможность пострадать физически, ибо полноценно левитировать я еще не умела. Потому что мои мучения длились целый час.

За этот бесконечно-невыносимый час надо мной издевались самым жестоким образом. Бет накручивала мои волосы в локоны и закрепляла их на затылке заколкой. Некромантка делала макияж, который я то и дело незаметно подтирала.

Потом девушки переключились на мою одежду.

От землевички мне досталось темно-синее платье, непонятно как затесавшееся в ее гардероб. Мы с ней были примерно одной комплекции. Рикола же пожертвовала мне свои черные сапожки на незначительном подъеме, которые сама не носила как раз из-за этого самого подъема. Нет, поначалу она пыталась впихнуть мне сапоги на шнуровке да на высоких каблуках, но на них я бы и шагу не сделала.

Хоть плащ мне оставили мой!

— Ну как? — с нетерпением спросила у меня Рикола, удерживая небольшое зеркальце так, чтобы я могла в него посмотреться. — Ты чего побледнела?

— Красиво, — с трудом выдавила я из себя, мгновенно вспоминая образ естии, что лежала в склепе в стеклянном гробу.

Нет, платье у нее было другого цвета и плаща не имелось, но лицо. Мне было страшно смотреть на свое лицо, потому что видела я в этот момент ее. Куратор оказался прав: наша схожесть была ошеломляющей, просто невозможной.

— Красиво! — воскликнула некромантка негодующе. — Да ты выглядишь лучше сотни аристократок! И знаешь, кого-то ты мне напоминаешь…

— Мне пора! Спасибо, девочки!

Это все, что я смогла произнести скороговоркой, прежде чем вылетела не только из комнаты, но и из общежития, и даже из академии в принципе. Чуть успокоиться мне удалось лишь за воротами, однако мысль о том, насколько мы с естией похожи, то и дело выскальзывала на поверхность.

Мне не хотелось портить веселье соседкам, но теперь я жалела, что согласилась на преображение. Впрочем, имелись еще две причины, почему мой категоричный отказ так и не прозвучал. Во-первых, мне было любопытно, что из этого в итоге получится, а во-вторых, сегодня вечером мы встречались с куратором. На неделе нам так и не удалось вместе поужинать, и сегодня это упущение мы собирались исправить.

Только в прошлую нашу встречу в городе мне не понравилось, как смотрели на меня гости ресторации. Понятно, что сегодня место выбирала я и его уровень был далек от того заведения, но рядом с куратором Вантерфулом мне хотелось выглядеть достойно. Так, чтобы ему не пришлось за меня краснеть.

Я страшно опаздывала. Взбежав по ступенькам на крыльцо, толкнула дверь конторы, однако она не поддалась. С удивлением глянув на створку, я взялась за ручку, но попасть внутрь все равно не смогла.

Неужели Леу меня не дождался? Заявок на сегодня точно не было — это я помнила хорошо, а значит, он должен был сейчас находиться в конторе, как мы и договаривались.

Постояв у дверей с полчаса, я успела замерзнуть. Ждать парня и дальше уже просто не видела смысла. Быстро написав записку и втолкнув ее в узкую щель под дверью, я отправилась в банк. Одно из отделений находилось в двух кварталах отсюда, в не менее респектабельном районе.

Мне казалось, что на меня обязательно будут обращать внимание прохожие, но никто не пытался заглянуть под мой капюшон. Осенью, как и зимой, все старались не задерживаться надолго на улице, предпочитая отогреваться в тепле.

Остановившись перед зданием банка, я на мгновение застыла в нерешительности. Бывать внутри этого великана с вытянутой куполообразной крышей и стенами, покрытыми лепниной, мне раньше не приходилось. Возможно, я и сейчас так и не решилась бы войти внутрь, но из банка вышел немолодой мужчина и учтиво придержал для меня дверь.

Теперь пути назад для меня не было.

Но переживала я зря. Поначалу я, естественно, потерялась. Попав в большой зал с десятком дверей, абсолютно не понимала, куда идти, пока не набрела на широкую арку за поворотом. Вот там-то мне и подсказали, и даже провели в отдельный кабинет, стоило мне шепотом произнести молодому клерку сумму, которую я желала положить на счет.

