Глава 31

Комната встречает меня глухим, тяжелым молчанием, словно затянувшимся на годами неиспользуемые стены. Марк включает тусклый свет, которого едва хватает, чтобы очертить разрушенную обстановку вокруг. Я вижу расколотый стол, обшарпанные стены, вижу перевернутые стулья, как будто здесь не раз бушевала буря. Или что-то хуже.

Я инстинктивно забиваюсь в угол, изо всех сил прижимаясь спиной к стене. Марк расхаживает передо мной, его движения — как у хищника, готовящегося к нападению. Избитое лицо с кровоподтеками делает его еще более зловещим, а яркий блеск в глазах до ужаса пугает своей опасностью. Сердце глухо стучит в груди, я все больше жмусь назад, инстинктивно прикрывая живот руками.

— Элайна, Элайна... — тянет он, голос холодный, как лезвие ножа. — Что же ты не послушала своего благоверного?

Кривая усмешка растягивает его губы. Меня словно пробирает током. Перед глазами всплывает образ Блейка — его лицо, перекошенное гневом и отчаянием, когда он просил меня остаться. Он пытался меня уберечь и эта мысль ударяет больнее любого слова.

— Ты ведь говорил... Ты говорил, что у тебя ко мне чувства, — выдавливаю я, хотя слова застревают в горле, а колени подгибаются от страха.

Марк резко оборачивается. Лицо его на мгновение перекосилось от жалостливой гримасы, прежде чем оно превратилось в маску ярости. Он подходит ко мне, заставляя меня вжаться в стену.

— Чувства? — он наклоняет голову, почти нежно проводя пальцем по моей щеке. Я резко отстраняюсь, чувствуя жгучее отвращение. Марк смеется, но в его смехе нет ничего человеческого. — Бедная, бедная Элайна. Ты и правда поверила, что нужна мне? Да еще и с чужим ребенком?

От этих слов у меня перехватывает дыхание. Ноющая боль в животе словно подпитывает ужас, разливающийся по венам. Я не могу поверить, что так слепо могла доверять ему.

— Зачем ты это делаешь? — шепчу я, не узнавая собственного голоса.

— Ты видела, с каким рвением он пытался тебя удержать? — вместо ответа Марк смеется, но его смех больше похож на рык. — Потому что он узнал. Он знает всё.

— Знает что? — голос мой дрожит, и я ненавижу свою слабость.

— О том, что произошло в ту ночь, — Марк оборачивается ко мне. — О том, как твой отец оказался под колесами моей машины.

Мир перед глазами дрожит, как мираж в пустыне.

— Что ты… что ты сказал? — едва слышно спрашиваю я, чувствуя, как слова Марка забивают гвозди в моё сознание.

— Ты всё правильно услышала, Элайна, — говорит он с горькой насмешкой. — Это был несчастный случай, понимаешь? Твой отец оказался не в том месте, не в то время. Но знаешь, что хуже всего? Это то, что я почти замял дело. Немного связей, много денег, и постепенно всё бы вернулось на круги своя. И если бы твой Морис не совал свой нос куда не надо, всем было бы хорошо! И ты бы сейчас не оказалась здесь, жила бы себе спокойно дальше, ни о чем не подозревая. Этот гаденыш все испортил, - с ненавистью цедит он сквозь зубы.

— Ты убил его? — пораженно шепчу я, голос обрывается на полуслове.

— Я никого не убивал! — Марк резко разворачивается, его голос режет, как нож. — Это была случайность! Но теперь, благодаря твоему "идеальному" Блейку, правда снова всплывает.

Я не могу осмыслить его слова. Всё, что я могу делать, — это дышать, чтобы не потерять сознание.

— Зачем ты это говоришь мне? — спрашиваю я, чувствуя, как каждое слово царапает горло.

— Потому что мне нужна твоя помощь, — отвечает он, голос вдруг становится почти ласковым. — Ты можешь это остановить, Элайна. Всё, что нужно, — это твоя подпись. Пара бумаг, ничего особенного. И я исчезну из твоей жизни. Из вашей жизни.

Я молчу, разглядывая его лицо, в котором смешались отчаяние и злоба.

— Какие бумаги? — голос звучит холоднее, чем я ожидала.

Марк ухмыляется, его взгляд становится торжествующим.

— Это мое алиби. Понимаешь? Никто не пострадает. Всё останется, как есть.

— Ты сошел с ума, — шепчу я, не веря своим ушам.

— Это твой шанс исправить всё, — Марк наклоняется ближе. — Разве твой ребенок не заслуживает спокойной жизни? Ты ведь понимаешь, что Блейк только усугубит ситуацию. Он не остановится, пока не уничтожит меня, а я не позволю этому случиться.

Я чувствую, как внутри разливается ледяной страх, но вместе с ним рождается ярость и боль. И тут меня озаряет. Так вот почему Марк так ненавидел Блейка. Не из-за ревности. Вот почему его глаза вспыхивали свирепой ненавистью каждый раз, стоило ему только увидеть Блейка. Потому что Блейк все узнал. Все это время он расследовал дело моего отца! И хотел ему помешать. От этой мысли в сердце резко щемит и грудь наполняется трепетной тоской и сожалением.

— Я ничего не подпишу, — говорю я, выпрямляя спину.

Марк резко отстраняется, его лицо меняется, словно маска падает.

Я чувствую, как по щекам катятся горячие слезы, но Марк лишь презрительно улыбается, видя мою слабость. Он отступает, не стирая с лица мерзкой ухмылки. В этот момент раздается едва различимый хруст — мышь, мелькнув тенью по комнате, быстро юркает в свою нору. Марк оборачивается, отвлекшись на звук, и я пользуюсь моментом. Быстро, навылет. Хватаю с пола кусок дерева и замахиваюсь ударяя. Не думаю, делаю. Где-то внутри проскакивает маленькая искорка надежды вместе с бьющимся в крови адреналином, но не тут то было. Марк ловко перехватывает орудие, выбивая его из моей руки.

Он мгновенно теряет самообладание. Его рука резко взлетает, и следующая секунда кажется вечностью. Глухая боль от хлесткой пощечины захлестывает меня. Я ощущаю металлический привкус крови на губах.

— Дура! — рычит он. — Значит, ты выбираешь войну, — его глаза горят бешенством. — Ты просто не оставляешь мне выбора.

Он резко хватает меня, несмотря на моё сопротивление, и привязывает к стулу. Верёвки врезаются в кожу, но я не сдаюсь, глядя ему прямо в глаза.

— Ты думаешь, что сильнее меня? — он смеётся, его голос вибрирует от злобы. — Ты не знаешь, на что я способен, Элайна.

В этот момент дверь с грохотом отлетает.

— Убери от нее руки, — его голос, такой низкий и грозный, как раскат грома перед разрушительной бурей, и такой родной. Я замираю, не веря своим глазам. На пороге стоит Блейк. Он здесь. Он пришел!

Лицо Блейка перекошено яростью, в глазах — огонь. Он смотрит на Марка, как на добычу, и делает шаг вперед.