Глава 30

Воздух в машине густой, напряжение можно резать ножом. Я сижу, вцепившись пальцами в край сиденья, а Марк молчит. Лишь его руки крепко сжимают руль, а машина мчится так, что огни города размываются в одноцветные полосы. Желудок сводит от страха, пальцы белеют, и кажется, я сейчас потеряю сознание.

— Марк, убавь скорость, — мой голос дрожит, едва пробиваясь сквозь шум двигателя.

Он ничего не отвечает, но нога слегка сбавляет нажим на педаль газа. Машина замедляется, и я вдыхаю чуть свободнее.

— Нужно обработать твои раны, — говорю, не узнавая собственного голоса. Сердце все равно колотится где-то в горле, а в голове всплывает окровавленное лицо Блейка, его умоляющий и беспомощный взгляд, прожигающий меня насквозь. Никогда еще он не смотрел на меня так… Никогда.

— Обработаем, — коротко бросает Марк, и я вздрагиваю от его тона.

Он улыбается, но это не улыбка — скорее оскал. Нехороший, хищный. Что-то в этой усмешке ледяным комом прокатывается по моему позвоночнику. Слова, сказанные им, звучат слишком низко, угрожающе, будто из другой реальности. Моя интуиция кричит, как сирена, но разум еще не успевает уловить весь ужас.

Внезапно машина резко сворачивает на дорогу, ведущую в сторону моего дома, но не останавливается. Он проезжает мимо, продолжая набирать скорость. Сердце вновь сжимается, легкие отказываются дышать.

— Марк, что ты делаешь? — спрашиваю, чувствуя, как паника накрывает меня волной.

Он молчит.

— Марк! — голос срывается. — Куда ты едешь? Останови машину!

Его молчание словно холодный поток воды, оглушающий и смывающий остатки здравого смысла. А потом он смеется. Низко, хрипло, как-то особенно мерзко. Его голова чуть откидывается назад, и этот смех обжигает меня страхом.

— Останови! — кричу, хватаясь за ручку двери, пытаясь ее открыть. Но ничего не происходит.

— Мы мчимся на скорости, — жестко бросает Марк, даже не глядя на меня. — Не дури. Выпрыгнешь — в лучшем случае покалечишься, в худшем — умрешь.

Ужас накрывает меня с головой. Моя рука инстинктивно тянется к животу, словно защищая то, что там растет. Марк замечает этот жест. Конечно, замечает.

— Ах, да... Ты же беременна, — ухмыляется он, словно вспомнил что-то неважное, и голос его полон грязи. - Неужели ты правда думала, что мне нужен твой выблюдок?

Слова ранят, как острые ножи, кровь стынет в жилах. Ужас проходит сквозь мой позвоночник, холодным дыханием проникая в каждую клеточку. Как??? Как я не поняла сразу?! Боже мой. Господи, это сон. Это просто сон и я скоро проснусь! Образ Блейка вновь отчаянно врывается в сознание. Его глаза, его голос, полные мольбы. Он просил меня, умолял не ехать с Марком. Я проигнорировала. Я не послушала.

— Останови машину! — почти выкрикиваю, голос сорванный, полный отчаяния. Во мне будто что-то рвется и я ахаю, хватаясь за живот. Ребенок. О Господи, только не это.

На этот раз он останавливается. Резко, с визгом шин. Перед нами старый, полуразрушенный мотель, окна которого темны. Ни единого признака жизни. Марк выходит из машины, и у меня перехватывает дыхание.

Я лихорадочно хватаюсь за ремень безопасности, кривясь от ноющей боли внизу живота, но пальцы трясутся, не слушаются. Дыхание сбивается и слезы сами собой текут по щекам.

Я успеваю снять ремень только в самый последний момент, как дверца с моей стороны распахивается. Марк грубо тянет меня за руку, выволакивая наружу.

— Пусти меня! — я сопротивляюсь, изо всех сил пытаясь вырваться. Мне страшно, и я почти на грани срыва в истерику.

— Кричать не вздумай, — бросает он сквозь зубы. - Тебе же хуже будет.

Его пальцы впиваются в мою руку, больно. Он тащит меня к мотелю, его шаги решительны, а я почти спотыкаюсь, цепляясь за все, что могу.

Мотель окутан темнотой, окна выбиты, входная дверь скрипит, когда он распахивает ее. Марк грубо толкает меня вперед, и я падаю, чувствуя, как страх сковывает всё мое тело.

В секунду мир передо мной размывается, и я понимаю, что сейчас случится что-то очень страшное.