— С вами все в порядке? — уточнила я, снова заметив, как пожилой мужчина с седой бородой и круглыми мерцающими очками пристально смотрит на меня.

Работник банка замирал в таком положении уже пару раз, сидя за своим столом по ту сторону от меня, но стоило мне заговорить, как он неизменно поправлял свой пиджак, подталкивал одним пальцем сползшие на нос очки и учтиво переспрашивал:

— Так как, вы говорите, ваше имя, галация?

— Я не галация, — вновь повторила я, порядком начиная раздражаться. — Аста Павлиция Бендант.

С горем пополам через полчаса мне все-таки удалось вырваться из душного маленького кабинета, оформленного в спокойных светло-зеленых тонах. Две узкие продолговатые чековые книжки мирно покоились в моей сумке.

Две их было потому, что одна предназначалась для незначительных трат, а вторая для сумм свыше десяти тысяч айлинков. Такие операции всегда требовали двойного подтверждения, по словам клерка. Выписав чек на крупную сумму, его копию я должна была отправить прямиком в банк.

Когда листы в этих чековых книжках, которые, к слову, могла заполнять только я, закончатся, мне будет необходимо получить новые.

Остановившись на тротуаре, я огляделась по сторонам. До вечера я сегодня совершенно точно могла быть свободной, но идти искать девчонок по кондитерским не имела никакого желания. Мне хотелось бы встретиться с Берни, однако парень обещал, что сам найдет меня, как только станет что-то известно о полуорчанке.

Сделав еще пару шагов вперед, я решила потратить и свои деньги, и свое время с умом. Когда я была маленькой, то всегда невероятно радовалась подаркам, полученным от благотворителей. Такие дни для нас были лучше любого праздника, даже если дарили нам что-то незначительное.

Когда у тебя фактически нет ничего своего, любая безделушка становится драгоценностью.

Однако имелась и еще одна причина для посещения мною Дома Покинутых. Я хотела убедиться лично у Сестры Офелии, что больше воспитанники ни в чем не нуждаются. Не то чтобы я не верила своему куратору. Просто должна была удостовериться.

Уверенно направившись по тротуару к торговым улицам, я не успела сделать и двадцати шагов, как впереди напротив респектабельной ресторации остановилась карета. Выбравшись из экипажа, галеций Астер Лугстар поправил свой цилиндр и мазнул по мне пустым взглядом, намереваясь войти в мужской клуб, судя по вывеске.

Но не сделал этого. Остановившись, на мгновение замерев, он стремительно впился чернильным взором в мое лицо.

— Что ты здесь делаешь, Амбер?! — процедил мужчина сквозь зубы, бесцеремонно хватая меня чуть выше локтя.

Я даже опомниться не успела, не то что произнести хоть слово, как меня утянули в открывшийся перед нами портал. На то, чтобы сообразить, что мы сейчас находимся за пределами столицы, у меня ушло всего несколько секунд. В столице просто не было такого мрачного замка, выложенного черным камнем.

На то, чтобы проанализировать услышанное, — еще мгновение, увиденное, а именно живую и здоровую естию, прогуливающуюся по увядающему саду в компании то ли служанки, то ли фрейлины, — еще миг.

До галеция Лугстара произошедшее доходило гораздо дольше.

— Не Амбер, — заключил он страшным безэмоциональным шепотом.

Я просто не успела вырваться. До того, как мы были обнаружены женщинами, некромант утянул нас во вновь открывшееся кольцо портала. Во время перехода сопротивляться было глупо: я не хотела остаться без руки или ноги, но стоило нам только выбраться на твердую поверхность, как я выскользнула из чужого захвата.

И мгновенно поняла, что нахожусь в клетке. В самой что ни на есть настоящей клетке в окружении таких же камер заточения.

Демонстративно сделав шаг назад — в темный коридор, отец Ионтина закрыл за собой скрипучую дверь, состоящую из металлических прутьев, и активировал защитное плетение. Он молчал, но необъятная ненависть плескалась в его глазах, когда он смотрел на меня. Столько злости, столько угрозы я не видела даже во взгляде его сына.

— И? — произнесла я на удивление спокойно. — Что дальше?

Мне не требовался ответ на этот вопрос. По мрачному лицу этого аристократа, по его порывистым твердым шагам, что эхом отдавались в узком коридоре, я уже знала свой приговор.

В живых меня не оставят — это было ясно как день, но то, что я видела… Восемнадцать лет назад, в день, который прозвали “Страдсбурным пепелищем”, естия не погибла при пожаре. Я могла бы убедить себя в том, что мне показалось. Я могла бы соврать кому угодно, что не поняла ни слова, не увидела ничего вообще, но нет.

Я словно видела свое зеркальное отражение, которое разве что двигалось несколько изящнее. Лицо естии Амбер Мани Эллес еще в склепе показалось мне более миловидным, более женственным, чего несколько секунд назад я не успела рассмотреть, но это действительно будто была я. В голубой шубке с широким белоснежным воротником. В длинном голубом платье.

Тысячи мыслей проносились в моей голове, но один вопрос казался мне важнее остальных. Если естия все это время была жива, то кто тогда покоится в тринадцатом склепе на территории Академии Проклятых? И покоится ли вообще?

А еще я вдруг поняла очевидное: естий не ведает о том, что его супруга жива.

Я не знала, что буду делать с этой информацией. Не понимала, должна ли вообще что-то с ней делать. Вариантов того, что произошло в прошлом, могло быть сколько угодно. Возможно, пожар и попытка свергнуть властителя являлись лишь отвлекающим маневром, чтобы его супруга спаслась и скрылась от чего-то или кого-то, но…

Меня крайне смущал тот факт, что к парку, расположенному рядом с многоэтажным мрачным особняком, галеций Лугстар перенес меня, а точнее ее, как он думал в тот момент, насильно. Его удивило и разозлило нахождение естии на улицах столицы.

Шаги мужчины давно стихли. Вокруг моей камеры однозначно находились другие, но тишина стояла такая, будто они давно пустовали.

Выждав еще мгновение, старательно прислушиваясь к тишине, я сняла с запястья браслет, сдерживающий мой дар некромантии, и убрала его в карман плаща. Отец Ио тоже был некромантом, а потому выставленную им защиту я могла без каких-либо проблем впитать в себя, как сделала это на академическом кладбище.

Но куда дальше? Что делать дальше?

Вспомнив то престранное ощущение, я нащупала кончик чужого плетения, умело скрытый за слоями защиты. Рванув его на себя, представила, как впитываю в себя всю магию без остатка, но только с конкретной двери.

Я училась на своих ошибках и не собиралась снимать защиту со всей камеры или даже со всего этажа. В прошлый раз такое геройство для меня закончилось обмороком, который сейчас я себе позволить никак не могла.

Пошатнувшись, но устояв на ногах, я толкнула дверь, что не имела обычного замка. Створка, целиком состоящая из металлических прутьев, негромко скрипнула, выпуская меня в темный коридор, пропахший сыростью. Под потолком горели всего несколько светлячков, что не позволяло рассмотреть, что там впереди. Моя камера оказалась одной из самых дальних.

О, как бы я хотела уметь создавать порталы! В эту самую секунду я очень сильно жалела, что так и не попросила куратора научиться меня открывать пространственные переходы. Наверное, думала, что еще не готова к такого рода магии: преподаватель Вантерфул все время говорил, что магию необходимо изучать, постепенно продвигаясь от легкого к сложному, но навык перемещения конкретно сейчас мне ой как пригодился бы.

Добравшись до противоположного конца коридора, я не издала ни звука. Здесь тоже располагалась дверь, но она была литой, массивной, тяжелой. Тронув ручку кончиком пальца, я едва успела отдернуть руку: магический ток ударил лишь слегка, но и этого было достаточно, чтобы понять, что передо мной очередной уровень защиты.

А я продолжала задаваться вопросом: что дальше?

Допустим, я сниму защиту и с этой двери. Допустим, выйду наружу, но кто даст мне гарантию, что там нет жандармов или гвардейцев? Что я буду с ними делать?

Я умела создавать зеркальный клинок, но чем он мне поможет? В конце концов, убить кого-то я все равно не смогу: мне совесть и здравый смысл не позволят.

Обратиться за помощью? Что-то мне подсказывало, что меня просто вернут обратно в камеру, не давая ни единого шанса высказаться.

Нет, этот выход мне не подходил. Но, вероятно, я знала другой.

Вернувшись обратно в середину длинного коридора, я присела на корточки и попыталась сдвинуть тяжелую крышку люка. Она имела десятки маленьких отверстий, куда под наклоном стекали разного рода жидкости. Стекали они, должно быть, в трубу, которая соединялась с канализацией.

Попытавшись поддеть крышку пальцами, успеха я в этом деле не достигла. Понимала, что времени мало, но так кстати вспомнившийся клинок на данный момент был мне просто жизненно необходим. Сотворив его, потратив на его создание больше десяти минут, я взмокла, но тем не менее упрямо вновь взялась за крышку.

Поддев ее острым концом, использовала кинжал как рычаг. Мне требовалось лишь немного ее приподнять, что получилось, и сдвинуть в сторону — что оказалось немного сложнее.

Невольно толкнув кинжал мыском сапога, я не успела его поймать. Он скользнул в довольно-таки широкий темный проем, однако в то же мгновение проем осветился зеленоватым заклинанием защиты, что ярко вспыхнуло. Глухой звук упавшего орудия я отметила лишь мельком.

Защитные чары легко впитались в меня, сливаясь с привычным холодом моего второго дара в единое целое. На этот раз я даже не пошатнулась, а неприятных, распирающих ощущений и вовсе не возникло. Вероятно, причиной этого являлось то, что свою силу на создание кинжала я потратила в значительном количестве. Резерв еще не успел восполниться, а значит, для чужой магии оставалось место.

Мне не было страшно, когда я свешивала ноги в проем. Страх не пришел и тогда, когда мое тело скользнуло вниз. Легкое волнение охватило меня в те секунды, пока я готовилась к приземлению, абсолютно не имея возможности понять, насколько тут глубоко.

Оказалось, не глубоко.

Приземлившись на ноги, на колени, я больно ударилась ими, кажется даже расшибив кожу до крови, но шею не свернула, ничего не сломала — и на том спасибо. Однако теперь у меня имелась другая проблема: здесь было невероятно темно. О том, как ужасно тут пахло, я старалась и вовсе не думать.

А еще где-то здесь валялся мой кинжал.

Заклинание поиска определенного предмета мгновенно вспыхнуло, освещая пространство вокруг. Сияющая ярко-зеленая линия устремилась к моему кинжалу. Его местоположение я рассмотреть успела, а вот все остальное нет.

Задействовав заклинание еще раз, я быстро осмотрелась по сторонам. Подземный тоннель вел в две противоположные стороны, но мне нужно было выбрать только какую-то одну.

Добравшись до кинжала, я нащупала его в темноте и что было сил бросила вперед. В конце концов, галеций Лугстар ушел именно в том направлении, а значит, где-то там вполне мог иметься вход в канализации.

Новое заклинание поиска, осмотреться, подобрать кинжал и бросить вперед. Я проделывала эти нехитрые действия больше десяти раз, пока все же не достигла того, что искала. Не лестницу, ведущую в управление или хоть куда-нибудь, а точно такой же люк, за которым слышался шум оживленной улицы.

Сжав рукоять кинжала зубами, я подпрыгнула и схватилась руками за железные прутья, имитирующие ступеньки. Несколько метров вверх мне пришлось передвигаться исключительно на руках, цепляясь пальцами все выше и выше, тяжело подтягивая себя, но вскоре я смогла помочь себе и ногами.

Дальше подъем был гораздо легче, но люк я смогла приподнять, прилагая неимоверные усилия. Делать это пришлось не руками, а головой и спиной, выталкивая тяжесть наружу.

Окончательно сдвинув железку, я выбралась в спешно сгущающиеся сумерки. Если бы Бет или Рикола увидели сейчас мой внешний вид, то наверняка захотели бы меня добить, потому что и платье, и плащ, и даже сапожки, казалось, были безвозвратно испорчены.

Но увидели меня не они, а случайные прохожие, которые предпочли быстро покинуть такую ненадежную улицу, где всякие отбросы выбираются из канализации, в прямом смысле слова вооруженные до зубов.

Крепко сжав рукоять кинжала пальцами, я спрятала его под плащ вместе с частью руки. Развеивать его даже не подумала, потому что мне было неизвестно, что происходило сейчас в коридоре с тюремными камерами. Если мой побег уже обнаружили, значит, и меня попытаются найти.

Понятия не имела, который сейчас час. С куратором Вантерфулом мы договорились встретиться на площади с фонтаном около семи, но с каждым днем темнело все раньше, а потому я могла как уже опоздать на эту встречу, так и, наоборот, иметь возможность прийти раньше, чего лично мне совершенно не хотелось.

Однако я успела вовремя. Даже слишком вовремя.

На площади с фонтаном, прямиком у Чаши Благоденствия, стоял, как и всегда, одетый с иголочки галеций Истол Вантерфул. А рядом с ним, о чем-то беседуя с моим куратором, находился еще один хорошо известный мне маг.

И это был галеций Астер Лугстар.

Я не знала, куда мне идти. Просто не понимала, где прятаться и от кого, кто мне друг, а кто враг. Первым моим желанием было отправиться в Дом Покинутых, но я хорошо осознавала, что для меня это не вариант. Там меня будут искать в первую очередь, потому что только к этому месту я так сильно привязана.

Вторым порывом было снять себе комнату на каком-нибудь постоялом дворе на выезде из столицы. Деньги у меня теперь имелись, так что проживание в гостинице я себе вполне могла позволить, но и там меня тоже будут искать.

Потому что это логично: если прячешься, то тебе нужно прятаться там, где никто не будет задавать лишних вопросов. Еще лучше, если люди в этом месте надолго не задерживаются.

Но и это были не все причины, почему мне не стоило искать постоялый двор. В банке велись записи того, где именно происходила оплата по чекам. Эти записи таким аристократам, как галеции Лугстар и Вантерфул, получить наверняка не составит труда.

Третий вариант — Академию Проклятых — я поначалу отмахнула тут же, но, бредя под тусклыми фонарями в темноте улиц, вдруг поняла, что это и есть то самое место, где я действительно смогу спрятаться. Конечно, появляться в главном здании мне нежелательно, а в женском общежитии и подавно, но я точно знала помещение, в котором меня не будут искать. В которое в принципе заходит только один человек, да и то раз в неделю.

Больше того, я знала, как попасть в тринадцатый склеп.

Натянув капюшон по самые глаза, я стремительно пересекала улицы одну за другой, пока не вышла к знакомой дороге, что вела к воротам академии. Мимо проносились спешащие экипажи, кучера которых стремились поскорее доставить студентов на территорию учебного заведения. Сами студенты также торопливо стекались к будке привратника.

Прошмыгнув через ворота вместе со старшекурсниками, громко обсуждающими какое-то зелье преображения, я свернула с дорожки и поднырнула под стеклянный мост, соединяющий первую башню и главное здание академии. До ворот оставалось рукой подать, но имелась одна маленькая проблема.

Снять с них защитное плетение я очень даже могла, а вот как вернуть его обратно — не знала. Постояв в нерешительности несколько долгих секунд, я услышала невдалеке девичий смех и поспешила разобраться со своей проблемой. Однако вместо того, чтобы впитать в себя чужую магию, я просто представила, как отодвигаю плетение в сторону.

Ворота открывала на ощупь. Проходила через них тоже вслепую. Не открывала глаза, в напряжении удерживая нити плетения в стороне, но стоило мне попасть на территорию кладбища, как я выпустила магию. Чары беспрепятственно вернулись на место, и я могла считать это безоговорочной победой.

Что бы там ни говорил куратор про знание основ и постепенное изучение, возможности моего дара выходили далеко за пределы общепринятых границ. Но самое печальное, что никто не знал, где заканчиваются мои личные границы.

В морге никого не было в этот час. В каморках у других преподавателей по некромантии также было тихо. Не теряя ни минуты, я добралась до тринадцатого склепа и уже проверенным способом просто сдвинула в сторону все имеющиеся уровни защиты, а войдя, вернула их обратно, предварительно закрыв за собой тяжелую дверь.

Факелы на стенах тотчас вспыхнули, освещая небольшое помещение.

— Кто же ты? И почему я так похожа на тебя? — прошептала я, делая неуверенный шаг вперед.

Ответ на первый вопрос я могла узнать прямо сейчас.

Я не знала, как поднимается стеклянная крышка, но была уверена, что этого делать не нужно. Закрыв веки, я постаралась ощутить, увидеть имеющуюся магию, сосредоточенную на постаменте. Сделать это было нетрудно: гроб пронизывали нити некромантии, но вместе с ними переплетались и другие — насыщенного фиолетового цвета. Я не знала, что это за чары, но тем не менее попыталась сдвинуть в сторону их все, стараясь не нарушить целостность плетения.

Сдвинув, открыла глаза и оторопела.

Мертвое тело естии висело в воздухе рядом с постаментом ровно там, куда я сдвинула все плетения. Еще не до конца осознав, что вспыхнувшая догадка верна, я подошла к женщине, к девушке, что выглядела лишь ненамного старше меня, и беззастенчиво попыталась потрогать ее за руку.

Но мои пальцы прошли сквозь нее.

Передо мной, зависнув в воздухе, находилась искусная иллюзия. Иллюзия целиком и полностью, которая лишь немного рябила, когда я проводила по ней руками.

Кто знал о том, что в тринадцатый склеп Академии Проклятых помещена лишь иллюзия естии? Ответа на этот вопрос, как и на тысячи других, я просто не знала.

Беспрепятственно вернув плетение на место, приложив к этому непростому действу невероятные усилия — работать нужно было медленно, чтобы не повредить чары, — я села в один из четырех углов склепа — в тот, что не просматривался от входа сразу.

Кто знал о том, что тело естии не находится в склепе? Кто знал о том, что она не погибла в ночь моего рождения? Кто знал о том, где она сейчас находится, кроме галеция Астера Лугстара? Был ли пожар лишь отвлекающим маневром ради похищения естии? Или, быть может, она сама подстроила свою смерть, чтобы совершить побег?

Вопросы, вопросы, вопросы… Их было слишком много в эту ночь. Мне казалось, что я не смогу уснуть, но нервное напряжение и усталость дали о себе знать. Задремав, казалось, я проснулась тут же, но ощущала себя отдохнувшей, а значит, прошел не один час.

Все было тихо. Никто не пытался зайти в склеп, а я с удивлением поняла, что золотые глаза мне сегодня не снились. А впрочем, в то, что это просто сон, я верить уже перестала. Все, что мне оставалось здесь, — это время на построение все новых и новых догадок.

Я думала о том, откуда возникли эти глаза. В Академии Проклятых учились маги внушения — вполне возможно, что это была лишь глупая шутка кого-то из них. Почему она не сработала сейчас? Вероятнее всего, из-за защиты, которой от пола до потолка были пронизаны все стены.

Я думала о том, откуда мог взяться тот лич и с кем он вел ментальные беседы. Мысль о ментальных беседах пришла внезапно и казалась мне логичной, ведь второго собеседника я своими глазами не видела. Тот, второй, обещал найти меня и отомстить мне за смерть лича, но кем он был?

Я этого просто не знала, а предположений было слишком много, но главным подозреваемым являлся отец Ионтина. Куратор Вантерфул сам сказал, что он и галеций Браушт — самые сильные некроманты, которых он когда-либо знал, а значит, кто-то из них мог подчинить лича.

Почему нет, если у меня это почти получилось? Куратор сам говорил, что сильный дар необходимо скрывать, иначе это может принести проблемы. Вот и скрывал галеций Лугстар истинный уровень своего дара.

А еще его взгляд перед тем, как мы скрылись в портале. Почему он злился на меня? В его глазах читалась чистая ненависть. Не потому ли, что я почти подчинила его лича?

Следующий вопрос: зачем он держит естию взаперти, в то время как все остальные считают ее погибшей при пожаре? А не потому ли, что она является обладательницей сильного дара? А проявления этого дара, например, приносят ему деньги. Или здоровье. Или молодость. Да что угодно!

И последний вопрос: почему куратор Вантерфул и отец Ио оказались вместе на площади в то самое время, когда там должна была появиться я? О чем они говорили? Не мою ли смерть обсуждали и, как следствие, мое дальнейшее исчезновение из академии?

Они были знакомы гораздо дольше, чем мы с преподавателем. Что значила для галеция Вантерфула какая-то студентка? Наверняка меньше, чем проблемы, которые могли возникнуть у него, воспротивься он плану галеция Лугстара.

Именно на этой мысли я и остановилась, когда ощутила колебания магии. Эти чары абсолютно точно не были моими, но все, что я могла сделать, — это подняться на ноги и крепче сжать рукоять кинжала, глядя на единственный вход в склеп.

Однако с той стороны так никто и не появился. Чужой знакомый голос раздался прямо рядом со мной:

— Милая Лиция, я принес вам поесть.

На каменный пол мой кинжал приземлился с громким звоном. Потому что услышать кого-то рядом с собой я вообще не ожидала.

Вжавшись в холодную стену спиной, я громко выдохнула, увидев перед собой домовика. Астарий Гобс Гебби, как и все домовики, не отличался особым ростом и имел яркие фиолетовые глаза. В руках повар, принарядившийся в белую рубашку и черный жилет, удерживал поднос, заполненный различными блюдами, половину из которых я даже увидеть не могла, потому что сверху они были накрыты белыми тарелками.

— Как вы узнали, что я здесь? — спросила я о самом важном и только потом с опозданием повинилась: — Извините. Доброе… утро?

— Именно так, милая Лиция. И в связи с тем, что сейчас как раз уже утро, а вы не покидали этот склеп со вчерашнего вечера, я решил, что вам необходимо поесть. Ведь вы, насколько я понимаю, не собираетесь покидать его и дальше.

Поднос был вручен мне в руки со всей возможной учтивостью. Наш повар был эталоном галантности и, вероятно, мог переплюнуть в воспитании всех аристократов разом.

— Спасибо, — чуть смутилась я, усаживаясь обратно на пол, чтобы не держать тяжелый поднос и не смотреть на домовика сверху вниз. — Но вы так и не ответили, как вам удалось вычислить мое местонахождение. И самое главное: кто еще знает о том, что я тут?

— Милая Лиция, уверяю вас, вам не о чем переживать. О том, что вы находитесь здесь, знают лишь трое: я, моя прекрасная невеста и моя не менее прекрасная двоюродная сестра. Мы знаем о вашем местонахождении лишь потому, что наша магия позволяет нам видеть абсолютно все, что происходит в академии. Мы домовики, а эти стены — наш дом, за который мы так или иначе отвечаем.

— Но вы ведь служите директрисе, а значит, докладываете ей обо всем. — окончательно упала я духом.

— Милая Лиция, домовики служат дому и исключительно дому. У нас нет живых хозяев и не может быть. Если ваше местонахождение — это секрет…

— Секрет! — поспешно воскликнула я, тем самым перебив мужчину. — Простите.

— Нет нужды извиняться. Я и так вижу, что вы излишне взволнованны. Так вот, ваш секрет мы сохраним, если для вас это важно. Даже между собой обсуждать не будем, чтобы никто ненароком не услышал. Но, милая Лиция, сидеть здесь — не очень хорошая идея для вас. В этих помещениях гораздо холоднее, чем в других зданиях. Да и ваш куратор обеспокоен тем, что вчера вы не вернулись в общежитие. И ваши подруги тоже переживают.

— Никто не должен знать, что я здесь, — произнесла я с сожалением, выдавив из себя улыбку, на которую сейчас просто была не способна. — От этого целиком и полностью зависит моя жизнь.

— В таком случае это место опять же не подходит для вас. Раз в неделю сюда наведывается ваш куратор для проведения уборки.

— И я искренне надеюсь, что на этой неделе он появится как можно позже. Другого такого же изолированного помещения я просто не знаю.

— И всего-то? — по-доброму усмехнулся домовой. — Я думал, что вы выбрали это место из-за естии.

— Почему вы так подумали?

— Вероятно, потому, что прекрасно помню, как она выглядела в вашем возрасте. Вы очень похожи на нее, милая Лиция. И если бы я точно не знал, что вы — это вы, я бы решил, что она вернулась в стены родной академии.

— Она тоже здесь училась?

— Конечно, — кивнул мужчина. Наклонившись, он подал мне ложку и осторожно снял тарелку с первого блюда. Там меня дожидалась каша. — Как и другие представители аристократических родов. Все они прошли через эти стены.

— Ваша фраза… — протянула я, прожевав первую ложку. Что-то в словах домового меня зацепило. — Вы знаете, что естии здесь нет? Что она не умерла.

— Естественно, ведь именно домовики создают самые лучшие иллюзии, — похвастался мой собеседник, а я едва кашей не подавилась, уставившись на него во все глаза. — Эта иллюзия — наша с сестрой работа.

— А… Кто еще знает, что здесь находится только иллюзия?

— Вероятно, лишь магесса Вантерфул. Мы создали ее по ее просьбе. Ваш куратор идет сюда.

Я не сразу осознала смысл последней фразы, сказанной домовиком. Вскочив на ноги, заметалась, не зная, что делать, но наш повар оказался проворнее меня. В один миг добравшись до постамента, он каким-то чудом привел в действие механизм, поднимающий стеклянную крышку.

— Милая Лиция, ложитесь. У нас меньше минуты, — произнес он деловито.

Меня два раза просить не нужно было. Занимая место на постаменте, я уже хорошо понимала замысел мужчины. Иллюзия в любом случае прикроет меня от взгляда куратора.

Крышка вернулась на место так же бесшумно. Выровняв дыхание, я закрыла глаза как раз в тот момент, когда тяжелая дверь открылась, впуская преподавателя Вантерфула. Эти мгновения, проведенные в тишине, показались мне бесконечными, но стоило мужчине уйти, как домовой снова открыл крышку и выпустил меня.

— Вот здесь секретная плитка, — указал он на центр узора, который был вырезан в постаменте поверх камня. — Если услышите шаги, сразу сюда. Мои чары скроют вас, милая Лиция.

— Я не знаю, как вас благодарить, — произнесла я, проследив затем, как стеклянная крышка опускается.

— О, для меня лучшей благодарностью будет, если вы оставите тарелки чистыми, — улыбнулся домовой. — Мне пришлось прятать поднос, поэтому какао немного разлилось, но чудесный ромашковый отвар совершенно точно остался нетронутым. Он, несомненно, поможет вам привести мысли в порядок. А теперь я вынужден откланяться. Мои повара без меня и лук нашинковать не могут.

Понимающе кивнув, не сдержав ответной улыбки, я вернулась обратно в свой угол. Но все то время пока я завтракала, домовые — хранители этой академии — совершали ко мне паломничество.

Кастелянша, громко вздыхая и жалея бедную девочку, которую “до такой жизни однозначно довела любовь”, перенесла для меня невостребованную кровать, матрас, подушку, постельное белье и сразу два одеяла. Библиотекарь — астария Мага Пестри — принесла свое великолепное печенье и целый чайничек горячего отвара.

Видимо, любовь к готовке у них с братом являлась делом семейным.

Повздыхав над превратностями судьбы, она настроила для меня переход прямо в свою спальню в библиотеке, потому как спрятаться сама в склепе я могла, а вот скрывать предметы мебели не умела.

Именно поэтому мое новое спальное место переехало вместе со мной, очень обрадовавшейся тому, что санузел близко. А еще я порадовалась чистым вещам, перенесенным домовой прямо из моей комнаты в общежитии.

Кажется, ряды моих друзей снова пополнились.

К сожалению, как и ряды врагов.